Сегодня, 31 мая 2019 года, исполняется ровно 120 лет со дня рождения Леонида Максимовича Леонова. Русского писателя, чья слава при большей части его жизни была колоссальна. Второй после Горького — так бы я его охарактеризовал, пусть и с некоторым преувеличением. Книги Леонова — миллионными тиражами, пьесы — во всех театрах страны, экранизации, почести, звания. Три раза Леонида Максимовича выдвигали на Нобелевскую премию. Не дали, конечно. Как не дали и Горькому, заменив того Буниным.

Леонид Максимович Леонов
Леонид Максимович Леонов

И в юбилей я не стану говорить о значении и роли Леонова в русской литературе. Скажу несколько об ином. О двух, на мой взгляд, важных и показательных вещах.

Да, о Леонове написаны сотни диссертаций, тысячи статей. По нему защищались, и на нём делались большие деньги. Однако прочитан ли Леонов в полной мере? Понят ли? Ведь классификация его — примитивно, впрочем, конечно — не идёт дальше «советского писателя». Мол, вот был такой, режиму прислуживал, в шоколадных и шампанских ваннах плескался. Жил в своё удовольствие.

Это не так. Потому что охочих до славы и готовых заплатить за неё чем угодно — хоть сердцем, хоть душой — всегда роилось великое множество. Однако у большинства из них не было и сотой доли таланта Леонова. И главное — его масштаба. Леонов именно что масштабен в своём невероятном возвышении и над коллегами, и над эпохой. Он точно гигантский остров, громадой нависший над толщей воды, а после ушедший под неё, чтобы со временем, когда колокола прозвонят, вновь появится над гладью, заваленной мусором времени.

Сергей Есенин и Леонид Леонов
Сергей Есенин и Леонид Леонов

Последнее особенно актуально сегодня. Потому что после 1991 года Леонова постарались вычеркнуть, убрать из литературы. Прежде всего, для начала захотели узко его определить — советский писатель, как уже говорилось ранее. Мол, его время прошло, кончилось. Мол, Леонов остался там, рядом с похороненными красными вождями.

Меж тем в 1994 году в «Нашем современнике» вышел труд жизни писателя, который он создавал более полувека. Речь, конечно же, о монументальной «Пирамиде», изданной, к счастью, относительно недавно отдельной книгой. Понят ли, прочитан ли сей труд? Или опять узко определён и оставлен как нечто раритетное в чулане истории? К сожалению, скорее последнее.

В своей отличной статье для проекта «Современная русская литература» Владимир Очеретный отлично проанализировал «Пирамиду» Леонова, назвав его романом-наваждением. Автор говорит, что произведение задаёт две проекции для оценки прожитого века — снизу (из толщи воспоминаний) и сверху (с высоты прожитого). Но есть ещё одно — взгляд из центра, своего рода из гробницы, в которой лежит не только цивилизация прошлого, но и цивилизация будущего. Отчасти «Пирамида» — это послание, которое делает конструктор гигантской Игры. Послание, к слову, так до конца и не оформленное.

«Пирамида» Леонида Леонова
«Пирамида» Леонида Леонова
Иван Шилов © ИА REGNUM

И отчасти, да, именно эта неоформленность позволяет говорить о нереализованности произведения, относя его то к одному, то к другому высказыванию не из-за интерконтекстуальности, а из-за путаницы. Однако, на мой взгляд, иного послания от Леонова прозвучать и не могло, потому что он при всей своей монументальности и глыбообразности умел проходить сквозь смертельные рифы и опасные течения, но потерпел крах тогда, когда вода в принципе стала мёртвой. Леонид Максимович застыл посреди этого неживого океана, а после ушёл в небытие.

Происходящее в 90-х годах с Леоновым прекрасно иллюстрирует то, что переживала тогда вся русская литература. Вдруг стало всё можно, цензура исчезла, однако на её место пришла куда более цепкая и гадкая свобода невысказывания. Пигмеи оккупировали так называемый литературный процесс. Они втащили туда своих маленьких — таких же пигмейских — божков, а богов прошлого нарекли ложными и мёртвыми. Подобно тому, как обезумевшие варвары на майдане в Киеве разбивали кувалдами уникальный памятник Ленину, так и эти «литературные модераторы» принялись раскалывать писательские глыбы прошлых лет. Шолохов, Горький, Леонов, Фадеев — многим досталось. И не все пережили чудовищную эпоху варварства, пахнувшую удушливой колючей свободой…

Вот и с Леоновым: на время показалось, что он исчез, выпал из поля — и читать его больше некому, да и понимать тоже. Однако остров Леонида Максимовича спустя годы, пусть и эпоха «свободы» в литературе, по сути, не изменилась, чуть приподнялся над толщей мёртвой воды, не растолкав, но подтолкнув пигмеев. Леонов возвращается к читателю. Написана его блестящая биография (спасибо Захару Прилепину), переизданы его произведения, и главное — о нём вновь заговорили и читатели, и писатели, ещё не в полный голос, но достаточно. Глыба вновь собирается по осколкам.

Леонид Леонов
Леонид Леонов

Всё это — добрые вести. Ведь каким бы ни был человеком Леонов, писателем он являлся монументальным. Великим русским писателем, а это высшее признание. Почти небожитель. И возвращение, пусть и неполное, до конца не оформившееся, Леонида Максимовича важно ещё и вот чем: зарождается надежда, что вернутся в литературу и остальные, намеренно забытые. Что вспомнят Георгия Семёнова и Георгия Бакланова, Леонида Бородина и Василия Белова, что с куда большим уважением отнесутся к ещё живому Юрию Бондареву.

И я не говорю о реванше, нет — не смею даже грезить о нём, хотя так хотелось бы — речь исключительно о том, чтобы каждый писатель в итоге получил то, чего он действительно заслуживает. А место Леонова — оно на вершине пирамиды русской литературы. Среди более чем достойной компании. Той, которую когда-то озвучил Максим Горький в предисловии к французскому изданию книги Леонова: «Автор — один из наиболее крупных представителей той группы современных советских литераторов, которые продолжают дело классической русской литературы — дело Пушкина, Грибоедова, Гоголя, Тургенева, Достоевского и Льва Толстого».