Сирийских курдов из «группы провокаторов» усмиряют танками и артиллерией
Уже несколько дней в северной части Сирии сохраняется напряженная обстановка.
Сирийское переходное правительство развернуло здесь операцию против курдских «Сирийских демократических сил» (СДС), которая проводится с применением танков и тяжелой артиллерии. Операция позиционируют как контртеррористическую и направленную «против малой группы провокаторов».
Курды же убеждены, что власти Сирии пытаются силой изменить сложившийся в стране статус-кво из-за неудач на дипломатическом треке.
Альтернативная армия
«Сирийские демократические силы» сложились еще в 2015 году — когда многочисленные этнические милиции и вооруженные отряды (по большей части — курдские), сражавшиеся с террористическими силами в Сирии, объединились в коалицию и стали одной из «альтернативных армий» эпохи гражданской войны.
Со временем СДС стали официальным военным крылом Демократической автономной администрации Северной и Восточной Сирии (так называемая Рожава), созданной сирийскими курдами, и получили поддержку от США.
И хотя Вашингтон в последнее время заметно дистанцировался от СДС, сделав ставку на продвижение центрального сирийского правительства, полностью списывать курдов со счетов они не стали.
Ополченцы СДС по-прежнему используют американское оборудование, а также получают от Вашингтона и его союзников разведданные в рамках совместных операций.
Сегодня силы СДС активны как минимум в четырех провинциях — Алеппо, аль-Хасака, Ракка и Дейр-эз-Зор — в части из которых остаются ведущей и наиболее консолидированной силой, по возможностям превосходя даже центральное правительство.
«Ничего, кроме раздражения»
С момента прихода к власти Ахмеда аш-Шараа в конце 2024 года переходное сирийское правительство пыталось в ускоренном порядке интегрировать курдские милиции в состав новой армии.
В том числе для того, чтобы исключить ситуацию, когда часть территорий страны контролируется лишь формально, а при проведении политических реформ приходится считаться с местными «атаманами».
Правда, работа по интеграции шла достаточно своеобразно: новые сирийские власти обещали учесть ключевые чаяния курдов (включая право на участие в политической жизни новой страны), но на деле систематически их игнорировали и строили бюрократические препоны.
В результате Дамаск и Рожава несколько раз подписывали формальные декларации о сотрудничестве и спустя короткое время аннулировали их.
Последний заход на диалог был предпринят 4 января, в ходе встречи высокопоставленных чиновников Дамаска и СДС. Однако разговор, по заявлениям присутствовавших, «не вызвал ничего, кроме раздражения».
Стороны де-факто остались при своем: Дамаск требовал от курдов сложить оружие и распустить автономное командование «авансом», тем самым открыв дорогу для дальнейших взаимовыгодных сделок.
Однако руководство СДС отказалось делать «жест доброй воли» до момента, пока курдское меньшинство в Сирии не получит от центральных властей серьезные и конституционно подкрепленные гарантии безопасности, а также право на автономию.
Сдвинуть ситуацию с мертвой точки не помогло даже активное посредничество американских военных — например, бригадного генерала Кевина Ламберта, командующего операцией «Непоколебимая решимость» в Сирии.
Скорее наоборот: попытки США играть сразу на двух досках убедили спорщиков, что в этом конфликте они могут рассчитывать только на себя.
Бои на улицах Алеппо
После фактического провала переговоров Дамаск дал добро на силовое изменение статус-кво, на чем некоторые «ястребы» правительства аш-Шараа настаивали с середины 2025 года.
Пробным шаром стала операция в городе Алеппо — сирийская армия начала наступление на курдские районы Шейх Максуд, Ашрафие и Бани Зейд, где с момента смены власти в стране сохранялись выстроенные СДС линии обороны и концентрировались до нескольких тысяч ополченцев.
Примечательно, что первое время Дамаск даже пытался решить вопрос без большой стрельбы — открыв «зеленый коридор» для добровольной эвакуации ополченцев СДС в Рожаву при условии, что те возьмут с собой только легкое стрелковое оружие.
И часть бойцов (особенно в районе Ашрафие, поджатом правительственными войсками сразу с двух сторон) действительно воспользовалась шансом. Правда, обеспечить полный вывод сил из Алеппо курдам не удалось: после череды обстрелов «зеленого коридора» он фактически закрылся, не проработав и пары часов.
Перевес в технике и людях в этот раз был на стороне центрального правительства. А потому к утру 10 января официальный Дамаск объявил о «полном контроле» над всей территорией Алеппо.
В районах, ранее находившихся под контролем курдских ополченцев, развернули усиленные посты Сил общей безопасности, чей функционал аналогичен американской нацгвардии. При этом в местах недавних боев по-прежнему сконцентрированы танки.
В Дамаске не раскрывают потерь и избегают ответа на вопрос, ограничится ли демонстрация силы только возвращением контроля над Алеппо или продолжится в других регионах, где силы СДС имеют сильные позиции.
Переговоры с нуля
СДС реагируют на свое фактическое изгнание из Алеппо более решительно. Так, правительство Рожавы уже после фактической утраты контроля над Алеппо заявило, что поставило в приоритет безопасность мирного населения города, а потому согласилось покинуть занимаемые позиции добровольно.
При этом заявление выдержано в особом тоне: между строк читается обещание вернуться в случае, если Дамаск попытается провести в курдских кварталах чистки, аналогичные тем, что были организованы в отношении алавитов и друзов.
Главнокомандующий вооруженными силами СДС Мазлум Абди после победных реляций Дамаска о «возвращении Алеппо» также дал понять, что противник «радуется слишком рано» и зря ожидает перемен на дипломатическом фронте после первой военной победы.
Тем более, что силовые операции против курдских милиций фактически поставили крест на предыдущих договоренностях между аш-Шараа и Абди. Сторонам придется начинать переговоры с нуля и заново обсуждать механизм гарантий безопасности и соблюдения взаимных интересов.
СДС на дипломатическом треке привыкли играть вдолгую. Их пространство для маневра теперь значительно шире, чем у центральных властей, от которых требуют быстрого решения ключевых внутренних проблем, часть из которых к тому же продолжает обостряться.
