В высоких кабинетах Израиля наблюдается небывалое напряжение. В отставку со скандалом ушел пресс-секретарь премьер-министра Зив Агмон, записи частных бесед с которым неназванный израильский политик на днях слил в прессу.

ИА Регнум

В «архиве мерзавца», как неформально называют эти материалы, собраны заявления, сделанные бывшим пресс-секретарем как минимум за последние пять лет. И в них тот наговорил столько лишнего, что спасти его карьеру не смогло даже былое заступничество Биньямина Нетаньяху.

Напротив, оно усилило пересуды, что ключевые управленческие структуры тонут в скандалах и стремительно теряют кадры, а освободившиеся места всё чаще занимают малокомпетентные, но зато легко управляемые фигуры. Впрочем, Агмон в этой истории считает себя скорее жертвой, пострадавшей в борьбе за лояльность электората.

«Мистер длинный язык»

В канцелярию премьер-министра Агмона привел случай. Один из влиятельных друзей-бизнесменов на званом ужине познакомил его с премьерской четой, которой пришлись по душе его услужливость и покладистость, а также умение говорить экспрессивно и без подготовки.

Это с лихвой компенсировало отсутствие серьезного профильного опыта и знаний в медиасфере — летом 2025 года удачливый говорун получил пост пресс-секретаря без испытательного срока.

Довольно быстро имя Агмона стало притчей во языцех. Он регулярно позволял неоднозначные высказывания в адрес коллег по цеху и сотрудников канцелярии, ввел среди подчиненных «культуру бдительности» (на деле — доносительства), в общении с прессой не чувствовал границ, резко менял темы разговора и постоянно переходил на личности. За что довольно быстро получил от пула говорящее прозвище «Мистер длинный язык».

При этом обязанности пресс-секретаря он исполнял не слишком уж прилежно. А после назначения на пост главы канцелярии в начале февраля 2026 года и вовсе стал всё чаще игнорировать пул, ссылаясь на «чрезвычайную занятость», и еще активнее ссориться с коллегами.

Вполне закономерно, что фигура Агмона вызывала серьезное раздражение в израильских политических кругах, в том числе в правящей партии «Ликуд». Многие считали, что он не соответствует ни одной из занимаемых должностей. Тем не менее расположение премьера Биньямина Нетаньяху и его жены Сары, а также общая услужливость какое-то время обеспечивали устойчивое развитие его карьеры.

Мечтал получить мандат

Тучи над Агмоном резко сгустились 24 марта, когда влиятельный израильский журналист и обозреватель Амит Сегаль опубликовал разгромную колонку, посвященную его фигуре. В обширном материале, написанном на основе «тайных многочасовых аудиозаписей», пресс-секретарь премьера предстал в еще более дурном свете, чем казался до этого.

В частных беседах Агмон прошелся по доброй половине депутатов кнессета. В том числе по тем, кто способствовал его карьерному взлету и служил опорой Нетаньяху в парламенте. Большинство из них пресс-секретарь охарактеризовал как глупых и некомпетентных казнокрадов.

Досталось и его нынешнему начальнику. В беседе с неизвестным визави Агмон называл Нетаньяху «живым мертвецом», «балластом» и «политическим импотентом» — в том числе намекая, что его нездоровая зацикленность на собственном имидже и кабинетных интригах отчасти стала причиной провалов израильской обороны на начальных этапах конфликта с ХАМАС.

Якобы за несколько дней до начала операции «Потоп Аль-Акса» премьер-министр проигнорировал предупреждения от Египта, посчитав, что это лишь «происки либералов».

Примечательно, что Агмон откровенно симпатизировал оппозиции — особенно лестно отзываясь о неформальном лидере «рассерженных патриотов», экс-министре обороны Бени Ганце, в партии которого «мечтал получить мандат». Подобные мысли были высказаны в том числе в период, когда Агмон уже работал пресс-секретарем Нетаньяху и вошел в его ближний круг.

«Невольная жертва»

Впрочем, склоки между высокопоставленными чиновниками и скрытые симпатии к конкурентам для современного Израиля являются обычным делом. И отчасти даже воспринимаются как часть политической культуры. А с учетом репутации одиозного пресс-секретаря подобные выпады мало кого удивили бы — и, скорее всего, прошли бы без последствий.

Агмона погубило другое — нетерпимость к «понаехавшим». Добрую половину «архива мерзавца» составляют расистские и ксенофобские заявления, едкие шутки и нелицеприятные комментарии на грани фола в адрес африканских репатриантов. Агмон системно выражал презрение к «неполноценным иудеям», а слово «марокканец» и вовсе использовал как ругательство при характеристике оппонентов.

Пренебрежительное отношение к мизрахи (ближневосточным и африканским репатриантам) со стороны ашкеназов (выходцев из Западной Европы) — крайне болезненная тема для израильского общества, которую среди израильских политиков не принято выносить на широкую публику. Особенно накануне выборов.

Агмон же подарил парламентской оппозиции отличный пропагандистский козырь, упомянув мимоходом, что «многие в его окружении (судя по контексту, в партии «Ликуд») считают также». А главное — он серьезно подставил Нетаньяху: противники неоднократно обвиняли его в нетерпимости к африканским иудеям, которые составляют часть его электората, но доказательств набрать не могли. «Архив мерзавца» эту проблему решил.

После поднявшейся шумихи Агмону ничего не оставалось, как написать заявление по собственному и уйти сразу со всех занимаемых должностей. На тот момент его общий рабочий стаж в канцелярии едва составил восемь месяцев, что стало новым внутренним антирекордом.

В прощальном выступлении Агмон заявил, что считает произошедшее «скоординированной атакой» на премьер-министра и его окружение, а себя «невольной жертвой» и «козлом отпущения». Тем не менее уже бывший сподвижник Нетаньяху пообещал, что и впредь «будет служить доблестным послом Израиля», но уже в гражданской жизни. Правда, коллеги подобную «самоотверженность» не оценили и сочли произошедшее с ним «закономерным финалом».

Кадровый голод

Уход Агмона в отставку привлек внимание к углубляющемуся кризису не только в пресс-службе премьер-министра, но и в правительственных структурах в целом.

После резонансного увольнения вакантными остались как минимум три серьезные должности — главы канцелярии, пресс-секретаря и главы Совбеза. Первые две «закрывал» ушедший Агмон, третья (с припиской «врио») контролировалась Гилем Райхом.

Последний сменил в ноябре 2025 года Цахи Ханегби, которого Нетаньяху отправил в отставку с «волчьим билетом» за критику операции в Газе. Тем не менее Райх также не планирует задерживаться на посту надолго и уже 1 июля покинет Совбез. В качестве альтернативы Нетаньяху пытается лоббировать свое доверенное лицо, Нево Каца, но тот устраивает далеко не всех и вряд ли долго продержится в столь важном кресле.

Помимо этого, дни до трансфера считает военный секретарь Роман Гофман: он с лета 2026 года переходит на должность директора разведслужбы «Моссад», но всё еще не определился с преемником.

Иные прежние «тяжеловесы» канцелярии, вроде экс-медийщика Омера Достри и бывшего главы канцелярии Цахи Бравермана, оказались не у дел из-за подозрений в лоббистской работе на Катар (так называемый «Катаргейт»).

Этот скандал «выкосил» больше наперсников Нетаньяху, чем все предшествующие. И хотя один из фигурантов «Катаргейта» Йонатан Урих на днях всё же смог вернуться на работу в канцелярию, его появление не сильно выправляет ситуацию.

Фактически в предвыборный цикл Нетаньяху входит с ослабевшей и поредевшей командой, в которой остается лишь несколько опытных аппаратчиков. В целом это создает хорошие возможности для привлечения «свежей крови» — особенно на должности, требующие энергичности и решительности.

Однако в окружении премьера царят пессимистичные оценки и опасения, что на освободившиеся места придут новые «Агмоны», которые не добавят рейтинга ни премьер-министру, ни его партии «Ликуд».