Запрет книг, постигший постмайданную Украину, заставляет вспомнить антиутопическое предвидение Джорджа Оруэлла: история обязательно должна корректироваться, малейшие намеки на историческую правду непременно должны выжигаться каленым железом независимо от источника. О том, как под раздачу попал большой друг майданных политиков, рассказывает обозреватель ИА REGNUMСергей Гуркин.

Книги в огне
Книги в огне
Кадр из комикса «451 градус по Фаренгейту» © Hill and Wang

Оказалось, что публичная защита майданных деятелей в надежде на совместную дружбу против ненавистного Путина в случае Бориса Акунина не оправдалась. Узнав о запрете своих книг, Акунин заявил, что это — мракобесие. Не заслужил человек такую обиду — поддерживал все устремления антипутинских евроатлантистов, а они возьми, да и повернись к нему задним торцом. Впрочем, и украинский экспертный совет по запретам можно понять: тут уж что-то одно — или наличие исторической России, которую Акунину, как автору исторической прозы, хочешь-не хочешь, а приходится признавать, либо Великая Украина, существовавшая на протяжении тысячелетий. Третьего не дано.

Украине противопоказана историческая правда в любых количествах, даже самых минимальных. Жаль запрещенных вместе с Акуниным Великую Княгиню Марию Павловну и княгиню Дашкову, чьи мемуары тоже попали под запрет. Понятно, что мемуары в данном контексте — крайне опасная вещь. На очереди, вероятно, энциклопедии и музеи.

Узнайте подробности: Запретить и сжечь! От Акунина до русской литературы: Украине не нужны книги

Читайте также другие статьи Сергея Гуркина о социально-политическом кризисе на Украине.

Читайте развитие сюжета: Выход нового романа Акунина запланирован на февраль