Реформа столичного здравоохранения провалилась с треском. Массовые сокращения врачей, медсестер и санитарок, путница с приёмом пациентов, неоплачиваемый труд, смертность больных, перенапряжение врачей — таковы её основные итоги. Об этом в интервью ИА REGNUM 24 ноября рассказала сопредседатель Межрегионального профсоюза работников здравоохранения «Действие», врач акушер-гинеколог Екатерина Чацкая.

Неизвестный художник. Аллегория медицины. XIX век
Неизвестный художник. Аллегория медицины. XIX век

: Какое влияние оказала так называемая оптимизация на столичное здравоохранение?

Конечно, негативное — и на доступность медицины, и на её качество. Она привела к острому дефициту медицинских кадров, к тотальному нарушению трудовых прав медработников, к сокращению количества оказываемых медицинских услуг, если такие вещи можно называть услугами. Мне лично не нравится эта формулировка. Москвичам стало неудобно и некомфортно теперь обращаться в поликлинику. Само же здравоохранение постепенно вытесняют в коммерческий сектор.

: Но многие считают, что в коммерциализации медицины нет ничего плохого — если появится много частных клиник, они начнут конкурировать между собой за клиентов. Стало быть, повысится качество такого здравоохранения и цена будет приемлемой. Разве это не так?

Врач должен быть заинтересован в том, чтобы человек выздоровел. В коммерческой медицине всё иначе: чем чаще и сильнее человек болеет, тем больше денег он несёт в частную клинику. На самом деле очень мало коммерческих центров, врачи которых заинтересованы в том, чтобы пациент был здоров и приходил только на профилактический осмотр. Вдобавок там зарплата доктора зависит от того, сколько денег он принёс этой клинике, а значит, часто назначаются лишние исследования и лишнее лечение.

: Но либералы утверждают, что частная медицина выгодна и врачу, и пациенту: чем лучше доктор лечит, тем больше у него клиентов, а значит, выше заинтересованность в результате труда. Они не правы?

К сожалению, мы этого не наблюдаем. Может быть, в идеальном мире так бы и было. Кроме того, далеко не все больные могут платить за услуги этих коммерческих клиник. Цены там достаточно высокие. Да, к хорошему врачу пойдут, но и сам он пойдёт работать туда, где стоимость его приёма окажется достаточно высокой. Это неизбежно, а значит, часть населения не получит доступа к его услугам. К тому же у нас в Конституции записано, что медпомощь должна оказываться гражданам за счёт государства, а коммерческая медицина фактически нарушает этот принцип.

: В начале нашего разговора вы упомянули нарушения трудовых прав медработников. В чём они проявлялись сильнее всего?

Чаще всего это изменение условий труда без согласия сотрудников. Увеличение нагрузки без увеличения оплаты. Принуждение к сверхурочной работе, которая нигде не учитывается и не оплачивается. Например, женские консультации переподчиняют роддомам, и заключается совершенно другой трудовой договор, на других условиях и с другой оплатой. Ещё хуже, если происходит сокращение штатов. Работа, которая распределялась на 10 человек, теперь распределяется на пять, но никакой доплаты за это нет, и соответственно увеличивается нагрузка и уменьшается время на приём одного пациента. Здесь уже нарушаются и права пациента, а не только врача. Как итог всё это приводит к ухудшению самочувствия доктора и качества работы. Приём людей в авральном режиме неизбежно заканчивается недовольством пациентов, врачебными ошибками и другими проблемами.

: Нуждалось ли вообще столичное здравоохранение в реформах?

То, что медицина нуждалась в реформе, это бесспорною. Здесь действительно было очень много проблем. Прежде всего, это касалось вопросов финансирования. Когда ввели страховую систему оказания медицинских услуг, это привело к тому, что бюджетная медицина очень долго недофинансировалась. Из-за этого возникало много проблем, в том числе с заработной платой, медицинским оборудованием и медикаментами. Плюс была необходима компьютеризация. В XXI веке заполнять все медкарты (которые еще и часто теряют — ИА REGNUM ) от руки несолидно и нелогично.

Но, на мой взгляд, реформу вообще не продумывали. Меняли всё топорно, а нововведения не тестировали. Всё происходило в принудительном порядке. Упразднили регистратуры, а это первое место, куда обращается человек, оказавшись в клинике. Вместо них теперь картохранилище — к тому моменту, когда записавшийся на приём пациент приходит, карта уже у доктора. Поступил приказ закрыть регистратуру и сотрудников сократить. Как должна быть в таком случае организована работа, никто никому не объяснил. Всё шло на усмотрение главного врача. Что делать с картами? Пациенты приходили и видели закрытое окошко. Куда им идти, непонятно. Кроме недовольства с их стороны и со стороны медработников, это ничего не вызывало. Вдобавок были нарушены права тех, кто работал в этих регистратурах. На людей давили и вынуждали писать заявления об уходе. К сожалению, многие писали.

: По всей видимости, у реформы наряду с заявленными целями были скрытые — подлинные. Как по-вашему, чего на самом деле хотели добиться чиновники?

Подлинные цели реформы: вытеснить здравоохранение в коммерческий сектор, дискредитировать бюджетную медицину, снизить её финансирование и вывести ресурсы. В основном закрывались больницы, которые находились в центре, на хороших территориях, и которые можно выгодно реализовать. Построить там коммерческие клиники. Это что касается реальных целей. Что касается мнимых, то речь шла об улучшении качества оказания медицинской помощи, её доступности, но фактически ни того, ни другого мы не видим. Более того, мнимой оказалась именно доступность. Например, когда только ввели программу ЕМИАС (программа электронной записи на приём), то очень быстро выяснилось, что имеет место острый дефицит специалистов и их времени. Сначала стали уменьшать время на приём одного пациента. Есть поликлиники, где гинекологический приём составляет 12 минут. Бабушка, пришедшая к доктору, даже раздеться за это время не успеет. Однако на врачей давят, чтобы они укладывались в этот норматив. Если раньше врач принимал в течение шести часов, то теперь в некоторых поликлиниках семь или восемь часов подряд. Были ситуации, когда часть выданных талонов просто отменяли и снова открывали запись. Врачей же обязывали принимать и тех, кто записался раньше, и тех, кто заново. Абсолютно не организован экстренный приём. У меня была ситуация, когда на последние 15 минут приёма было записано пять человек. И это не предел. У терапевтов ситуация гораздо хуже. Сейчас стали вводить дежурных докторов, но это тоже не решает проблему. Есть проблемы с бесплатным обеспечением лекарствами. Сейчас их закупается гораздо меньше, чем необходимо, а докторам запрещается (конечно, на словах) выписывать те лекарства, которых сейчас нет в аптеке. Пациентов ставят в ситуацию, когда они вынуждены приобретать эти препараты за свои деньги. Иногда закупаются средства, которые по качеству хуже, чем оригинальные. Есть сложности и со стационарами. Если раньше человека могли как следует обследовать и при необходимости в условиях стационара полностью пролечить, то сейчас пациентов выписывают недолеченными в таком состоянии, в котором им следует ещё оставаться в больнице.

: Какая категория медработников пострадала сильнее всего?

Санитарки. Врачи могут уйти в коммерческую медицину. Медсестёр сократили очень сильно. Большинство занимаются не тем, чему они учились. Например, у терапевтов медсестёр вывели с приема. Они теперь сидят в коридоре и работают секретарями. Что касается санитарок, то эту должность вообще потихонечку ликвидируют. Они выводятся в разряд уборщиц. Это очень большая проблема. Скажем, в спецкабинетах (например, в гинекологии) уборщицы или клининговые компании убирать не имеют права. Работа санитарки — это не то же самое, что работа простой технички. Там есть специфические подходы — вроде подготовки специальных растворов, стерилизации помещений и прочего. Санитаркам такая работа давала определённые льготы вроде ранней пенсии, сокращенной рабочей недели, выплат за вредность (их, кстати, сейчас практически везде ликвидировали). Уборщицы этих льгот не имеют.

: Какими окажутся долгосрочные последствия этой реформы?

Во-первых, у нас появится острый дефицит хороших специалистов. Сейчас ещё идёт реформа в медицинских вузах. Раньше студенты могли выбрать себе специальность, обучиться и идти по ней работать. Сейчас после окончания вуза они должны отработать в поликлинике три года терапевтом, чтобы после этого получить право пойти в ординатуру. Но очень многим узким специалистам нужно сразу же закреплять на практике знания, полученные в институте. Проработав три года терапевтом, потом будет очень тяжело идти доучиваться на хирурга. В будущем у нас появится много терапевтов, но станет мало эндокринологов, неврологов, окулистов и прочих. Сейчас врачей-терапевтов переучивают на врачей общей практики как раз с той целью, чтобы прикрыть этот дефицит в будущем. Иными словами, терапевта хотят заставить работать и хирургом, и окулистом, и ЛОРом, и гинекологом. Чтобы он мог лечить всё. Но так нельзя. Наоборот, во всем мире узкие специальности разбиваются на всё более узкие направления.

: Если новая городская власть решит исправить то, что было сделано при Собянине, с чего придётся начинать?

Нужно увеличить финансирование, и за счёт этого ликвидировать дефицит медицинских кадров. Создать привлекательность профессии, чтобы хорошие специалисты шли трудиться в поликлиники. Увеличить зарплаты, уменьшить нагрузку, дать возможность работать по-человечески и не загонять врача во временные рамки по 10—12 минут. Время приёма должно соответствовать продолжительности манипуляций, которые проводит врач.

Напомним, что на совести столичной реформы здравоохранения не только сокращённые медработники и озлобленные пациенты. Есть ещё и трупы. Так, по данным московского отделения Всероссийского общественного движения «Гражданская инициатива за бесплатное образование и медицину», только за первое полугодие 2015 года в Москве рост смертности составил 4,9%! А всего за 2015 год в Москве рост внебольничной (на дому) смертности составил 72%, в том числе среди трудоспособных граждан — 252%!

Читайте также: Москва: рост смертности на дому — 72%, среди трудоспособных — 252%

По словам эксперта рабочей группы ОНФ «Социальная справедливость», руководителя Высшей школы организации и управления здравоохранением Гузели Улумбековой, в 2016 году общие расходы на здравоохранение составили почти 4,9 трлн рублей, из них 63% (3,1 трлн рублей) заплатило государство, а 37% (1,8 трлн рублей) — население. Для государства, обозначенного Конституцией как «социальное», крайне странная пропорция. В России, по словам Улумбековой, госрасходы на здравоохранение в 1,5 раза ниже, чем в новых странах Евросоюза, уровень экономического развития которых близок к российскому (Венгрия, Польша, Чехия, Словакия).

Читайте также: В России предлагают ввести налог на богатых, чтобы финансировать медицину

Отметим также, что в ходе оптимизации московского здравоохранения сократили 8,3 тыс. врачей и закрыли больше 20 лечебных учреждений.