Появление так называемых «групп смерти» — подростковых пабликов в соцсетях, кураторы которых намеренно доводят участников до самоубийства, — вызывает все большую тревогу. И действительно, проблема гораздо шире, чем появление деструктивного сообщества в популярной сети: эти группы индуцировали быстро распространяющуюся, обрастающую вариациями моду на суицидальные игры.

Жизнь
Жизнь
Модест Колеров © ИА REGNUM

По многим признакам «группы смерти» похожи на секты. Прежде всего, их роднят используемые методики подавления личности, грубого манипулирования, создания психологической зависимости. У «групп смерти», как и у сект, есть своя идеология, которая выражается в романтизации смерти, в формировании эстетики самоубийства. Суицид начинает представляться не как акт лишения жизни единственного незаменимого человека — самого себя, а как героический шаг к настоящему существованию. Насильственная смерть в такой идеологии окружена ореолом прекрасного поступка, на который решаются красивые, сильные юноши и девушки. Такие, на которых очень хочется быть похожим. И если здравая реакция на смерть подростка — шок от того, что жизнь оборвалась, то в «группах смерти» это — взятие самого себя на слабо: «Она смогла — а я что, хуже?»

«Группы смерти» не предлагают запутавшемуся и отчаявшемуся подростку конструктивных способов решения затянувших его проблем, они показывают один метод выхода из ситуации и представляют его не просто эффективным, но эффектным и заслуживающим последующей героизации шагом «избранных».

Многое и отличает «группы смерти» от сект, но эти отличия, по сути, не меняют главного — стойкого ощущения, что деятельность групп, по сути своей, не доведение до суицида, а способ убийства человека. Так зачем одни играют в эти игры, а другие — их курируют? Что движет людьми, если привычный мотив — жажда наживы — исключается из уравнения?

Подробнее читайте здесь: «Анатомия синих китов»

Читайте сюжет ИА REGNUM: Борьба с суицидальной информацией в интернете