В Дании прошли досрочные парламентские выборы. По закону премьер-министр Метте Фредериксен должна была назначить их не позднее осени 2026 года, но пришлось сделать это на несколько месяцев раньше.

ИА Регнум

Партия «Социал-демократы» — сторонники премьера — не сумела набрать необходимого количества голосов, чтобы получить мандат на формирование правительства. Она показала худший результат за 123 года — всего 21,9%.

Левые партии одержали минимальную победу, получив 84 мандата против 77 у правых, но ни один блок не набрал большинства. Исход формирования кабмина теперь зависит от центристской партии «Умеренные» Ларса Лёкке Расмуссена, которым прогнозируют 14 мандатов.

Фредериксен всё же надеется остаться премьер-министром. Праволиберальная партия Venstre Трульса Лунда Поульсена, набравшая 10,1%, между тем уже исключает возможность коалиции с «Социал-демократами».

Сохранение Фредериксен на посту премьера вероятно, но коалиционные переговоры будут сложными. Метте выстраивает имидж кризисного лидера, решительно ответившего Трампу по Гренландии, что сделало датчанку одной из самых заметных фигур в ЕС, но не усилило автоматически её партию, что видно по показателям «Социал-демократов» на выборах.

Поводом для проведения досрочных выборов стал резко обострившийся конфликт с администрацией Дональда Трампа вокруг статуса Гренландии и озвученное в Вашингтоне намерение «изъять» территории у Дании, что в Копенгагене было воспринято как прямая угроза не только единству королевства, но и устойчивости НАТО на северном фланге.

Досрочные выборы были призваны обновить демократический мандат датского руководства на продолжение линии по защите суверенитета и одновременно ответить на внутренний запрос на социальную стабильность и предсказуемое управление. Результаты получились неоднозначными.

Несмотря на резкое обострение внешнеполитического контекста, предвыборная кампания оставалась преимущественно сфокусированной на внутренних делах — стоимости жизни, состоянии социального государства и управленческих вопросах.

В центре дискуссии оказались инфляционное давление, рост цен на продукты и энергоносители, нагрузка на хозяйства, состояние здравоохранения и образования, а также качество базовых общественных услуг, вплоть до таких специфических тем, как благополучие свиноводства и доступ к чистой питьевой воде.

Одновременно фактор усталости от долгого пребывания у власти и ряд непопулярных решений (отмена одного из государственных праздников ради увеличения оборонных расходов, налог на богатство и др.) будут ограничивать манёвры Фредериксен и повышать чувствительность будущей коалиции ко внутренним конфликтам даже в случае сохранения ею поста премьера.

Параллельно Копенгаген взял курс на жёсткую санкционную линию и поддержку киевского режима, позиционируя себя как одного из наиболее последовательных «ястребов» в ЕС и НАТО.

Датские спецслужбы накануне выборов публично предупредили о высокой вероятности «иностранного вмешательства», а «российское направление» всё ещё считается одним из центральных измерений национальной безопасности.

За последние годы это восприятие институционализировано в оборонной политике: Дания впервые решила приобрести дальнобойные высокоточные системы вооружений. Причём базовые параметры агрессивного курса в отношении нашей страны меняться не будут — вне зависимости от того, какая сложится коалиция.

Фредериксен строила кампанию и на образе твердого проевропейского руководителя, стараясь изображать жесткость перед союзниками. Прежде всего, конечно, перед США.

В этом контексте её слоган «Премьер‑министр, на которого можно положиться» приобретает и внешнеполитический смысл: он призван показать соседям ЕС образ «надежного партнёра», готового последовательно выполнять обязательства по обороне, санкциям и общеевропейской политике, включая чувствительные вопросы Гренландии.

Содержательно спор в Дании идет не столько о членстве в ЕС, сколько о степени и формах участия: объемы оборонных обязательств, распределение беженцев, климат, сельское хозяйство, бюджетные взносы.

Левые силы стараются убедить сограждан в ценности ЕС с точки зрения коллективной безопасности и «зеленого перехода», а правые и евроскептики подчёркивают темы издержек для налогоплательщиков и потери контроля над миграцией и регуляцией.

Отдельный, но важный вопрос для Копенгагена — как институционально вписать Гренландию в европейское поле на фоне дискуссий о потенциальном сближении острова с ЕС.

Кампания не стала «референдумом о статусе Гренландии», хотя именно кризис вокруг острова стал непосредственным триггером досрочных выборов. А заодно — одним из ключевых источников мобилизации поддержки Фредериксен.

Гренландия впервые за долгое время оказалась в центре общенационального внимания: премьер много говорила о «безопасности», сохранении НАТО и противостоянии американскому давлению.

Ставка США на усиление контроля над Гренландией перевела вопрос из категории эпизодических демаршей в устойчивый элемент стратегической повестки с рисками военного и политического натиска.

В ответ Копенгаген уже связал кризис с необходимостью ускоренного перевооружения и наращивания военного присутствия в Арктике.

Речь идет о дополнительных вложениях, новой инфраструктуре и обсуждении более плотного присутствия НАТО в районе Гренландии — но на условиях Дании и местного самоуправления, без изменения суверенитета.

На фоне датской мобилизации всё громче звучит голос местных властей, требующий большего контроля над природными ресурсами, инфраструктурой и климатом.

Ведущие датские партии, в том числе оппозиция, вынуждены явным образом включать гренландскую автономию в свои программы.

Внутриполитически возрастает вес арктического фактора: гренландские и фарерские мандаты в фолькетинге (парламенте) при высокой фрагментации партийной системы могут серьёзно повлиять на формирование будущей коалиции, закрепляя Гренландию в статусе системообразующего фактора датской политики.

Параллельно с политическим кризисом вокруг статуса Гренландии США ведут с Данией и властями острова переговоры о расширении военного присутствия.

По словам генерала Грегори Гийо, сказанным на недавних слушаниях в сенате, Вашингтон добивается доступа ещё как минимум к трём оборонным районам в Гренландии, помимо действующей базы Питуффик, что должно обеспечить «больше портов и больше аэродромов» в Арктическом регионе.

Юридической основой остаётся оборонное соглашение США и Дании 1951 года, дающее американской стороне широкие права на создание военной инфраструктуры на острове. Гийо подчёркивает, что Дания «активно сотрудничает» в вопросе расширения доступа.

Одновременно Пентагон намерен заняться модернизацией базы Питуффик: планируется расширение и обновление взлётно‑посадочной полосы, замена систем посадочной подсветки, строительство новой инфраструктуры и закупка специализированного патрульного судна для охраны побережья в районе гавани.

Для Копенгагена такая линия Вашингтона создаёт одновременно риски и возможности. С одной стороны, усиливает ощущение внешнего давления на автономную территорию и подталкивает Данию к демонстративной защите суверенитета.

С другой — даёт дополнительные аргументы в пользу ускоренного перевооружения и укрепления арктического крыла НАТО на условиях, которые Копенгаген и Нуук стремятся использовать для переговоров о ресурсах, инфраструктуре и статусе Гренландии в евроатлантической архитектуре.

Голосование стало тестом на устойчивость левоцентристской модели Метте Фредериксен при растущей стоимости жизни и усталости от долгого пребывания одной команды у власти, а также проверкой того, насколько персональный рейтинг премьера способен компенсировать ограниченную поддержку её партии (недостаточность этой компенсации только подтвердилась).

Во внешней политике, вне зависимости от итоговой конфигурации коалиции, курс Дании будет строиться на трёх устойчивых опорах: восприятии России как противника, закреплённом проевропейском консенсусе с претензией на роль «надёжного» центра в ЕС и защите единства королевства на фоне давления США по Гренландии.