В половину шестого, когда Белгород еще спит, мать четверых мальчиков Марина К. просыпается, чтобы отправиться к своим сослуживцам в батальон «БАРС-Белгород». Несколько месяцев назад она заключила контракт и ушла добровольцем, став сначала санитаром в медицинском взводе, а затем и командиром медицинского отделения.

Иван Шилов ИА Регнум

Как сошлись материнский долг и служение Отечеству, возвращение в медицину и обретение еще одной, уже боевой семьи в жизни простой белгородской женщины — в материале ИА Регнум.

«Это не женское дело»

Рассветный сумрак быстро сменяется днем — или тихим, или активным, чего никогда нельзя предугадать. Марина принимает в казарме личный состав и осматривает каждого бойца, а после докладывает об их самочувствии фельдшеру с позывным Бен.

У одного из военнослужащих поднимается температура. Привычным и отработанным жестом Марина достает градусник, после мерит давление, а затем кратко советуется с Беном — и вскоре боец отправляется в лазарет.

В июле 2025 года Марина, взявшая себе позывной Мать, начала служить в одном из батальонов бригады «БАРС-Белгород», охраняющей объекты жизнеобеспечения и инфраструктуры и борющейся с беспилотниками и диверсионно-разведывательными группами.

«Это не женское дело» — Марина часто слышала, как такое говорят, знает, почему это проскальзывает. Когда она встречается с бойцами, которые проходят обязательный инструктаж, часто они говорят ей: «Ты извини, пожалуйста, но что ты тут делаешь?» — особенно когда узнают, что дома женщину ждут четверо детей.

Фото из личного архива
Марина К.

— Я говорю: «Родина-мать позвала, сердце сказало: «Иди». Так получилось, что я здесь.

— Что вы приобрели и что потеряли?

— Когда я пошла служить, мир поделился на до и после. Когда пошла служить… от макияжа пришлось отказаться. Я переживала, что женственность куда-то денется, но ничего… В выходной стараюсь обязательно накраситься, надеть платьице или костюм, чтобы немного себя порадовать.

Марина признается, что всегда была далека от армии и никогда не интересовалась армейскими и военными фильмами. Могла посмотреть, но ей не откликалось это так, как обычно происходит у мужчин.

— Чему вы научились у своих сослуживцев?

— Я попала в самый лучший батальон, где обрела еще одну семью. Теперь у меня много старших братьев, но есть те, которые мне в сыновья годятся, есть и постарше, наоборот, на порядок. Я стараюсь выслушать, посоветовать, разузнать, расспросить, потому что не каждый мужчина скажет, что голова у него болит, лишний раз. Сама у них учусь мыслить не по-граждански, а как военнослужащая. Бывает, общаемся на тему семьи, воспитания детей.

«Маленькое ощущение победы»

Небольшой закуток белгородских степей и лесных посадок, где остановился расчет бойцов отряда «БАРС-Белгород», залит солнцем. С ними — Марина с улыбкой и автоматом в руках. Она освоила его сборку и разборку, научилась стрелять, хотя еще недавно видела оружие только на фотографиях.

Рюкзак, весящий под девять килограммов с укладкой медика, недавно пришлось подшивать: лямки не выдержали тяжести.

— Вы учились для того, чтобы спасать людям жизнь или облегчать ее, но в то же время вы готовы, в случае чего, теперь и выстрелить? Как в вас уживаются эти две роли?

— Да, медик послан на эту землю для того, чтобы спасать жизни. Я задавалась вопросом, смогу ли я выстрелить в человека. Знаете, как в человека — нет. Как во врага, который угрожает моей семье, который кошмарит мою страну, — в такого я смогу выстрелить.

— Какие были чувства, когда на ваших глазах впервые сбили беспилотник?

— Чувство радости, восторга, потому что это не просто отработать по «птице». Знаете, такое маленькое ощущение победы. Мы бы никогда не подумали, что будем воевать с дронами, — раньше это были «птички», которые снимали и фотографировали свадьбы, а теперь они кошмарят людей.

— Часто ли вы думаете о тех, кто их запускает?

— Думаю о том, что ими вообще движет. Не знаю, насколько правда, что говорят, что оператором дрона по ту, вражескую сторону может быть ребенок, для которого это игра. Нужно посочувствовать этим детям. Нормальный психологически здоровый ребенок никогда такое не совершит — может быть, их когда-то обидели, бросили родители. Думаешь и надеешься, что когда-то это закончится, хотелось бы, чтобы быстрее.

«Взрослым дядькам» тоже нужна поддержка

Марина родилась и выросла в городе Губкине Белгородской области. В детстве — много кружков, много интересов, накормленные и принесенные домой бездомные собаки и кошки, а во взрослой жизни — новые гуманитарные и благотворительные горизонты.

— Какая у вас была жизнь до начала СВО и до начала службы?

— Я выбрала профессию медика, училась с удовольствием, после колледжа работала в больнице, потом окончила университет и пошла работать в детский сад, где проработала двенадцать лет логопедом.

Скопленные за всю жизнь знания пригодились на службе — и медицина, и навыки психологической работы, потому что даже «взрослые дядьки» со своим характером, со своими жизненными установками нуждаются в понимании, поддержке и сочувствии.

В 2021 году вместе с многодетными матерями Губкина она основала Центр социальной поддержки семьи «МАМЫ-МЫ». Когда в город приезжали семьи, эвакуирующиеся из приграничных районов, Марина и Центр находили тех, кому пришлось покинуть дом, помогали им, собирая вещи, а также отправляли бойцам «за ленточку» посылки.

— Есть ли какой-то нюанс вашей общественной работы, который сейчас, отсюда, выглядит иначе, имеет другой вес или значение?

— В следующем году нашей организации будет пять лет, и в коллектив войдут семь участников специальной военной операции. Я считаю, что нужно сделать акцент на семьи военнослужащих и добровольцев. Да, они не за «лентой», но хочется волшебство для них сделать.

«Ты что, с ума сошла?»

30 декабря 2024-го Марина вместе с семьей переехала из Губкина в Белгород (в героический город она влюбилась, будучи еще студенткой) и стала чаще слышать про «БАРС-Белгород». О том, что она собирается туда вступить, семья не знала.

— Был ли трудный разговор с детьми, мужем?

— Муж приехал из командировки. Я говорю: «Решила в «БАРС» пойти». Конечно, первая реакция была: «Ты что, с ума сошла?» Я ему говорю: «Понимаешь, чувствую, что нужно так. Что тут делать уже?» Он боится по сей день. Мы долго разговаривали, беседовали, ругались. Были моменты, что он будто уже смирился с моим решением, а потом где-то с кем-то говорил. Кто-то сказал ему, что это опасно, и я вновь рассказываю, что везде опасно…

Владислав (имя изменено) переживал, но всё же смирился и стал поддерживать супругу.

— Есть женщины-музы, а этот мужчина — мои крылья. В апреле будет 20 лет совместной жизни, и я говорю, что всё, что в моей жизни со мной происходит, — это всё благодаря моему мужу.

И мама, и медик

Марина призналась, что быть и матерью, и военнослужащей — это в некотором роде находиться между двух огней.

— Как получилось с этим справиться?

— Я не перестала быть мамой. Всё нормально — и мама, и медик, и всё хорошо.

Когда Марина научилась стрелять из автомата Калашникова и с гордостью рассказала об этом сыновьям, они сказали: «Мама, ты у нас крутая!»

— Что страшнее: мысль о том, что может случиться с вами здесь, или мысль о том, что может случиться с детьми, пока вас нет?

— Я каждый божий день переживаю за детей, потому что не могу быть постоянно на связи. Было тяжело — всю жизнь я жила, четко всё контролируя, перегибала палку, а на сегодняшний день ослабила вожжи…

— Что бы вы сказали другой женщине, матери, которая рассматривает путь службы в медицине армии, но сомневается из-за наличия детей?

— Я общалась с девочкой знакомой, ее ребенку младшему исполнилось два года. Однозначно нет, потому что дети должны быть школьного возраста. Дошкольники нуждаются в маме, она должна быть рядом, уделять внимание. Вся ответственность в эти года ложится на маму. Со школьниками легче — они более самостоятельные. Если есть желание, если позволяет образование, всегда стоит попробовать.

«Хочу забыть вой сирен»

— Получается ли позволить себе быть собой, злиться, раздражаться?

— Если это близкие мне люди — ребята, с которыми я служу, мне давно уже стали близкими, это моя вторая семья, — я могу и подурачиться, и погрустить где-то, и где-то немножко вспылить.

Марина твердо уверена в том, что без юмора жизнь теряет свои краски, поэтому не упускает шанса посмеяться и пошутить, когда ситуация к этому располагает.

— А если настроение хорошее?

— Я своих «братиков» учу: «Ребята, нужно в жизни замечать по максимуму всё». Идет снег — не надо это воспринимать как что-то само собой разумеющееся, что идет снег и идет: «Ну и что? Он идет просто потому, что зима». Не надо. Надо, наоборот, из этого какое-то небольшое чудо сделать.

— Что в этой жизни, здесь и сейчас, кажется вам самой большой роскошью?

— Роскошь — время, когда не надо откладывать: «да ладно, успею», «в следующий выходной съезжу». Следующего выходного может не быть.

— Что вы хотите забыть, когда всё закончится?

— Вой сирены. Раньше, когда мы смотрели военные фильмы, этот вой сирены пробирал до дрожи. В мирное время хотелось сделать тише, выключить, переключить канал, а сегодня вой сирены в ушах звенит постоянно. Хотелось бы забыть его, когда всё закончится.

— А что запомнить навсегда?

— Навыки. Все знания, которые мы в таких условиях получаем, мы не должны никогда забывать. Мы должны это помнить. И героев наших должны помнить.

«Нужно помнить»

Марине с детства, благодаря рассказам родителей и бабушки о предках, которые погибли на войне, всегда была интересна история семьи.

— Я всегда на сайтах искала, фамилии вбивала, у меня есть блокнотик, я всех записывала. Пока можно было ходить на «Бессмертный полк», мы всегда. Стараемся всё сохранять, чтобы дети запомнили. Если они привыкли нести эти ценности с детства, то будут продолжать и своим детям передадут.

— Как изменилось ваше представление о войне, героизме, страхе, особенно на примере близких, когда-то воевавших в Великой Отечественной войне, за эти шесть месяцев?

— Я так горжусь, что у меня родственники, дедушки, бабушки воевали в Великую Отечественную. Никто не остался в стороне. У мужа дедушка воевал тоже. Всё, что будет в моих силах передать внукам, буду передавать, дай Бог. Детям всегда говорю: «Нужно помнить». Следующая война начинается тогда, когда мы забываем предыдущую.

Поэтому, чтобы не допустить новых войн, считает Марина, они должны память чтить и передавать ее. Слово «армия» в их семье звучит гордо.

— У нас папа служил в пограничных войсках. День пограничника для нашей семьи — святой праздник. Мы всегда, пока ребята были маленькие, с флагом ходили, возлагали цветы, папа в зеленой фуражке — такой ритуал. Старший наш мальчишка, когда в военкомате анкету заполнял, написал, что хочет служить в погранвойсках. Такое зерно мы незаметно, но посеяли.

— О чем вы мечтаете для своих детей?

— Самое главное — чтобы они определились в жизни и выросли хорошими, отзывчивыми, добрыми людьми, потому что сейчас бывает, что правильные ценности у некоторых «проседают».

В казарме «БАРСов» Марина готовит медицинскую «укладку» рюкзака, добавляя новые бинты и проверяя срок годности ампульных препаратов, — это одна из многих ее ежедневных забот. А тем временем на улице принимают присягу солдаты, играет военный оркестр, звучит гимн. Всё, как полгода назад у самой Марины.

— Что бы вы сказали той себе?

— Никогда не задумывалась… Сейчас сказала бы: «Иди». Если не в «БАРС», которого тогда еще не было, то в тероборону.