Елена Заяц — многодетная мать, проживающая в селе Могочино Молчановского района Томской области. У нее 14 детей. Долгое время она претендовала на звание «Мать-героиня», но не могла его получить. Совет при губернаторе региона не поддержал ее выдвижение, ссылаясь на «несоответствие критериям». Однако после того, как ИА Регнум в своих публикациях подняло эту проблему, чиновники пересмотрели решение и направили её наградные документы полпреду президента в Сибирском федеральном округе для дальнейшего рассмотрения.

ИА Регнум

В интервью главному редактору ИА Регнум Елена Заяц рассказала о знакомстве с прозорливым старцем, который предвидел, что у нее будет много детей. Поделилась своей болью из-за гибели старшего сына на СВО. Пояснила свою позицию о том, за какие именно заслуги женщина должна получать звание «Мать-героиня».

— Елена, долгое время вы претендовали на звание матери-героини, не могли это звание получить. В областной администрации говорили, что у вас штраф за превышение скорости, которое случилось когда-то давным-давно. Еще один повод для отказа — то, что ваш сын не служил в армии. Но, насколько я знаю, потом этот же сын пошел на СВО…

— Да.

У сына, который пошел на СВО, вместе с братом по молодости была драка с двумя взрослыми мужчинами. Но там не было статьи. Примирением всё это закончилось.

«Вы меня этим убили»

— А вообще дело было так.

В 2022 году я получила «Родительскую доблесть». Там всё нормально прошло. Потом подала на «Мать-героиню». На тот момент я была беременна пятнадцатым ребенком. Собрала все документы. Всё сама делала. Мне все шли на уступки, чтобы вовремя успеть. Но потом посмотрела и поняла, что подвижек нет. И когда мы уже из Молчаново передали ходатайство в Томск, в администрации выбрали две другие кандидатуры. А меня проигнорировали.

— А сколько у тех кандидатур детей?

— Мне они вообще ничего не сказали. Так и говорили: «Мы вам не скажем». И когда я им звонила и узнавала, очень много было у меня расстройств. Особенно когда спросили: «Почему твой сын в армии не был?» (Плачет.)

— Сын тогда уже был на СВО?

— Нет, он на тот момент не был на СВО. Его в армию не взяли, потому что у него была сильная травма. Ему вместо коленной чашечки железку поставили. Когда он проходил медкомиссию в военкомате, то взял с собой снимок ноги другого парня.

— Так хотел в армию?

— Да. В военкомате посмеялись: «Герой. Но мы тебя не возьмем. Нельзя тебе». Такое стремление у него было. И когда эта женщина у меня спросила, почему сын в армии не был, я ей ответила: «Вы меня этим вопросом просто убили». И на этом стрессе, когда мне отказали, я потеряла ребенка. Сильное кровотечение было.

— Почему для вас было так важно получить это звание?

— Семья большая, а там льготы большие. Растить детей как-то надо. В деревне тяжело. Держим скотину. Три коровы, быки, телята, огород. Зарабатывать можно только подработками. А это уже будет твоя денежка, которую не заберут.

Причем с декабря по январь муж не прошел по МРОТ, и мне отказали в «детских». И я с десятью несовершеннолетними детьми осталась без пособия.

— Это были региональные выплаты?

— Нет, федеральные. Сказали, что по МРОТ не прошли по доходу. Мало было. Представляете, каково остаться с десятью детьми без копейки? Я и в Томск ездила, и в налоговую в Кривошеино. Потом помаленьку-помаленьку всё отрегулировали и, слава Богу, всё дали.

— Насколько я знаю, федеральные льготы предоставляются вне зависимости от дохода, а региональные льготы зависят от МРОТ.

— Конечно. Потому-то я и стараюсь получить «Мать-героиню». Потому что там очень большая выплата — 70 с чем-то тысяч она была. Ее у меня уже никто не заберет. У меня же семеро детей в школу ходят, а двое — в детский сад. Это уже что-то.

Я еще на дом субсидию не могу получить. Там тоже будто бы превышается этот доход. Хотя выплат никаких нет. Только эти детские. И мужу 4 с чем-то тысячи платят за то, что он в Чечне был — участник боевых действий. Поэтому мне отказывают.

— Муж где-то работает?

— Только подработки. В селе никакой официальной работы нет.

— И вот эти подработки насколько-то превышают сумму, которая складывается в прожиточный минимум?

— Нет. Муж идет как самозанятый. Или молочку продает, или за пенсионерами ухаживает. Все это как самозанятый оформляется. Там должно было 18 100 в месяц идти, а у него шло намного меньше. Из-за этого прекратили давать детские пособия. Раза три-четыре точно отказывали. Я говорю: «Десять несовершеннолетних детей! Как вы им отказать могли?»

— Я впервые об этом слышу, чтобы детские пособия не давались, потому что у тебя низкий доход.

— Ну вот так.

Владимир Владимирович говорит, что надо рождаемость повышать. Мы — верующая семья. Принимали детей не из-за денег. Как Бог дает — так и слава Богу. Огород сажаем. Столько трудов со скотиной. Дети все — труженики. Спортом занимаются.

«Закричала от боли на весь дом»

— У меня сын служил. Много чего претерпел.

А сейчас у меня еще один сын уже подписал договор с военкоматом, по которому они его учат на водителя категории «С», а он пойдет в армию. У меня все дети такие — все хотят в армию, за Родину. Он отучился. Получил категорию. 1 мая ему будет 18 лет. Пойдет служить.

Знаете, обидно просто. Почему отказывают? Смотрю по телевизору и думаю: «Почему тем дают, а нам — нет?»

В общем, потом я потеряла ребенка. Потом старший сын в 2024 году подписал контракт. Год я его искала. И вот на Рождество Пресвятой Богородицы 21 сентября моего сына находят.

— Получается, он целый год не звонил?

— А он уже всё знал. Позвонил 6-го числа и сказал: «Мам, прими мою смерть». 6 сентября пошёл на задание. И он ещё сказал: «Помереть, мама, можно и в миру от несчастного случая или от пьянки». И я прочувствовала его смерть. 7-го числа сильно закричала от боли на весь дом. Чувствовала, что его очень сильно ранили. А следом он погиб. И действительно через несколько дней похоронка пришла.

Пришло также на Мишиного командира. Они вместе погибли. У меня все списки были на руках. И там сказали, что мой сын 7-го числа — «триста», а 8-го — уже «двести».

— Да. Истек кровью и умер…

«А я опять в стороне»

— В конце декабря снова стала собирать документы. Тяжело было. И старшего сына потеряла, и неродившегося ребенка. Но все равно подала. Прилетела в Москву. Меня мой духовный отец благословил, чтобы посетила святые места. И я тут попадаю к старцу отцу Антонию.

Говорю: «Отец Антоний, может, мне забрать заявление? Тяжело это всё». Он сказал: «Нет. Господь даст тебе адвоката. У нас в Москве серьезные проверки на этот счет. У тебя всё получится».

Собрали все документы. 6 марта вроде бы они пошли в Новосибирск. Но на днях я узнаю, что 20 марта опять награждают пять матерей, а меня снова обошли.

— А когда чиновники узнали, что ваш сын погиб на СВО, они перед вами извинились?

— Нет. Передо мной никто не извинялся.

— Вам до сих пор из-за этого обидно?

— Нет. Обидно, что я подала документы 6 марта. 20 марта матерей опять награждают, а я опять в стороне.

— Вы это награждение по телевизору смотрели?

— Да, посмотрела. В новостях было. Оно в Кремле прошло.

— Обычно, у «матерей-героинь» по десять детей, а у вас — 14.

— Так и муж в Чечне был. И сын на СВО погиб. Не знаю, за что тех мамочек наградили. Но мне кажется, что если сын на войне погиб — это уже приоритет наградить эту женщину.

— Вы из-за этого сильно переживаете. Плачете. Мне кажется, это не только из-за денег.

— Конечно, тут не в деньгах дело. Я плачу от того, что сына потеряла и что еще один сын сейчас идет в армию. И он мне сказал: «Мама, я тоже хотел бы быть на награждении перед армией».

— Мне кажется, государство вас сильно обижает тем, что не дает это звание.

— Сама не понимаю, в чем тут загвоздка. Когда на «Родительскую доблесть», тоже пробиваться пришлось. Это не так, что пригласили и всё дали. Может, государство не хочет, чтобы я с Владимиром Владимировичем повидалась? Хотя мама, которая вырастила 14 детей, — это пример для всех.

— Если бы вы повидались с Владимиром Владимировичем, думаю, он был бы рад. А что бы вы ему сказали?

— Поблагодарила бы и всё.

— Понятно, что вы не стали бы жаловаться на чиновников.

— Нет, конечно. Но я бы сказала: «Владимир Владимирович, я за то, чтобы к матерям-героиням относились как в прежнее время».

У нас в Могочино много семей по десять-одиннадцать детей. В Москве многодетных семей тоже много. Но их никто не замечает. А это же большой труд.

«В трудах, работе и спорте»

— И как в среднем проходит ваш день?

— Сплю три часа в сутки. У меня рядом живут три внучки и внук. Еще одна на Алтае живет. Ребятишки маленькие. Одной внученьке будет четыре года, другой — три года, третьей годик будет, а внук только родился. Причем одна внучка питается через зонд — врожденное (заболевание) у нее. Постоянно помогаю ей.

Еще помогаю монахиням. Я же всю жизнь за рулем.

Стайка, управа, варка, парка — все дети всё умеют.

— А что такое стайка?

— У нас три коровы, быки и телята. С ними управляться надо («стайка» — диалектное слово, обозначающее помещение для крупного домашнего скота, «управа» — уход за таким скотом. — Прим. ред.).

— С какого возраста детей к ним подпускаете? Мне кажется, чем раньше, тем лучше.

— Конечно. Они все с малых лет приучены. Они у нас не в компьютерах сидят, а работают.

Я была со старцем — архимандритом Иоанном в Могочино с 11 лет. К нему со всего мира приезжали. Он меня по жизни вел. А он сам был двенадцатым ребенком в семье. Вспоминал: «Мне некогда девочек было за косички дергать. Мы в трудах были». И у нас ребятишки такие же. В трудах, в работе, в спорте.

Сначала мы жили в доме на 78 квадратов. Потом у нас дочь в Москве родилась — Матрёнушка. У Матрёны Московской крестилась. Я написала: «Дом». Ну, чтобы дом был. И старец мне много лет назад говорил, что дом мы построим. С миру по нитке — стали строить. И получилось так, что мы новый дом пристроили к старому.

Старый дом 1980 года пристроен к новому дому на 260 квадратов. Кухня в старом доме. Санузел в старом доме. Собирали у всех по возможности. Работы еще очень много. Финансов нет, но благодарим за то, что есть.

А на «Мать-героиню» я шла, потому что за нее миллион давали. В 2023 году это было даже побольше, чем сейчас. Хотела, чтобы эти деньги на стройку пошли.

— А со скольких лет вы детей обучаете обращаться с коровками и козочками?

— К коровам уже маленькими бегут. В три-четыре года все с отцом на стайке.

— Корова же лягнуть может.

— Так они же в стороне. Мальчики в 7–8 лет уже помогают.

— С чем помогают? Доить умеют?

— Умеют, но мы доильным аппаратом доим. Так быстрее. Времени мало, а работы много. А дети помогают со скотинкой. Кто сено принесет, кто воды.

— А если кто-то ленится, что делаете?

— Такого не бывает. Они уже привыкшие. Друг за другом бегут. Конечно, говорить им приходится. Это ж дети. «Пошли. Надо». Забот хватает. Мальчики и стирать могут, и убирать. У нас нет женской или мужской работы. Дом большой. Все всё делаем.

Спортом дети тоже любят заниматься. Тиша, Коля и Вася — это у нас сейчас футболисты. Пете 14 лет, и он уже меньше стал играть. А этим постоянно надо на футбол. Ездят по району. Две дочки (первый и второй класс) у нас на самбо ходят.

— Я сама из многодетной семьи и так не считаю. Но говорят, что мать любит какого-то одного ребенка. Во всяком случае, того, кому хуже всего.

— Такого нет. Им всего достаточно. Мне сейчас будет 46 лет. Так вот, каждый из них ждет, чтобы я им еще родила. Представляете, какая у них любовь, чтобы и старшие, и младшие еще детей хотели.

— То есть если у вас еще кто-то родится, вы им можете даже не заниматься?

— Конечно. Они помогают. Растят друг друга. Ребятишки ко всему приучены.

— В какой момент вам с детьми было труднее всего? Наверняка был момент, когда они все были еще слишком маленькие, и никто ни за кем не мог присматривать.

— Это всегда труд 24 на 7. Но ты уже не думаешь, что тебе тяжело и что ты устал. Ты не можешь себе этого позволить, потому что семья большая. Стирка, уборка, стряпанье, в школу проводить.

Любовь, вера и чудеса

— А был момент, когда вы думали: «Зачем мне все это?»?

— Нет. Я каждого ребенка ждала как первого. Это же любовь. Каждая беременность и каждый ребенок — это непередаваемые чувства.

Я же со старцем с 11 лет росла. В храме, в послушании при нем. Когда стала постарше, помогала ему строить лавру в Волоке. И мы к Владимиру Владимировичу должны были попасть еще в 2011 году, но администрация нас тоже не пустила. Зато попали к патриарху Кириллу на службу. Когда патриарх узнал, что мы приехали на «Волге» с кучей детей, он нам подарил бизнес-«Газель».

— Вы жили с мамой и папой, и они вас водили в монастырь?

— Нет, меня никто не водил. Я первая пришла в 11 лет. Бабушка в храм ходила, а я вместе с ней. Она купила мне Библию. И когда в школе классный час был, я ее читала. Потом пошла покрестилась мама, потом брата покрестили. Через меня Господь их привел. Сейчас мама — монахиня при нашем монастыре.

Когда Волок строили, я постоянно была за рулем. По 28 человек возила. Они все в мою «Газель» влезали. И паломников, и на стройку, и на какие-то послушания.

Батюшка восемь лет назад умер. Но лавру дальше строят.

— Вы были маленькой девочкой, которая крутилась возле старца. Как он вас отметил?

— Он меня покрестил, и я по жизни с ним шла.

— Делал он что-то потрясающее, что вас удивляло?

— С ним такая любовь была. Не просто как с человеком. Я говорила: «Батюшка, как хорошо с вами». Он говорил: «Так же, как в раю». Это чувство не пересказать. Люди к нему тянулись. Отовсюду ехали. Если бы вы про него знали, то тоже приехали бы. Там такая милость была.

Сейчас на могилочку к нему тоже приезжают. Он же находится не в земле. Его захоронили возле алтаря за храмом. Потом он к женщине явился и сказал: «Достаньте, вода подошла». Женщина не поверила. Потом он еще раз явился. Опять не поверила. А потом игуменья утром пошла, а могилка обвалилась. Достали батюшку, а там благоуханье шло от гроба.

— И он не тлел?

— Гроб не открывали. Но там благоуханье шло. У меня до сих пор в сумочке хранятся частички от креста и от гроба, когда его разбирали. Сделали ему такое ограждение из кирпича. И у меня исцеление было благодаря архимандриту Иоанну.

У нас сын Иоанн родился. Старец во сне пришел и сказал: «У тебя сын будет. Ты должна назвать его в честь меня». Потом у Иоанна грыжа вылезла паховая. Это было в 2020 году, в самый пик коронавируса. Поехали к хирургу. Он сказал: «Надо оперировать». Потом у меня самой температура под 40 была, а тут у него защемило. Орет. Думаю: «Что делать? Если поеду в больницу, меня закроют. Нас разлучат». И я бегом батюшкину ткань и крестик приложила к сыну, взмолилась, и всё ушло. Грыжа исчезла. С тех пор больше ничего не беспокоило.

Таких необъяснимых чудес очень много. И то, что детей много у меня, — это тоже чудо. Об этом старец сказал. Сама не думала, что столько рожу.

Поначалу-то я детей спокойно принимала. Но когда четвертого родила (сын Роман), то задумалась: «А как их растить буду? Как-то стыдно». Понимала, что никуда его не сдам и буду любить, но искушение все равно было.

— А что в этом стыдного? Может, это общественное мнение: «Куда тебе четвертого рожать? Вы же бедные. Зачем вам это надо?»?

— Ну да. Люди же так к этому относятся.

И как-то раз мы из храма с батюшкой идем, а он ко мне поворачивается и говорит: «Лен, знаешь, женщина — это та, кто приносит плоды. А которая не приносит — как засохшее дерево. Его вырубают». Как это? «Каждой женщине что-то дано. Кому-то бесплодие пронести как крест. Кому-то одного родить. Кому-то — пять. Кому-то — 25. Тебе дано 15 родить, а ты родила двоих. И если не успеешь, то когда придешь к Богу на поклон, то увидишь прекрасных юношей и девушек. Это твои дети. И они тебе скажут: «Бессовестные мать и отец! Мы же ждали братьев и сестер, а вы нас загубили». И тогда у тебя такой стыд будет».

И я подумала: «Господи, сколько смогу — столько и принесу плодов». И после этого для меня каждый ребенок был как дар от Бога.

— Вас когда-нибудь упрекали в том, что вы нарожали столько детей?

— Сейчас это постоянно есть, но мне этих людей жалко. Смотрю и думаю: «Бедная эта женщина, бедный этот мужчина». Я богатая и счастливая, потому что у меня столько детей. Если мне Бог еще одного ребенка даст, с радостью его приму. Хотя мне уже скоро 46 лет. Люди не понимают, какой это дар и какая это любовь.

Ты их всему научил, и они всё знают. Кто-то салат делает, кто-то драники, кто-то что-то печет. Старшая дочь рядом живет: «Мама, приходи. Я тут такого наготовила». И мы с ней прямо как две подружки. И зять такой же у меня. Так любит меня. Постоянно что-то печет, чтобы я с ними чай попила.

— Это понятно. Но ведь это облегчение наступает только тогда, когда дети подрастают.

— Мне было с ними легко, потому что Божья помощь была. Они хоть и маленькие, но ты на них смотришь и сияешь от радости. Твои кровиночки рядом, а ты счастлив. С Богом всё легко.

— Но на вашу долю выпало столько испытаний.

— Я за всё научилась благодарить Бога.

Я поняла, что самая плохая ситуация выходит к чему-то лучшему. Я так смотрю и смотрела на жизнь. Для чего-то этот урок нужен был. У меня сын погиб. Племянник только что погиб на войне. Узнала об этом, пока к вам летела. Два воина: Кирилл и Михаил. Они за Родину пострадали…

— А что вам помогает не озлобиться на весь мир?

— Вера в Бога. Даже сейчас, когда меня не награждают, мне жалко всех этих людей. Я их всех люблю. Я их не осуждаю. И я верю, что будет справедливость. И для меня, и для других мамочек, которые тоже в этом нуждаются. Я же не только для себя, а для других, которые не спят и трудятся. Это же тяжело. Надо веру глубокую иметь, чтобы это принимать. Но люди-то разные. Надеюсь, это дойдет до президента. И больше не будет случаев, когда тебе не дают, потому что у тебя где-то и что-то не так. Наградите всех мамочек, чтобы они получили это звание.

Многодетная мать — это труд

— «Всех» — это и тех, кого родительских прав лишили?

— Нет. Просто раньше за семерых детей это звание автоматом давали. Бабушки наши были матерями-героинями.

— То есть если женщина родила и воспитывает десять детей, то ей автоматически надо звание давать?

— Конечно. Возьмем даже наше Могочино. Я знаю семью Ананьевых и Трофимовых. У них по 11–12 детей. В Москве тоже таких семей много. Сколько же это труда! Сколько же достается бедным мамочкам. Это просто не объяснить.

Детям же столько всего надо. Надеюсь, это дойдет до самого верха. Издал же Владимир Владимирович указ, чтобы награждать матерей десяти и более детей. Почему это не работает? Почему, кому захотели — дали, а кому не захотели — не дали?

Понятно, что все мы не идеальные. И дети не идеалы. Я как-то раз скорость превысила и без прав до магазина ехала. Нарушила. Но у кого нарушений нет? У всех есть нарушения, у кого есть машина.

— Вы говорите: «Семья Ананьевых, семья Трофимовых». Я не сомневаюсь, что это прекрасные семьи. И не потому, что я вам верю, а потому, что они в деревне живут.

— Конечно. Деревня — это тяжело. Там же работы нет. Это экономия и выживание. И помощи ждать некому.

— А теперь представьте, что в мегаполисе живет семья с семью детьми. Отец пьет, дети где-то бегают, мама неизвестно чем занимается. Я бы не согласилась, чтобы ей дали звание «Мать-героиня» только потому, что она их родила.

— Согласна. Так ведь сейчас компьютеры есть. Всё открыто, всё видно. Если у мамы такое поведение, значит, она куда-то привлекается или на учете стоит. Это легко проверить. Я и не говорю, что родить — это получить звание. Я говорю о заработанном звании, которое за труды дается.

— И получается, что чиновники получили право субъективно оценивать, кто достоин звания, а кто — нет.

— Да.

— Вы могли бы назвать конкретные критерии, по которым надо давать это звание матери десяти детей?

— Я вообще людей не могу осуждать. Не могу судить, кому дать, а кому — нет.

— А если они прям бьют детей?

— Конечно, если обижают, то нельзя.

— А как вы наказывали детей? Без этого же тоже невозможно.

— Старалась это делать с любовью, чтобы во время наказания любовь сошла. Ребятишки же разные и по-разному всё понимают. Главное, чтобы это не к злости было, а к добру. Успокоился и с ребенком работаешь. Если ты в гневе это сделаешь, ребенку ты ничего не передашь. Он только озлобится.

«Мама, кто, если не я?»

— А как вам Михаил сообщил, что уходит на СВО?

— Сказал: «Мамочка, я уже еду. Контракт подписал».

— Почему он так решил?

— Он так хотел. Было у него такое желание. От него у меня внучка осталась. Ей восемь лет. Они же с женой расстались.

— Внучка с вами живет?

— Нет. Они расстались, но общались. Он не женился, и сноха замуж не вышла. Он постоянно ездил на Алтай и дочкой занимался. Развелись они в марте, и в мае он подписал контракт. «Мама, кто если не я? За стареньких, за людей».

— А как же колено?

— С коленом пошел. Когда получил первое ранение, я его умоляла: «Сынок, ну давай обратимся, чтобы убрали тебя. У тебя же колено. Может, хотя бы куда-то в другое место переведут из этой горячей точки». Он отказался: «Нет, мам. Там такие же ребята, как я. Я их не оставлю». Хотя он понимал, что там страшно и ад.

— Как так получилось, что его на срочную службу с коленом не взяли, а на войну — взяли?

— Не знаю. Может быть, где-то за деньги в городе медкомиссию прошел, чтобы подписали.

— Он патриот?

— Да. Он хорошо работал на вахтах. При деньгах был. Не было такого, что на войну от безденежья пошел. И не пил он, чтобы пойти от такого состояния. Просто пошел. «Мама, кто если не я». И Иван то же самое говорит: «Мама, прими всё как есть. Если дано, пойду».

— Дети не обижаются на государство за то, что вы так долго бьетесь ради этого звания?

— Нет. Плохо только, что ты их в любви и верности растишь, а они вот такое видят. Детям это неприятно.

— На кого дети обижаются? На местных чиновников или на страну?

— Да ни на кого. Они же видят, что у них мать патриотка и за всё Бога благодарит. Они тоже растут с тем, что Господь всё управит. Они верят. Они все хотят к Матрёне Московской попасть. Молятся: «Боже, скорее бы к Матрёнушке попасть».

— А почему именно туда?

— Хотят именно в Москву к Матрёнушке сходить. Наверное, им сама поездка интересна. Они же никуда не выезжали. Один раз только на Алтай ездили. Финансов нет. Это же всё дорого.

— Вы сейчас в Москве. Сходите к ней.

— Я-то схожу. Ребятишки хотят. И к Матрёне схожу на могилочку, и к Самсону.

15-й ребенок

— Должна вас еще спросить, почему вы взяли отказника из роддома?

— Я люблю детей. И батюшка благословил.

— Эта женщина, когда родила ребенка, лежала вместе с вами?

— Да. Она отказалась от нее.

Когда Альбина родила Никиту, я к ней пришла: «Альбина, ну не оставляй». Она говорит: «Мне некуда его привести». Я возражала: «Приезжай к нам. У нас тут монастырь». Номер свой оставила. Она мне потом позвонила и сказала: «Приеду». Мы пошли к батюшке. Батюшка дал ей квартирку и всё для ребеночка. Какое-то время растила его, но недолго, потому что ей на учебу надо было. И в конце концов она по суду отказалась.

— Даже не полюбила?

— Ну да. Может, на мужчину обида была — кто знает?

— И она его вам оставила?

— Да. Он у нас рос.

— А потом он заболел. У него случились психические проблемы, и ему понадобилась помощь других специалистов. Сейчас он живет своей жизнью, но вы все равно с ним на связи.

— Нет, он в учреждении. До 18 лет он там. Сейчас ему 16.

— И с биологической матерью он все равно общается?

— Да. У них контакт налаживается. Я верю, что он ее простит. Всё как-то управится.

«Чтобы справедливость была»

— Вернемся к вашем быту. Какой у вас сейчас семейный доход?

— Детские пособия. По 19 100 на каждого из девятерых. И муж еще что-то получает около 5 тысяч как участник боевых действий. Вот и весь наш быт. Хорошо, что держим скотину и огород. Банки (консервы, закрутки. — Прим. ред.) свои, картошка своя.

— Насколько я знаю, на днях замгубернатора внес вас в списки на «Мать-героиню».

— Внесли. Он походатайствовал. Вроде бы мои документы уже в Новосибирске.

— То есть областная администрация вас не пускала в Москву, а после наших публикаций вас пустили дальше?

— Наверное. Вы про нас написали в феврале, а 6 марта документы пошли в Новосибирск. Даст Бог, с вашей помощью что-то сдвинется. В каком это состоянии сейчас и что дальше будет — не знаю. Но надеюсь, это будет до ухода сына в армию. Он же первый об этом мечтал. Для него это будет большая радость.

— А вы будете счастливы?

— Если дети будут счастливы, то и я буду счастлива. Они же хотят, чтобы маму наградили. Конечно, мне будет поддержка. И если меня наградят, может быть, наградят и остальных, которые в этой поддержке нуждаются.

— А остальным почему отказывают?

— Мамочки из Могочино, видя мою ситуацию, категорически отказываются этим заниматься. Они знают, через что я прошла. Они просто в разочаровании. «Мы не пойдем, потому что мы это не пройдем».

Да, городских мамочек награждают. Но город — это место, где есть работа и много детских учреждений. В городе мама и папа могли бы найти какие-то подработки. А в деревне же работы нет. Живешь трудами рук — скотина и огород. Экономишь, перебиваешься. Это же не так, что ты можешь себе позволить.

Понятно, что мы родили детей. Но это же наши дети. Понятно, что мой сын должен идти в армию. Но это же мой сын. А государство не спросит, отдам ли я сына в армию. Должен и всё. Так почему же государство нас не поддерживает? Без поддержки государства невозможно, как бы ты ни трудился.

— А медаль носить будете?

— Конечно, если куда-то приглашать будут. Кстати, меня медалью «Мать-героиня» наградили в Москве в «Союзе женских сил». Да, она без льгот. Но мне это все равно важно.

— А в магазин или в школу за ребенком надевать будете?

— Можно. У меня же и за сына три медали дома: «За отвагу», «За храбрость» II степени и «За участие в СВО».

— Когда сын сказал, что может умереть, это было связано с тяжестью боев? Или у него было тяжелое предчувствие?

— Скорее, предчувствие. Он уже был готов ко всему. У него был шанс уйти, сказав, что не может воевать с ногой. Но он этого не сделал.

— Это горе никогда не пройдет. Оно не будет вам мешать полностью быть счастливой?

— Да. Но вера в Бога дает мне жить. Двоих сыновей похоронить, еще третий уходит. И племянника больше нет. Это очень тяжело.

— Племянника вы хорошо знали?

— Конечно. Сын родного брата. Они выросли вместе.

— Представьте, что вас награждают, и заходит Владимир Владимирович. Он на самом деле очень прост в общении с людьми.

— Мы его любим. Я за него много молюсь. Много лет назад заказала в нашем монастыре за него вечное поминовение. Это когда за человека всю его жизнь молятся и даже после смерти. Дети его любят. Очень хотят с ним сфотографироваться. Он — как член нашей семьи.

— И что вы скажете члену вашей семьи, с которым вы наконец встретились. Вы же не будете ему какие-то казенные речи говорить. Что вы ему скажете?

— Что скажу? Поблагодарю за всё. Пожелаю всех благ его семье в этом временном мире для вечности. И, конечно, скажу слово за всех мамочек, которые нуждаются в этой поддержке. Чтобы справедливость была.

— Справедливость в том, чтобы каждая мама, которая растит десять детей, получила это звание?

— Да. Которая растит, которая трудится, у которой дети вырастают патриотами. У меня дочь в 16 лет вышла замуж. Уже получила диплом воспитательницы. Он хорошо училась, и ее на два месяца в Москву отправили повышать квалификацию. Уже учителем будет. И сын подписал договор с военкоматом, что его учат, а он идет в армию.

Мои дети — это пример для всех.

У Трофимовых сын на войне погиб. Это же тоже не просто так. Отслужил в армии, а потом на СВО пошел. У Ананьевых мальчик тоже пошел. Это тоже пример любви в их семьях.

— Обидно, что вам приходится доказывать чиновникам, что вы детей нормально воспитали. Это же чиновники вам помогать должны.

— Значит, мне надо этот путь пройти. Я желаю и Владимиру Владимировичу Мазуру (губернатор Томской области), его семье здоровья и долгих лет. Как и всем остальным. Не знаю, почему так произошло, но оно так идет. Может быть, чтобы я с вами познакомилась. Может, еще с какими-то людьми я должна встретиться. Не знаю я промысел Божий.