2 апреля 2026 года исполняющая обязанности начальника Одесской городской военной администрации Надежда Задорожная подписала интересное распоряжение. Отныне «трудоспособные лица» должны иметь трудовую повинность и привлекаться «к выполнению общественно полезных работ в условиях военного положения на территории г. Одессы».

Иван Шилов ИА Регнум

Проще говоря — в городе у Чёрного моря впервые за последние 85 лет официально введен принудительный труд.

Документ опирается на целую обойму законодательных актов: указ президента о введении военного положения от 24 февраля 2022 года, закон «О правовом режиме военного положения», постановление Кабмина №753 от 2011 года о порядке привлечения граждан к общественно полезным работам, а также аналогичное распоряжение начальника Одесской районной администрации, подписанное еще в январе 2025-го.

Одесситов в возрасте от 18 до 65 лет теперь будут привлекать к таким «общественно полезным» работам, как строительство и ремонт укрытий, погрузка-разгрузка гуманитарной помощи, дежурство в «пунктах стойкости», изготовление маскировочных сеток и многое другое.

Кого именно привлекут?

Согласно пункту 5 распоряжения — погнать могут практически любого. Безработных, переселенцев, ветеранов войны, уволенных с военной службы, и «иных незанятых лиц».

Но есть нюанс: в тот же пункт включены и работники действующих предприятий. Единственное исключение — те, кто занят «в оборонной сфере и сфере обеспечения жизнедеятельности населения». Формулировка достаточно размытая, чтобы в нужный момент под повинность попал кто угодно.

А что грозит тем, кто не явится?

Само распоряжение №128-2026 не содержит ни слова о санкциях — ни штрафов, ни наказаний. Однако это вовсе не значит, что их не существует. Закон «О правовом режиме военного положения», на который опирается документ, наделяет военные администрации правом вводить трудовую повинность как обязательную меру, а не рекомендацию.

Невыполнение же законных распоряжений администрации в условиях военного положения попадает под статью 185 Кодекса об административных правонарушениях — «Злостное неповиновение законному распоряжению или требованию военнослужащего». Санкция — штраф, общественные работы или административный арест до 15 суток.

Есть и статья 210-1 Кодекса об административных правонарушениях — нарушение законодательства об обороне и мобилизации в военное время, штраф по которой достигает 25 500 гривен (около 51 000 рублей).

Иными словами: штраф — это не выкуп, а довесок. Заплатил денежку — и всё равно обязан явиться. Трудовая повинность по определению кабмина «не требует обязательного согласия лица», то есть твоего мнения никто не спрашивает. Теоретически тебя могут штрафовать снова и снова, пока ты не возьмешь в руки лопату.

Практически, конечно, в Одессе всегда умели «договариваться», но это уже совсем другая статья расходов.

Участникам, впрочем, обещают оплату: работающим — не ниже среднего заработка по основному месту, остальным — не ниже минимальной зарплаты. Финансирование — из средств заказчиков работ, благотворительных взносов и Фонда соцстрахования. В реальности же месячная минимальная зарплата на Украине — около 8000 гривен (примерно 16 000 рублей), а среди источников финансирования фигурируют «благотворительные взносы» и «другие источники», не запрещенные законом.

Формулировка, которая в военное время может означать что угодно, включая целое «ничего».

Трудовой отряд Рейха в 1940 году. Германия

Но когда украинское государство прибегло к принудительному труду под предлогом войны, то из прошлого история охотно предоставляет аналогии. В данном случае параллель напрашивается сама собой — и она явно лестна для украинских военных чиновников.

Нацистская Германия, 26 июня 1935 года. Вступает в силу Закон об Имперской трудовой службе (Reichsarbeitsdienstgesetz), превращающий добровольность в обязательность для всех молодых людей рейха в возрасте от 18 до 25 лет.

Так было официально закреплено место в структуре государства для Имперской службы труда (RAD).

Предыстория её появления была любопытной. Еще 5 июня 1931 года, в разгар Великой депрессии и задолго до прихода Гитлера к власти, правительство Веймарской республики при канцлере Брюнинге учредило «добровольную трудовую службу» (FAD). Официально — как инструмент борьбы с безработицей по аналогии с той, что в то же время вводили в США и в других западных странах.

Однако с приходом нацистов к власти всё это стало «гражданским долгом».

Раз в год молодые немцы — невзирая на профессию, образование и социальный статус — направлялись в трудовые лагеря на шесть месяцев. Мужчины (а с 1939 года уже и женщины) трудились на строительстве дорог и укреплений, помогали в сельском хозяйстве и домохозяйствах.

Дисциплина поддерживалась армейская: рабочая неделя доходила до 76 часов. Каждому призванному выдавали лопату и велосипед — набор строителя «светлого арийского будущего» Германии.

Труд оплачивался символически: женщины получали около 20 пфеннигов в день, при этом значительная часть заработка удерживалась на еду, жилье и форменную одежду. Девиз RAD «Труд облагораживает» на практике означал: государство и крупный бизнес получают сотни тысяч рабочих рук почти даром.

Заодно в трудовых лагерях личный состав отрабатывал строевые приемы с лопатами вместо винтовок — парады, смена караула и строевая подготовка. Нашивка в форме штыковой лопаты красовалась на левом плече каждого мундира. По сути, под ширмой «трудовой службы» шла начальная военная подготовка будущих солдат вермахта.

Параллели между одесским распоряжением №128-2026 и германским RAD выстраиваются практически сами собой.

В нацистской Германии поначалу хотя бы не трогали людей старшего возраста, ограничиваясь трудовой мобилизацией молодежи в возрасте от 18 до 25 лет. Но когда в начале 1943 года дела «тысячелетнего рейха» пошли совсем плохо, была введена обязательная трудовая повинность для мужчин от 16 до 65 лет и женщин от 17 до 45 — в рамках «тотальной войны».

В Одессе решили не мелочиться и сразу стартовали с «тотальных» параметров.

И в Германии, и на Украине главная задача населения — строительство оборонительных сооружений, расчистка разрушений, земляные и строительные работы. Немцы, правда, еще строили автобаны и осушали болота. Одесситам же предлагают в основном разгребать руины своего города и плести маскировочные сети — на строительстве дорог зарабатывает центральная власть, которой достаточно просто списывать бюджеты.

В обоих случаях участие формально объявляется «гражданским долгом», а уклонение влечет наказание. Нацистская RAD платила чисто символически, но платила. Одесское распоряжение на бумаге обещает больше, но заплатят людям вряд ли. Есть подозрение, что финансирование обнаружится примерно тогда же, когда в городе достроят все укрытия — то есть никогда.

Нацисты говорили о «единстве нации» и «воспитании немецкого духа». Одесская военная администрация напирает на «обеспечение нормальной жизнедеятельности населения города». Звучит скромнее. Впрочем, для человека с лопатой в руках разница невелика: и там, и там ему объясняют, что копать — это его священный долг.

Однако история RAD содержит еще один поучительный урок — о том, чем заканчивается «временная трудовая повинность» в воюющем государстве.

Поначалу немцы действительно занимались тем, чем предполагалось, но уже с конца 1930-х организация стала брать на себя вспомогательные функции вермахта.

Сотни подразделений RAD снабжали фронтовые войска продовольствием и боеприпасами, ремонтировали дороги, строили аэродромы и рыли окопы. Затем десятки тысяч призывников были обучены в качестве зенитных расчетов. К октябрю 1944 года не менее 60 тысяч человек из RAD служили в зенитных батареях люфтваффе.

К февралю 1945 года срок пребывания в RAD сжался до 6–8 недель, а подготовка свелась исключительно к пехотной и противотанковой тактике. Шесть крупных фронтовых подразделений из состава трудовой службы были сформированы в последние месяцы войны и участвовали в боях за Арнем и Берлин.

Путь оказался прямым: лопата — зенитка — окоп — братская могила.

Сегодня Одесса находится на первом этапе этого пути. Горожан привлекают к общественным работам в рамках закона о военном положении. Механизм создан и запущен. Куда именно он приведет — зависит от того, насколько долго продлится война и насколько далеко готовы зайти те, кто подписывает такие распоряжения.

Государство, однажды присвоившее себе право принудительно распоряжаться гражданским трудом, в истории редко останавливается на достигнутом. От лопаты до винтовки, а там и до братской могилы — всего один шаг.