В Исламабаде прошел саммит министров иностранных дел «группы деэскалации» — неформального объединения четырех стран (Саудовской Аравии, Турции, Египта и Пакистана), выступающих за свертывание конфликта на Ближнем Востоке.

ИА Регнум

Минул уже месяц с начала операции «Эпическая ярость — Львиный рык», а потому саммит и тон получил соответствующий, близкий к пессимистическому. К тому же ключевая энергетическая артерия Ближнего Востока, Ормузский пролив, остается фактически перекрыта Ираном, несмотря на угрозы и усилия США.

Нервозная обстановка способствовала полету фантазии, а потому под занавес встречи у собравшихся с подачи Египта родилась амбициозная идея: создать в проблемном районе нефтяной консорциум и коллективно «вырулить из тупика».

Правда, реализация задумки на практике сегодня выглядит почти невыполнимой задачей — в том числе в силу преждевременной огласки и недостаточных консультаций с иранцами.

Озарение министра

Идея создания международного консорциума для управления потоками нефти через Ормузский пролив родилась в Исламабаде почти случайно — после того как главы МИД трех ближневосточных стран перебрали на пару с хозяевами площадки все возможные дипломатические механизмы и пришли к неутешительному выводу: кризис вокруг ключевой артерии будет только нарастать.

Нагнетанию ситуации способствовало и то, что иранская сторона в свете бездействия США и европейцев явно почуяла силу и организовала «зеленый коридор» для мореплавателей нейтральных стран, через который суда могли пройти после уплаты пошлин в персидскую казну.

Возник риск, что довольно скоро Ормузский пролив превратится в такой же геополитический рычаг в руках Ирана, как в свое время Босфор и Дарданеллы — у Турции. В Тегеране едва ли согласились бы добровольно отказаться от возможности диктовать свою волю остальному Заливу.

Озарение пришло к главе МИД Египта Бадру Абдельати. Он предложил участникам «группы деэскалации» организовать консорциум, который стал бы отправной точкой для урегулирования кризиса и поспособствовал бы транзиту нефти через заблокированный пролив коллективными усилиями. В качестве исторического опыта Абдельати упомянул модель Суэцкого канала — намекнув, что схожая схема может сработать и в этот раз.

Остальные страны решение поддержали, и уже на следующий день египетская пресса пестрила инсайдами о том, что группа подобрала ключи к решению Ормузского кризиса.

Особая роль Пакистана

Несмотря на то, что Анкара, Эр-Рияд и Каир по совокупной военно-политической мощи ничем не уступают Ирану и при необходимости вполне способны зачистить Ормузский пролив силой, лезть на рожон желающих среди них нет. Особенно глядя на то, что Иран по-прежнему не показал признаков внутреннего надлома.

Опасения вызывает и переменчивая позиция США: Белый дом то сулит «скорый дипломатический прорыв», то грозится «навязать мир» военными средствами. Вводные могут противоречить друг другу даже в рамках одного дня, что ввергает ближневосточных партнеров в скепсис. В их глазах вмешаться в конфликт сейчас — значит оказаться перед раздосадованным и мстительным соседом.

На этом фоне арабские и турецкие элиты пытаются уравновесить ситуацию за счет Пакистана и сделать его частью консорциума. Исламабад стоял у истоков «группы деэскалации» и в глазах Ирана выглядит более надежным гарантом: за время конфликта он ни разу не подвергался огню с иранской территории, а не столь давно пакистанские нефтяные танкеры попали в «белые списки» Исламской Республики, получив право беспрепятственно проходить через Ормузский пролив. «Условно нейтральная» Турция такой опции оказалась лишена.

Теплится надежда и на неформальное посредничество элит Исламабада. Начальник штаба пакистанской армии фельдмаршал Асим Мунир, один из серых кардиналов Пакистана, находится в тесном рабочем контакте как с влиятельными иранцами, среди которых председатель парламента Мохаммад-Багер Галибаф, так и с представителями американского истеблишмента, в том числе с вице-президентом Джей Ди Вэнсом.

Обоих прочат в главные переговорщики на закрытых встречах Вашингтона и Тегерана, слухи о которых множатся в последние дни, и «группа деэскалации» спешит воспользоваться возможностью аккуратно нажать сразу на две стороны конфликта и подтолкнуть их к постепенной разрядке на Ближнем Востоке. Или хотя бы к возобновлению публичных переговоров. Надежды на такой исход пока мизерны, но в отсутствие вариантов миротворцы хватаются за любые соломинки.

Пакистан пока официально не подтверждает (но и не спешит опровергать) инициированные Египтом утечки, а сам проект консорциума называет «эфемерным и гипотетическим». Тем не менее на фоне саммита в Исламабаде пакистанский дипкорпус зачастил и в Вашингтон, и в Тегеран, что может косвенно свидетельствовать о проработке инициативы.

Другие ничего не знали

Несмотря на помпу, с которой была презентована задумка «группы деэскалации», на практике она остается сырой, сторонники консорциума деликатно обходят многие острые вопросы.

В том числе — как будет распределяться мзда от прохода через пролив. Делиться с Тегераном желающих немного: с учетом наложенных на страну санкций это будет проблематично, да и велик риск испортить отношения с Израилем, что критично как минимум для половины четверки. Предложенная Египтом «суэцкая модель», хоть и подразумевает участие Ирана во взимании платы за проход, в первичном проекте консорциума намеренно не подсвечивается.

Не менее остро стоит вопрос, кто именно будет контролировать нефтяной трафик.

И здесь даже с выносом персов за скобки ситуация особо не проясняется. Помимо Ирана, наиболее выигрышные географические позиции имеют Оман и ОАЭ, чьи крупные порты расположены вблизи горловины пролива. В то время как саудовская инфраструктура находится преимущественно в глубине Персидского залива и не может быть использована как перевалочный пункт.

Однако ни оманцы, ни представители Эмиратов не приглашены в консорциум и до огласки в СМИ даже не подозревали о существовании этого проекта. Теперь же они явно будут добиваться своего права контролировать местное судоходство.

Решить проблему теоретически могло бы создание общей наблюдательной базы на одном из островов в Персидском заливе — например, на условно равноудаленном от аравийских монархий и Ирана острове Абу-Муса, однако и этот план несовершенен: юрисдикция над территорией оспаривается Ираном и ОАЭ, и создать здесь чью-то постоянную базу невозможно без компромисса Тегерана и Абу-Даби. Что в нынешних условиях выглядит несбыточно.

При конструировании нефтяного консорциума ближневосточные партнеры США фактически наступили на те же грабли, что и Белый дом при лоббировании атомного консорциума в Персидском заливе. А именно — предложили иранцам готовое и «выгодное всем» решение, но не удосужились растолковать его содержание и принять в расчет системные интересы Тегерана.

Тем самым они оставили пространство для самостоятельного аудита рисков со стороны Исламской Республики, который завершился явно не в пользу группы.

А потому неудивительно, что официальный Тегеран «спасительную инициативу» игнорирует, предпочитая регулировать судоходство через Ормузский пролив по своему усмотрению.