Чего же хочет от России любимец Садового кольца Москвы зиц-президент Додон?

Наиболее значимым, с точки зрения налаживания контактов с российским руководством, является настойчивое продвижение И. Додоном тезиса о «постоянном нейтралитете» Республики Молдова. Напомним, что данное положение уже наделено высшей юридической силой, поскольку закреплено в молдавской Конституции. Однако отсутствие дальнейшей проработки соответствующей конституционной нормы позволяет Кишиневу активно интегрироваться в структуры НАТО, открывать НАТОвские центры в Молдавии, проводить регулярные учения с НАТОвцами и их сателлитами, в первую очередь Украиной, и т. п. Но в Молдавии предпочитают закрывать на это глаза, отмечая лишь факт российского военного присутствия в качестве ключевой угрозы молдавскому «нейтралитету».

Тезис о молдавском «нейтралитете» как о главной «приманке» для Москвы не является каким-то новым изобретением Додона и его советников. Поразительным образом эта тема озвучивается руководителями Молдавии тогда, когда им в очередной раз нужно что-то от Москвы.

К примеру, экс-президент Молдавии В. Воронин вспоминал о «нейтралитете» Молдовы дважды — в 2004 и 2008−2009 годах. В первом случае Воронин старался минимизировать эффект от собственного предательства после того, как в ноябре 2003 года под давлением Запада отказался подписывать «Меморандум Козака». Тогда Воронин пытался заручиться поддержкой Москвы в отношении «пакта стабильности и безопасности для Молдовы», однако выдержки и политической воли молдавскому лидеру не хватило и через год после урока с Меморандумом: незадолго до рассмотрения «Пакта» на ежегодном заседании Совещания министров иностранных дел ОБСЕ молдавские власти внесли в проект новые правки, заведомо неприемлемые для России, и потом искренне удивлялись, почему Москва вновь расценила действия Кишинева как недружественные.

В следующий раз в Кишиневе «вспомнили» о «постоянном нейтралитете» в 2008—2009 гг., когда Воронин разуверился в западных партнерах и союзниках и вновь стал искать благосклонности Москвы. Кроме того, к Воронину пришло осознание того, что, кроме российской помощи, на выборах 2009 года ему больше рассчитывать не на что. Благодаря тогдашним симпатизантам Воронина в российских властных институтах, преимущественно в аппарате Совета безопасности России, тема «нейтралитета» вновь была извлечена и преподнесена высшему руководству РФ в качестве ключевого регионального преимущества (этот «пакетный подход» был отвергнут приднестровской стороной и не вызвал особого оптимизма в Москве, но свою роль «волшебного ключика» в приемную президента РФ он, с подачи некоторых российских чиновников, всё же сыграл).

Но было бы неверным полагать, что в молдавском законодательстве существовал правовой вакуум, который ничем не заполнялся в период между 2004 и 2008 годами, а также в последующие периоды. Напротив, молдавские власти, вне зависимости от персоналий и декларируемых устремлений, достаточно активно выхолащивали понятие «нейтралитета», оставляя широкий простор для взаимодействия с НАТО, но всё настойчивее требуя ликвидации военно-политического присутствия России.

И. Додон идет по пути своего политического родителя и наставника, Воронина. Тема нейтралитета вновь оказалась востребованной, и вновь ее пытаются преподнести Москве как свидетельство готовности молдавских властей к компромиссу ради… Прежде всего ради собственных интересов, но об этом предпочитают умалчивать. Проблематика «нейтралитета» в значительной степени «подсвечивается» украинским кризисом, и, как следствие, у уверенных в своей хитрости молдавских политиков появляется расчет на то, что Москву вновь удастся заинтересовать этой темой.

19 июля с. г. была обнародована «Позиция Президента Молдовы в отношении обеспечения безопасности Республики Молдова и ее граждан посредством укрепления конституционного статуса постоянного нейтралитета страны». Поскольку этот документ с несколько вычурным названием является, по сути, программным предложением политического и государственного деятеля, который многими рассматривается как главная пророссийская сила, представляется целесообразным проанализировать его более детально.

Уже само название вызывает ряд вопросов. К примеру, отдельное указание на то, что документ направлен на «обеспечение безопасности Республики Молдова и ее граждан» сразу заставляет задуматься: а что будет с остальными жителями Республики Молдова, особенно если Додон считает Приднестровье ее частью. Планирует ли молдавский президент «обеспечивать безопасность» граждан России и Украины, постоянно проживающих в Молдавии и Приднестровье, или же молдавский «нейтралитет» не гарантирует им безопасность?

В названии документа есть еще один любопытный пассаж. «Позиция…» И. Додона направлена на «укрепление конституционного статуса постоянного нейтралитета страны». Сложно представить, как можно «укрепить» статус постоянного нейтралитета, если он и так закреплен в конституции — документе высшей юридической силы, который имеет прямое действие. Скорее, его можно развивать и конкретизировать, путем принятия необходимых законодательных актов. Но! Президент Молдавии не инициирует законотворческий процесс, не предлагает законодательных инициатив, не вносит их на рассмотрение парламента, не утверждает даже цитируемую «Позицию…» президентским указом. Он лишь обнародует документ неясной юридической формы, хотя и с вполне конкретным содержанием. По-видимому, молдавский президент оставляет пространство для политического торга, прежде всего с Россией, обещая в будущем реализовать «укрепление конституционного статуса» в обмен на уступки России в настоящем.

Сам текст «Позиции…» является весьма пространным и похож более на политическую публицистику, чем на программный документ с реальными шагами. Тем не менее просматриваются и некоторые конкретные инициативы, в числе которых особого внимания заслуживают:

1. Заявленное стремление Додона «добиваться признания постоянного нейтралитета на международном уровне по примеру таких стран, как Швейцария, Австрия, Лаос, Камбоджа, Ирландия, Мальта, Туркмения и др.». Хотелось бы знать, какие усилия за последние два года были предприняты главой Молдавии для того, чтобы добиться такого международного признания. По нашей информации, каких-либо инициатив о принятии на уровне Организации Объединенных Наций документа о признании нейтралитета Молдавии молдавскими властями не выдвигалось. Хотя с упорством, достойным лучшего времени, молдавские представители и высшие должностные лица продвигают в ООН требования о выводе российских войск. Отсутствие прогресса в признании нейтралитета Молдавии на уровне ООН И. Додон связывает с необходимостью изучить международный опыт в данной сфере.

Додон подчеркивает, что молдавская сторона будет «убеждать наших международных партнеров подтвердить и признать постоянный нейтралитет Молдовы в качестве основополагающего элемента укрепления доверия и региональной безопасности». Во-первых, неясно, что мешает «международным партнерам» уже сейчас «подтвердить и признать» нейтралитет Молдавии. Неужто кто-то ставит его под сомнение? Или же молдавский президент допускает, что Конституция, гарантом которой он формально является, требует подтверждения со стороны третьих стран? Вряд ли. Но тезис о признании нейтралитета можно хорошо продать. Кроме того, как будет видно из последующих положений, «подтверждение и признание» нейтралитета со стороны других стран требуется И. Додону только для одной цели: для легализации требования о ликвидации российского военного присутствия, просто он это требование облекает в более вычурную форму, нежели его коллеги в парламенте и правительстве, которые требуют этого в открытую.

Во-вторых, утверждение о том, что постоянный нейтралитет выступает в качестве «основополагающего элемента укрепления доверия и региональной безопасности», вызывает большие сомнения, особенно с учетом того, что главной целью «нейтралитета» является вывод российских военных. С 1992 года здравомыслящие политики не сомневаются в том, что основополагающим элементом доверия и региональной стабильности является миротворческая операция на берегах Днестра, проводимая при ведущей роли Российской Федерации, с участием наблюдателей от ОБСЕ и Украины. Но формально поддерживающий миротворческую операцию Президент Молдавии предлагает на деле иной подход: вывод российских военных, сворачивание миротворческой операции, а взамен — призрачный «нейтралитет» Молдавии. Додон также забывает уточнить, как «нейтралитет» Молдавии скажется на рисках для региональной безопасности, которые генерируются соседней Украиной.

2. Интересно утверждение о том, что «Молдова остается разделенным государством с точки зрения выработки общенационального компромисса в отношении политического урегулирования приднестровского конфликта». Напротив, как представляется, в Молдове как раз существует общенациональный консенсус по урегулированию: в 2005 г. парламент Молдавии единогласно утвердил закон об «основах статуса Приднестровского региона» в составе унитарной Республики Молдова, который не оставляет никаких шансов на достижение устойчивой компромиссной модели урегулирования между Молдовой и Приднестровьем и содержит целый ряд дискриминационных положений в отношении приднестровцев. Додон за время своего президентства не выдвинул никаких инициатив по пересмотру данного закона; более того, в молдавской политической практике действует тезис о том, что в отношении Приднестровья президент, парламент и правительство «говорят на одном языке». Так что внутримолдавский консенсус есть. Если же И. Додон под «общенациональным компромиссом» подразумевал общий референдум в Молдавии и Приднестровье, о котором было сказано выше, то эта идея также далека от реальности и рассчитана только на внешнее потребление.

Впрочем, общегосударственный консенсус в отношении урегулирования есть и в Приднестровье, причем этот консенсус — высшего уровня, поскольку утвержден на всенародных референдумах периода воссоздания приднестровской государственности в конце 1980-х — начале 1990-х, а также 2006 г., когда приднестровцы четко высказались за независимость с последующим свободным присоединением к Российской Федерации.

Во втором разделе «Позиции Президента…» излагаются соображения И. Додона относительно реализации внешнеполитических приоритетов Молдавии во взаимоотношениях с международными партнерами в контексте «постоянного нейтралитета». При этом «постоянный нейтралитет Молдовы» рассматривается как «базовое условие национальной, энергетической и информационной безопасности, залог устойчивого, долгосрочного экономического развития и процветания страны». Как следует из текста «Позиции…», ключевой угрозой «постоянному нейтралитету» Молдавии является российское военное присутствие; соответственно, из-за российских миротворцев, украинских и ОБСЕшных наблюдателей, участвующих в миротворческой операции, в Молдавии не получается обеспечить «устойчивое, долгосрочное экономическое развитие и процветание». Непонятно, правда, почему российское военное присутствие в Приднестровье является большим вызовом для Республики Молдова, чем существующий уровень коррупции, олигархизация и концентрация власти в руках одного человека, негативная миграционная динамика и другие факторы.

В «Позиции…» Додона достаточно много говорится об «общности культуры, гуманитарных ценностей» с Румынией. Однако в пунктах «Позиции…», посвященной молдаво-румынским отношениям, нашло отражение только указание на то, что Румыния, как член ЕС и НАТО, имеет некие дополнительные обязательства по соблюдению суверенитета и неприкосновенности международно-признанных границ РМ. И. Додон вообще не упомянул об одной из ключевых проблем во взаимоотношениях с Румынией — об отсутствии базового договора и договора о границе Молдавии со своим западным соседом. Именно эти документы, а не абстрактные, никому неизвестные «дополнительные обязательства», должны были бы способствовать укреплению «постоянного нейтралитета» Молдовы.

Тезисы «Позиции…» И. Додона, посвященные Украине, чрезвычайно комплиментарны. Украина рассматривается Додоном как «близкий и дружественный сосед, важнейший партнер в сфере внешнеполитических и торгово-экономических отношений». Странно, конечно, читать такие тезисы от политика, претендующего на статус лидера ведущей пророссийской политической силы, но пусть это останется на совести таких «пророссийских» политиков. Украинцы упоминаются в качестве самой многочисленной диаспоры в Молдавии, важнейшей составляющей государственности страны. Хотелось бы, чтобы на эти тезисы обратили внимание и на Украине, ведь И. Додон ставит под сомнение тот факт, что украинцы издавна жили на землях, входящих в состав нынешней Республики Молдова, и являются на них такими же коренными жителями, как и «титульная нация». Это означает, что они должны считаться не «диаспорой», а «общиной», но, видимо, для Додона такие тонкости значения не имеют. Приоритет «титульной нации» для него важнее.

Другие пассажи в отношении Украины представляют еще больший интерес.

Так, И. Додон полагает, что

«важная роль принадлежит Украине в поиске решения такой сложной проблемы, как содействие вывозу и утилизации вооружений и боеприпасов, находящихся на складах Колбасны, а также в создании благоприятных условий для завершения процесса вывода иностранных войск с территории Республики Молдова (обеспечение транзита)».

Вряд ли кого-либо сможет ввести в заблуждение тот факт, что Додон прямо не называет, какие «иностранные войска» должны быть выведены транзитом через Украину.

Подчеркнем: политик и государственный деятель, которого представляют высшему российскому руководству как «пророссийского», призывает к скорейшему выводу российских войск, включая миротворцев, и рассчитывает на особую помощь в этом со стороны Украины. Тем самым заведомо обрекая российских военных на угрозы и провокации, на риск для их жизни и здоровья. Додон в очередной раз заявляет о своей публичной солидарности с правительством и парламентом, подчиненным Плахотнюку, министры и депутаты которого не раз говорили о ведущей роли Украины в обеспечении транзита для вывода российских военных.

В этих тезисах со всей отчетливостью раскрывается то, что именно российское военное присутствие выступает, по мнению молдавского президента, ключевым вызовом для «постоянного нейтралитета» Молдавии. И поэтому Додон фактически призывает «международных партнеров» не признавать его сейчас, а добиться/дождаться ликвидации российского присутствия, и только после этого рассмотреть вопрос о признании нейтралитета Молдавии.

Еще один тезис «Позиции…», посвященный Украине, также поражает своим антироссийским содержанием. В частности, президент Молдавии утверждает, что «Украина как дружественное государство может стать одним из основных международных партнёров нашей страны в обеспечении стабильности и безопасности Республики Молдова». Интересно, как «дружественные» Додону и русофобские в отношении России украинские власти будут обеспечивать стабильность и безопасность Молдавии, особенно в отношении действительно пророссийского Приднестровья. Не менее интересно, почему об этом с такой легкостью говорит глава суверенного государства. Или И. Додон рассчитывает на то, что «договороспособность» Приднестровья будет обеспечена украинскими «добробатами» и усилением экономической блокады?

Тезисы о России в «Позиции…» на первый взгляд тоже комплиментарны. Однако за видимым конструктивом плохо скрыты некоторые принципиальные положения. И даже не стоит обращать внимания на псевдоисторические пассажи о том, что «ещё со времён молдавского господаря Штефана Великого отношения были основаны на дружбе и взаимовыручке» (как будто отношений между народами не было до формирования молдавской государственности либо в догосударственный период они строились на других принципах).

Не может не настораживать то, что молдавский президент говорит о том, что современные молдово-российские отношения строятся на основе базового двустороннего Договора о дружбе и сотрудничестве 2001 г., не упоминая при этом Соглашение о принципах мирного урегулирования конфликта 1992 г., которое является договорно-правовой основой миротворческой операции и, соответственно, краеугольным камнем регионального мира и стабильности.

В «Позиции…» излагается перечень требований, которые, по мнению молдавского президента, должна выполнить Россия (впрочем, этот перечень не особенно отличается от аналогичных перечней, предъявляемых правительством и парламентом Молдавии).

Здесь и требование дать Молдавии возможность реализовать «исторический шанс на развитие как независимого, суверенного, территориально целостного государства в международно-признанных границах» (как будто на протяжении последних 27 лет кто-то лишал Молдавию этого «исторического шанса»). По сути, от Москвы требуют помочь «вдавить» Приднестровье в Молдавию, апеллируя к совести российского руководства и оперируя тезисом о том, что Россия была, есть и будет «надежным партнером молдавского государства и молдавского народа».

Здесь, конечно, и плохо скрываемое требование о выводе российских войск, скрытое за призывом к Москве «поддержать волеизъявление молдавского народа относительно сохранения и укрепления нейтрального статуса» и «предпринять все необходимые шаги для того, чтобы международный нейтралитет Молдовы соответствовал в полной мере международным требованиям и соглашениям». Молдавский президент руководствуется какой-то искаженной логикой: с одной стороны, сам Кишинев ничего не предпринимает для «сохранения и укрепления нейтрального статуса» (к примеру, не обращается в ООН), но ожидает, что вся работа по данному направлению будет выполнена другими государствами. С другой стороны, в отсутствие каких-либо международных требований и соглашений применительно к Молдавии Кишинев требует соблюдения этих несуществующих и не инициированных им документов.

В тезисах «Позиции…», посвященных Европейскому союзу, президент И. Додон вновь возвращается к комплиментарности без каких-либо скрытых требований и смыслов. Евросоюз назван «естественным стратегическим партнером во всех областях жизни молдавского государства и общества». При этом Додон теперь рассматривает «реализацию многофункционального Соглашения об Ассоциации РМ-ЕС как возможность проведения необходимых внутренних реформ в Республике Молдова», которая необходима «прежде всего самой Молдове». И. Додон говорит об «общеевропейских ценностях и стандартах, которые искренне восприняты» гражданами Молдавии (ориентируясь на внутреннего избирателя, Додон периодически резко критикует «общеевропейские ценности и стандарты», но в его «логике» разные аудитории не соприкасаются, поэтому одним можно говорить об «общеевропейских ценностях», а в присутствии других — эти самые ценности критиковать). Из этого следует, что теперь речь о пересмотре Соглашения об ассоциации Молдавия — ЕС и тем более о его денонсации (о чем ранее говорил сам Додон) более не идет.

И. Додон заранее выражает признательность Евросоюзу за «готовность оказывать содействие в восстановлении страны в постконфликтный период», хотя стороны даже не пытались обсуждать модель окончательного урегулирования, а ЕС — не более чем наблюдатель в переговорах, не участвующий, согласно официальным документам, в принятии решений переговорного процесса.

Следует сравнить эту признательность Додона Евросоюза с тезисами, посвященными России: от Российской Федерации ожидают только «вдавливания» Приднестровья в Молдавию и вывода российских войск, без каких-либо перспектив участия в постконфликтном процессе, в то время как ЕС уже включен Додоном в число участников постконфликтного урегулирования.

В тезисах «Позиции…», посвященных США, И. Додон столь же комплиментарен, как и в отношении Евросоюза. Додон отмечает, что «США всегда стремились способствовать созданию реальных предпосылок в обеспечении стабильного и безопасного будущего для молдавского государства и его граждан». Додон убежден, что

«США намерены твёрдо поддерживать путь развития Молдовы как независимого, территориально целостного государства и обеспечить нерушимость международно-признанных границ Молдовы, как ключевой фактор поддержания стабильности и безопасности в Европе».

Оставим на совести Додона бредовый акт его мании величия, выраженной в утверждении о том, что именно Молдавия является «ключевым фактором» для стабильности и безопасности в Европе, хотя приступы особой значимости не всегда бывают безобидными.

Но в реальности заслуживает внимания то обстоятельство, что Додон рассчитывает на особую роль американцев в обеспечении безопасности в Европе, предлагая, по сути, американцам укрепить свои позиции и более активно действовать в Европе. Вряд ли это понравится еэсовцам, однако в данном случае И. Додон, скорее всего, действует в рамках курса своего «старшего партнера» В. Плахотнюка, для которого именно американцы являются ключевым источником легитимности.

Додон призывает США к наращиванию усилий «по достижению мирного и прочного решения приднестровского конфликта, результатом которого станет жизнеспособное молдавское государство, основанное на демократических принципах». Мало того, что Додон, в отличие от базовых документов переговорного процесса, предрешает формат окончательного урегулирования, так он еще и своими заявлениями вступает в очевидное противоречие с уже подписанными документами, согласно которым США, как и Евросоюз, — всего лишь наблюдатель в переговорном процессе, не участвующий в принятии решений переговорного процесса. Вновь стоит обратить внимание на то, что с инициативами о фактическом расширении статуса западников в переговорах, о «вестернизации» процесса урегулирования выступает «пророссийский» политик.

Много добрых слов содержится в «Позиции…» по отношению к Турции. Додон констатирует, что «Турция, являясь членом НАТО, может сыграть важнейшую роль в обеспечении безопасности и стабильности ситуации в Черноморском бассейне». Примечательно, что возможная «важнейшая роль» Турции в обеспечении безопасности в Черноморском бассейне напрямую увязывается Додоном с членством Турции в НАТО. Иными словами, только с членством в НАТО молдавский президент связывает способность того или иного государства участвовать в обеспечении региональной безопасности.

Интересно и то, что именно Турции президент Молдавии предлагает стать первым государством в мире, которое, «при наличии соответствующих предпосылок» (читай — вывода российских войск), признало бы постоянный нейтралитет Молдавии. И это, опять-таки, инициатива «пророссийского» политического деятеля, предлагающего членам НАТО обеспечить безопасность Молдавии после обязательного вывода российских войск.

В отношении контактов с НАТО молдавский президент вспоминает о «стабильности, предсказуемости и преемственности внешней политики Молдовы», что означает, по-видимому, дальнейшие совместные учения, дальнейшую интеграцию в НАТОвские структуры, продолжение функционирования НАТОвского информационного центра в Кишиневе и т. п.

Несмотря на оговорку о том, что Молдавия не ставит целью вступление в НАТО, отношения Молдавии и НАТО, по мнению Додона, должны носить «прагматичный характер и основываться исключительно на строгом соблюдении конституционного статуса постоянного нейтралитета Республики Молдова».

По странному стечению обстоятельств, НАТО является единственной структурой, от которой Додон не требует признания нейтралитета Молдавии. Для НАТО молдавский президент делает исключение, предлагая Североатлантическому альянсу ограничиться уже существующими нормами. Неясно, правда, почему для других стран этого недостаточно, почему все остальные должны принимать отдельные решения о признании молдавского нейтралитета, а от НАТО этого не требуется.

В заключение «Позиции…» И. Додон предлагает несколько инициатив. К примеру, молдавский президент считает целесообразным организацию Саммита нейтральных государств для

«консолидации их усилий по выработке общих подходов и определении их роли в укреплении европейской безопасности», что способствовало бы «продвижению процесса международного признания постоянного нейтралитета Республики Молдова».

На внутриполитическом периметре президент Молдавии считает необходимым разработку и принятие новой Концепции внешней политики, а также Концепции постоянного нейтралитета Молдавии, в числе основных целей которых обозначено «содействие в завершении процесса вывода иностранных войск с территории Молдовы». Концепция постоянного нейтралитета должна стать основой для «специального органического закона о статусе постоянного нейтралитета в соответствии с Конституцией РМ».

И внутри-, и внешнеполитические инициативы Молдовы производят впечатление попытки молдавского лидера максимально затянуть процесс международного признания нейтралитета Молдавии. Конечно, Молдавия — особый случай (как и буквально все страны в мире) в международной политике, но та же Туркмения вполне обошлась без специального Саммита нейтральных стран, когда речь шла о признании ее нейтралитета.

«Ступенчатая» модель внутреннего правового регулирования, предлагаемая Додоном, возможно, и имеет право на существование. Однако непонятно, почему, если Додон настолько озабочен вопросом нейтралитета, за последние без малого два года им самим не были разработаны соответствующие инициативы, почему появилась невнятная «Позиция…» вместо конкретных политико-правовых инициатив.

Ответ, скорее всего, прост. Нейтралитет является для И. Додона важным только в той мере, в какой это соответствует его ситуативным интересам и интересам его «старшего партнера» В. Плахотнюка. Нейтралитет рассматривается молдавской политической элитой как один из немногих оставшихся «золотых ключиков», открывающих двери в переговорные комнаты в Москве. Ради этого предлагаются некие «позиции», выдвигаются «инициативы», цель которых — тянуть время и торговаться с российским руководством, с расчетом на сохранение Москвой торговых преференций, давление Москвы на Приднестровье в интересах Кишинева под молдавские выборы в обмен на обещания молдавских чиновников.

«Позиция…» И. Додона со всей очевидностью свидетельствует, что президент, парламент и правительство Молдавии действительно говорят на одном языке по вопросам, касающимся региональной стабильности и безопасности, а также молдо-приднестровского урегулирования. Вся «Позиция…» ориентирована исключительно на одну цель — вывод российских войск из Приднестровья, ликвидацию военно-политического присутствия России в регионе, сворачивание миротворческой операции. Только после этого Кишинев считает возможным запуск процесса международного признания нейтралитета Молдавии.

Отдельно необходимо подчеркнуть, что в своей «Позиции…» И. Додон даже не вспоминает об инициативах по общей демилитаризации Молдавии и Приднестровья, которые выдвигались, помимо прочих, и Болгарским Председательством в ОБСЕ. Вместо общей демилитаризации Додон требует только вывода российских войск, а эмиссары молдавского правительства вновь обсуждают с зарубежными партнерами вопрос о «демилитаризации Приднестровского региона» и рассчитывают в этом вопросе на внешнее содействие. Особую озабоченность вызывает в этом контексте недавние консультации вице-премьера по вопросам реинтеграции Молдавии К. Лесник с секретарем Совета национальной безопасности и обороны Украины А. Турчиновым, в ходе которых украинская сторона заявила о готовности способствовать «демилитаризации» Приднестровья.

В этих условиях российскому руководству важно ответить на принципиально важный вопрос: так ли важна пресловутая идея «нейтралитета Молдовы» в современных условиях, ведь по сравнению с 2004, 2008−2009 годами ситуация серьезно изменилась. Украинский кризис серьезно изменил баланс региональной безопасности и стабильности, и теперь «нейтралитет» Молдавии, особенно на предлагаемых Кишиневом условиях, лишь усугубит сложившийся дисбаланс, тем более что ни о каком реальном нейтралитете речь на деле не идет.

Молдавские власти и их западные кураторы пытаются обеспечить «нейтралитет» посредством только вывода российских войск, при усилении роли США, Евросоюза, отдельных членов НАТО в лице Турции, а также НАТО в целом. Важная роль в этих процессах отводится нынешней антироссийской власти в Киеве, которая должна содействовать транзиту «эвакуируемых» российских войск (возможно, даже с сохранением знаков различия офицерам, но без каких-либо иных гарантий). Русофобский Киев также приглашается Кишиневом к более активному обеспечению стабильности в самой Молдавии.

В ИА REGNUM искренне надеются на то, что в Москве не менее внимательно прочитали «Позицию…» Додона относительно «постоянного нейтралитета» Молдавии. Только внимательный, системный анализ выдвинутых «пророссийским» Додоном тезисов, в сочетании с его реальными действиями/бездействием, может дать объективное представление о ситуации.

Вообще российским чиновникам не позавидуешь. Сложилась парадоксальная ситуация: Москву обвиняют во вмешательстве во внутренние дела Молдавии и поддержке «пророссийского» политика, который на деле занимает антироссийскую позицию. Получился практически капкан, и переломить ситуацию за несколько месяцев до выборов будет крайне сложно.

Как представляется, российскому руководству стоит задуматься о двух наиболее серьезных моментах.

Во-первых, если обвинения во вмешательстве в избирательный процесс в Молдавии неизбежны, возможно, следует действительно отбросить «политес», который никого ни в чем не убедит, и по-настоящему вмешаться в региональные процессы, отстаивая собственные интересы — так, как это делают США, Румыния, Турция и другие страны, которые так «продвигаются» И. Додоном.

Во-вторых, принципиально важно, с одной стороны, не размениваться на призрачные обещания молдавских политиков, которые взамен требуют вполне реального отказа Россией от своих интересов и граждан. С другой стороны, для Москвы не менее важно получить четкие гарантии того, что нынешние «пророссийские» политики не забудут о своих обещаниях на следующий день после выборов, как это уже не раз случалось.