Дети викингов так долго пугали себя Россией, что испугались по-настоящему
6 февраля Служба внешней разведки Норвегии представила свой ежегодный доклад Fokus с оценками угроз и рисков для национальной безопасности.
В докладе описана картина вероятной затяжной конфронтации между Россией и Западом, в которой север страны и Арктика превращаются в одну из ключевых площадок. Авторы документа увидели рост военных рисков, уязвимость инфраструктуры и давление в «серой зоне» гибридных операций.
Одновременно в докладе подчёркивается, что мир в целом вступил в фазу системной нестабильности: прежние ожидания «конца истории» и саморегулирующегося либерального порядка больше не актуальны, а крупные державы всё чаще готовы тестировать «красные линии» друг друга от Европы до Индо‑Тихоокеанского региона.
Возвращение сфер влияния
По мнению норвежцев, Россия и Китай исходят из того, что трансатлантическое единство дало трещину, и воспринимают это как окно возможностей для наращивания влияния и закрепления контроля в соседних регионах.
Параллельно Пекин, Москва и Тегеран выстраивают альтернативные финансовые структуры, чтобы снизить зависимость от доллара и западных рынков и повысить устойчивость к санкциям.
В норвежской оптике здесь есть вызов: чем больше слабнет роль привычных для них правил игры, тем выше риск, что решения по безопасности будут приниматься в узких кругах, где у малых государств минимальное влияние.
Для страны это означает постепенный рост значения блоков, где Запад уже не задаёт тон. В такой архитектуре безопасности Норвегия из периферийного игрока превращается в пограничное государство между НАТО и усиливающимся «российско‑китайским блоком».
Осло полагает, что вынужден одновременно наращивать вклад в коллективную оборону, усиливать сотрудничество с ЕС, членом которого страна не является, и инвестировать в «тотальную оборону» — сочетание военного потенциала, гражданской готовности и устойчивости критической инфраструктуры.
Арктика в докладе описывается как одно из ключевых измерений новой геополитики. Москва и Пекин внимательно следят за амбициями США в регионе, в том числе вокруг Гренландии.
В норвежской интерпретации дискуссии о будущем острова — от периодически всплывающих идей об изменении его статуса до споров о доступе к минеральным ресурсам и размещении военной инфраструктуры — становятся индикатором того, насколько далеко готовы зайти державы в борьбе за контроль над Севером.
Любое изменение статус‑кво чревато тем, что Россия и Китай скорректируют собственные планы и поведение, усилив давление и конкуренцию в высоких широтах, а США ускорят милитаризацию региона для защиты линий снабжения Северной Атлантики.
Отдельный акцент сделан на Шпицбергене: якобы Москва стремится расширить там свободу действий, воспринимая архипелаг как чувствительную точку норвежского и союзнического присутствия. Утверждается, что близость Норвегии к Арктике, её роль крупного поставщика энергоресурсов в Европу и логистического узла для союзников могут сделать страну приоритетной целью для российского влияния.
Для норвежцев Арктика — уже не только пространство сотрудничества и «низкой политики», как было в 1990‑е и 2000‑е годы, а зона, где переплетаются ядерное сдерживание, борьба за морские коммуникации и контроль над подводной инфраструктурой.
Украина, Запад и проекции
Украинский фронт остаётся центральным измерением безопасности Европы, считают в Норвегии.
Ключевой вывод доклада: обороноспособность Украины по‑прежнему критически зависит от устойчивой западной поддержки. Киев располагает меньшими силами на фронте и пока не смог развернуть мобилизацию в нужных масштабах. Запад играет решающую роль в поддержании украинской оборонной промышленности и её доступе к финансированию и электроэнергии.
Без регулярных поставок ПВО, артиллерийских боеприпасов и дальнобойных высокоточных систем Украина рискует утратить способность удерживать линию фронта и наносить удары.
Украинский сюжет пронизывает все измерения норвежского стратегического мышления — от военной безопасности до состояния мировой системы. Норвегия предпочитает смотреть на Украину как на «зеркало будущего» Арктики. Но странно, что норвежцы не хотят замечать действий США, которые всё активнее демонстрируют интерес к Гренландии, фактически примеряя на себя право диктовать условия и перераспределять влияние в Северной Атлантике.
В Осло всё чаще звучит мысль о том, что география — благословение и уязвимость одновременно: близость к российским базам на Кольском полуострове даёт союзникам доступ к ключевому району сдерживания, но и превращает север Норвегии в потенциальный плацдарм и цель в случае эскалации.
По сути, Норвегия вновь видит себя на передовой холодной войны. Страна, долгие годы считавшая близость к России фактором стабильности, теперь рисует карту мира словно в тумане тревоги: каждая буровая платформа превращается в потенциальную цель саботажа, каждый рыбак на Баренцевом море — почти разведчик.
Но, возможно, главный сюжет доклада — вовсе не возвращение блоков, а уход размеренной северной рассудочности. Там, где прежде преобладали спокойное соседство и прагматизм, сегодня звучит напряжённый хор паранойи. Даже Дональд Трамп с его гренландскими фантазиями выглядит не столько угрозой, сколько отражением растерянности Запада перед новым, куда менее предсказуемым миром.
Весь этот образ России как «неумолимого северного хищника» в действительности связан с настроениями в самом Осло, а не с поведением Москвы. Реальная военная динамика в Арктике остаётся сдержанной, а российская активность там скорее оборонительная, чем экспансионистская.
Тем не менее Норвегия выстраивает политику исходя из логики страха — будто любое движение за Полярным кругом есть угроза существованию. В итоге именно эта тревожность и превращается в фактор нестабильности: вместо холодного расчёта — отражение собственных страхов.
И чем рельефнее Норвегия видит «российскую тень», тем труднее ей заметить собственное участие в этой проекции.
