Бездушный робот вместо Queen: похожа ли ИИ-музыка на «человеческую»
Декабрьский случай в Обнинске, где владелица пиццерии получила претензии от Российского авторского общества (РАО) и Всемирной организации интеллектуальной собственности (ВОИС) на 392 тысячи рублей, прогремел на всю страну. Причина — в заведении играли восемь зарубежных треков 80–90-х годов. Проверяющий, замаскированный под обычного посетителя, сделал заказ, зафиксировал нарушение и оформил жалобу.
Подобные истории теперь не редкость: с февраля 2025 года ставки за фоновую музыку для бизнеса были пересмотрены впервые за шесть лет. Так что количество подобных кейсов только растёт — за исключением Крыма, Донбасса и Новороссии, где штрафы за иностранную музыку РАО были отменены.
На этом фоне в предпринимательских кругах всё чаще звучит вопрос: а что, если вместо лицензионной музыки использовать треки, созданные нейросетями? По данным французского стримингового сервиса Deezer, на платформу ежедневно загружается около 20 тысяч полностью сгенерированных нейросетями композиций — это 18% от всего нового контента.
Ещё три месяца назад показатель составлял 10%.
Появились целые «группы», которые набирали миллионы прослушиваний, а потом оказывалось, что за ними не стоит ни одного живого музыканта. Самый громкий пример из последних — The Velvet Sundown: проект дебютировал в июне 2025 года и за несколько недель получил более миллиона ежемесячных слушателей на Spotify.
Пока журналисты не выяснили, что в «группе» нет ни одного живого музыканта.
А в ноябре 2025-го случилось и вовсе беспрецедентное: композиция Walk my Walk в стиле кантри от виртуального артиста Breaking Rust возглавила профильный чарт Billboard (фактически официального хит-парада США — самого крупного национального музыкального рынка в мире).
За неполный месяц трек набрал около трех миллионов прослушиваний на Spotify. Издание признало, что это один из как минимум шести ИИ-проектов, попавших в списки наиболее популярных за последние месяцы.
Но может ли «искусственная» музыка действительно стать легальным способом обойти авторские отчисления? Вытеснят ли алгоритмы живых музыкантов? И готово ли российское законодательство к этой новой реальности?
Кто стоит за кнопкой «сгенерировать»
Разговоры о том, что искусственный интеллект заменит музыкантов, ведутся уже несколько лет.
Сервисы вроде Suno и Udio позволяют любому человеку создать полноценный трек за несколько минут: достаточно подробно описать желаемый стиль, настроение и тему. Нейросеть выдаст готовую композицию с вокалом, аранжировкой и даже текстом. Бизнес на этом растёт стремительно: по данным профильных изданий, выручка Suno от подписок за год увеличилась вчетверо и достигла 150 миллионов долларов.
Казалось бы, революция свершилась. Но профессионалы индустрии смотрят на ситуацию иначе.
«В данный момент ИИ — это инструмент, такой же, как гитара, синтезатор или фортепиано», — рассказывает в интервью ИА Регнум сонграйтер, продюсер и генеральный директор Self Made Publishing Вадим Булаев. По его словам, за каждым успешным ИИ-проектом стоят люди и это принципиальный момент. Булаев приводит в пример российский проект, где авторами песен являются вполне конкретные люди, а нейросеть используется только для исполнения.
Можно ли называть это проектом искусственного интеллекта — вопрос терминологии.
«Чтобы песня была создана при помощи ИИ, в любом случае нужен человек, который понимает, у которого есть наслушанность, который профессионал в индустрии — или просто у него хороший вкус, — продолжает Вадим. — Потому что людей не обмануть: если песня плохая, то люди её слушать не будут».
Михаил Воробьёв, основатель и генеральный директор лейбла Strada Music, в беседе с ИА Регнум оценивает масштаб проникновения ИИ-музыки скромнее, чем принято считать. По его мнению, реальная доля такого контента — около 10%. Площадки активно чистят каталоги от нейросетевых треков, которые ничего не приносят и только занимают место на серверах.
В работе Михаилу ИИ-треки попадаются нечасто: примерно два на сотню присланных композиций.
При этом Воробьёв уверен, что отличить машинную музыку от человеческой можно всегда: «Человеческая музыка — она предсказуема, при её прослушивании ты мысленно ожидаешь услышать следующий шаг в ходе нот и ты получаешь его. К слову, именно такие песни и становятся популярными».
ИИ-музыка, по его словам, звучит плоско, непонятно и «пластмассово». Исправить это может только качественное человеческое сведение и мастеринг, но тогда результат уже сложно назвать полностью нейросетевым треком.
Впрочем, масштабное исследование ставит эту уверенность под сомнение.
В прошедшем ноябре стриминговый сервис Deezer совместно с социологической компанией Ipsos опросил девять тысяч слушателей в восьми странах — США, Канаде, Бразилии, Великобритании, Франции, Нидерландах, Германии и Японии. Респондентам предложили прослушать три трека и определить, какие из них созданы нейросетью. 97% не справились с заданием.
Булаев считает, что действительно качественный ИИ-трек на слух отличить всё же невозможно. «Звук — это довольно математическая вещь, которую как раз таки максимально легко сымитировать», — замечает продюсер. Обнаружить подделку можно только по косвенным признакам: отсутствию истории артиста, концертов, бэкграунда.
Именно так разоблачили The Velvet Sundown — не по качеству музыки, а по отсутствию реальных людей за проектом.
Почему индустрия не боится роботов
Опрошенные нами представители музыкального бизнеса (а также один опытный звукорежиссер) утверждают, что не испытывают страха перед нейросетевой конкуренцией. За три с лишним года работы паблишинга Булаева ни один ИИ-трек не был продан и не попал в каталог компании. Причина банальна: авторы присылают плохие песни.
«Мы с радостью продадим песню, созданную нейронкой, мы с радостью соберём авторские для автора, который написал песню с помощью нейронки, но, к сожалению, песни присылают плохие», — констатирует он.
Многие авторы воспринимают ИИ как волшебную таблетку и искренне не понимают, почему их творения отвергают. Начинаются обвинения в адрес индустрии, которая якобы не идёт в ногу с прогрессом. Но дело не в консерватизме, а в качестве продукта.
В это же время сами музыканты активно осваивают новые инструменты.
По данным исследования сервиса BandLink, две трети профессиональных музыкантов уже используют нейросети в работе. Причём проникновение технологий идёт стремительно: около 60% опрошенных освоили их за последний год.
Главный аргумент — оптимизация рутины: почти три четверти респондентов называют именно эту причину. Нейросети берут на себя генерацию обложек, написание пресс-релизов и постов для соцсетей, аналитику и даже планирование продвижения.
Четверть опрошенных признались, что пишут с помощью ИИ тексты песен или инструментальные композиции.
Воробьёв добавляет, что зарабатывать на ИИ-музыке смогут те, кто понимает психологию слушателей и умеет совмещать человеческий труд с машинным. Нейросети уберут на второй план поиск подходящих семплов — это точно. Но говорить о том, что из-за «искусственной» музыки реальные артисты теряют деньги, по его мнению, нельзя.
Между тем крупнейшие игроки рынка уже выстраивают новую модель сосуществования.
В минувшем ноябре американский мейджор Warner Music заключил соглашение с сервисом Udio. В 2026 году компании запустят совместную платформу, где можно будет генерировать треки на основе лицензированных песен из каталога лейбла.
Платформа будет работать по подписке, а часть дохода будет перераспределяться среди авторов оригинальных композиций. Ранее аналогичную сделку с Udio заключила Universal Music.
Показательно, что ещё год назад оба мейджора судились с этим же сервисом за нарушение авторских прав.
Что касается страхов о тотальном вытеснении живых музыкантов, Булаев предлагает смоделировать такой сценарий. Допустим, рынок заполонили ИИ-проекты с однообразной, выверенной по учебнику музыкой. Хорошей, приятной, которую можно фоново слушать. Как долго продержится такая ситуация? Как быстро людям надоест музыка по учебнику?
«Давайте не забывать тот факт, что многие слушатели идут именно за артистом, за личностью — следят за его жизнью, за его развитием», — отмечает продюсер.
Воробьёв полагает, что ИИ способен создать звезду, но только при условии совместной работы с человеком. Самостоятельно, без поставленной задачи, алгоритм этого не добьётся.
Юридический тупик: кто автор, если автора нет?
Вопрос о правовом статусе ИИ-музыки оказывается сложнее, чем может показаться на первый взгляд.
Юрист Андрей Макаров в интервью ИА Регнум объясняет базовый принцип: по российскому законодательству автором произведения является гражданин, творческим трудом которого оно создано. Ключевое слово — «гражданин». Искусственный интеллект гражданином не является, следовательно, автором быть не может.
«Объект, созданный искусственным интеллектом, не обладает признаками результата интеллектуальной деятельности и таковым не является», — констатирует юрист. Это означает, что полностью нейросетевой трек формально не защищается авторским правом.
Похожей позиции придерживаются и за рубежом.
В 2023 году американская Академия звукозаписи официально заявила, что только «творцы-люди» имеют право номинироваться или выиграть Grammy. Работы с использованием ИИ могут претендовать на награду лишь в случае, если человек внёс значимый вклад в процесс создания.
Но что, если человек написал промпт, а потом редактировал результат? Достаточно ли этого для признания авторства? Макаров считает, что нет. Написание промпта — не творческий труд. Создавая текстовое описание, человек лишь руководит деятельностью ИИ. Юрист проводит аналогию с позицией Верховного суда, согласно которой соавторами не признаются лица, осуществлявшие лишь руководство деятельностью автора.
Однако есть важный нюанс.
«Если человек действительно существенно редактировал результат своим творческим трудом, то тогда созданный в итоге трек может являться объектом авторских прав», — уточняет Макаров.
Например, если автор добавил соло и включил это в нейросетевой трек. В таком случае объект можно считать охраняемым результатом интеллектуальной деятельности, пусть и созданным с использованием ИИ.
Международная практика пока не даёт однозначных ориентиров. Судебных споров по ИИ-музыке крайне мало — это, по словам Макарова, юридическая экзотика во всём мире. В России такие дела не рассматривались вовсе. По оценкам зарубежных изданий, совокупные потери индустрии от нелицензированного ИИ-контента могут достигать 2–3 миллиардов долларов в год.
Отдельный вопрос — что происходит, когда нейросеть обучается на «настоящей» музыке без разрешения правообладателей.
Весной 2024 года Билли Айлиш, Кэти Перри, Стиви Уандер и более 200 других музыкантов подписали открытое письмо, в котором назвали использование ИИ «хищническим» и потребовали от разработчиков прекратить обучать модели на защищённых произведениях без согласия авторов.
Макаров признаёт, что в российской практике таких кейсов пока нет. Важно понимать технические детали: если в процессе обучения ИИ записывает чужие треки в память, это можно квалифицировать как нарушение. Если при создании новых композиций перерабатывает существующие — тоже.
Но если ничего подобного не происходит, определить, какие именно права нарушаются, затруднительно.
Спасение для бизнеса или ловушка
Вернёмся к исходному вопросу: может ли предприниматель использовать ИИ-музыку, чтобы не платить РАО и ВОИС?
Формально — да. Макаров подтверждает: главное — иметь возможность доказать, что треки созданы нейросетью. Как именно доказывать, ограничивается только фантазией пользователя.
Но на практике всё сложнее.
Представитель крупной московской ресторанной сети сообщил ИА Регнум, что в их заведениях с ИИ-музыкой дел не имеют.
«Мы всегда ставим свою, которая нам нравится. Составляем плейлисты, которые подходят ресторану в плане атмосферы. Это тонкая вещь, и мы следим за этим. Сейчас у нас куча баз, которые периодически освежаются, и для нового кафе можно просто что-то выбрать и намиксовать. А раньше собирались на совещания, каждый приносил 20 треков, слушали и голосовали: подходит, не подходит», — говорит он.
По словам нашего собеседника, музыка у них различается не только в зависимости от типа ресторана (рок для паба, шансон для французского кафе), но и от времени суток. Поэтому наличие известных исполнителей важно.
«Я часто бываю в других заведениях, у конкурентов, но что у них играет — не знаю, может, это и роботы поют человеческими голосами», — говорит ресторатор.
Другие наши респонденты утверждают, что встречают нейросетевую музыку достаточно часто и бизнесу её можно и нужно использовать. В том числе в целях экономии.
Правда, Михаил Воробьёв предупреждает о рисках: ни в коем случае нельзя загружать такие треки на стриминговые площадки, если только владелец бизнеса не сгенерировал музыку лично сам и не изъял права из управления организаций.
А если ИИ-музыку для сети ресторанов создаст не сам владелец бизнеса, а кто-то другой, эти композиции всё равно подлежат регистрации и выплатам.
Маркировка, верификация и обманутые слушатели
История The Velvet Sundown показала ещё одну проблему: люди чувствуют себя обманутыми, когда узнают, что слушали нейросеть.
У проекта сейчас около 200 тысяч слушателей в месяц — существенно меньше, чем на пике популярности, когда цифра превышала миллион. После того как в июле 2025 года «группа» признала своё искусственное происхождение, аудитория схлынула.
Исследование Deezer и Ipsos подтверждает эту тенденцию: более половины опрошенных заявили, что чувствуют себя некомфортно, узнав, что не могут отличить ИИ-музыку от «человеческой». При этом почти половина респондентов считает, что нейросети приведут к появлению большего количества низкокачественной, банальной музыки на стриминговых платформах, а почти две трети опасаются потери креативности в индустрии.
На вопрос о том, должны ли стриминговые сервисы нести ответственность за верификацию артистов, эксперты отвечают по-разному. Булаев уверен, что должны, и считает это принципиально важным. Воробьёв считает, что «задача стриминга — не дать магазину утонуть в ИИ-контенте, а не проверять каждого исполнителя».
Возможен ли сценарий, при котором платформы массово перейдут на нейросетевой контент, чтобы не платить роялти? Маловероятно. Реальная музыка преобладает на любом стриминге. Более реалистичен другой исход — появление отдельной платформы исключительно для ИИ-контента.
Что касается будущего профессии музыканта, прогнозы сходятся в одном: нейросети станут соавтором и конкурентом одновременно. И контента точно станет больше.
«В теории могут создаваться ИИ-звёзды, но у этих звёзд всегда будет не хватать человечности — а именно наличия самого человека, который живёт, растёт, развивается, у которого свои страхи, переживания, расставания, любовь и так далее. Всё то, что цепляет и заставляет сопереживать», — подводит итог Булаев.
Возможно, в будущем появится новая профессиональная категория — «музыкальный оператор ИИ». Человек, который не пишет музыку в традиционном понимании, но обладает вкусом, пониманием индустрии и умением извлекать из алгоритмов качественный результат.
А владельцам кафе и ресторанов пока приходится выбирать между договором с РАО и ВОИС и экспериментами с нейросетями, которые требуют юридической подготовки, технической экспертизы и готовности к тому, что посетители могут просто не оценить результат.
Ведь, как показывает практика, Queen и Blondie пока выигрывают у любого алгоритма.
