"Умерших людей не убирали из квартир, и мы боялись выходить из комнаты": Блокада глазами девятилетней девочки

Тихвин, 5 мая 2006, 08:09 — REGNUM  Ирина Виноградова родилась 10 февраля 1932 года в Петергофе под Ленинградом, потом вместе с мамой Антониной Григорьевной уехала в Таллин, где пошла в первый класс. Когда началась война, ее отец был призван по мобилизации в народное ополчение, а маленькая Ира с мамой эвакуированы - сначала из Таллина в Ленинград, а спустя год, пережив самый страшный год блокады, - в Новосибирск. Как выглядела блокада глазами девятилетней девочки - об этом Ирина Анатольевна рассказала в интервью корреспонденту ИА REGNUM.

ИА REGNUM: Вы помните тот день, когда началась война?

Мы с мамой жили в Таллине, куда ее перевели по службе. Она работала в медико-санитарном отделе штаба флота. А я, девятилетняя, училась в первом классе. Когда началась война, был дивный день. Мирный-мирный. Тихий-тихий. Голубое-голубое небо. А в небе летел и жужжал самолет. Раздражающе как-то. На этом фоне все вдруг стали говорить: "Началась война". Забегали, начали куда-то собираться... И мне стало понятно, что в жизни произошло что-то страшное. То, что перевернет жизнь. Это предчувствие сбылось.

Война перевернула жизнь, изменила судьбу. Я родилась в Петергофе - это изумительно красивое место: дворцы, фонтаны, Ольгин пруд, липовая аллея вокруг него, огромные стрекозы всегда летом летали. Мир. Тишина. Спокойствие. Хорошая налаженная мирная жизнь. У моего отца, он, кстати, сразу ушел в народное ополчение, было шестеро братьев, а у мамы - два брата и три сестры. Представляете, сколько бы у меня было бы дядьев и теток, сестер и братьев? Сколько бы я любви от них получила... А на самом деле никого не оказалось. Кто-то погиб в голод, кто-то на войне, кого-то разбросало. И я очутилась здесь, в Новосибирске, за три с лишним тысячи километров от своей родины.

ИА REGNUM: Во время войны - когда было страшнее всего?

Самое страшное военное впечатление - чисто эмоциональное - связано с дорогой в Петергоф из Таллина. Мы ехали на поезде, из которого никто никуда не выходил. Уже налетали немецкие самолеты, было страшно. Плакали дети, женщины. По приезде в Петергоф мы собрали минимум вещей и сразу же отправились в Ленинград. Немцы наступали очень быстро. И уже в сентябре по основной дороге в город из-под Ленинграда уходили деревни. Понурые люди с узелками - уходили с нажитых мест и гнали коров, овец. А весь скот - выл. И было какое-то ужасное состояние души. И еще, еще дымом пахло. И войной.

ИА REGNUM: Где вы жили в Ленинграде?

В Ленинграде мы жили в чьей-то квартире у Финляндского вокзала - я, мама, сестра мамы - тетя Зина, двое ее детей - Юра и Верочка, и их нянька. В эту же квартиру, в другие комнаты - а она была большая - населили много семей. В нашей комнате стоял шкаф с хорошими книгами и красивыми открытками и репродукциями. Мы втроем, пока мама и тетя были на работе, все это рассматривали, читали. И нам было очень интересно. В тот момент мы чувствовали себя защищенными. Кроме того, нам приносили хлеб, и все время светило солнышко, Ленинград был очень солнечным. Что такое война мы поняли не сразу.

Да и первая бомбежка нас не очень-то испугала. Мы ушли в бомбоубежище, а когда вернулись, то обнаружили выбитое окно, очевидно, взрывной волной, и осколок - на том месте, где спала моя сестра Верочка. Потом мы почему-то перестали ходить в бомбоубежище. И очень быстро наступил голод, стремительно. Тогда-то и нависло над Ленинградом пасмурное небо. Стало холодно, голодно, одиноко, страшно и беззащитно.

ИА REGNUM: Как вы спасались от холода?

Мы втроем лежали в кровати - в шапках-ушанках меховых, в пальто, валенках, а сверху на нас еще набрасывали много-много одеял и уходили на работу. Мама работала в штабе флота и шла от Финляндского вокзала до 16 линии Васильевского острова. Когда я потом училась в университете, я посмотрела по карте расстояние от нашего дома до ее работы и поняла, что сама не смогла бы так далеко ходить. По холоду, мимо трупов, не евши ничего. Мама была тогда очень тощая - кожа и кости...

ИА REGNUM: А что вы ели?

Мама с тетей, когда возвращались с работы, засовывали нам под одеяла маленькие кусочки хлеба. Нянька тоже получала по карточкам хлеб, но недолго - потом она случайно потеряла эти карточки

Я не помню, чтобы мы ели кошек, собак. Нам давали какое-то съедобное варево. Но не могу сказать об этом точно, а врать не хочется. Декабрь-январь-февраль мы точно ели только хлеб, а точнее 125 грамм на человека непонятно чего. Тогда ведь ученые придумали добавлять в него что-то из целлюлозы. То есть, там не только мука была, но и масса съедобных добавок. На самом деле, малосъедобных, конечно.

А потом у нас вымерзла и вымерла вся квартира. Умерших людей не убирали, и это было страшно. Мы боялись выходить из комнаты. А однажды в коридоре, я запомнила это, умирал татарин. Он хрипел, кричал, кашлял, а мы ничего не могли поделать. Просто сжались втроем в комочек... Было очень страшно и жутко.

Символом жизни была для меня девочка - она жила в том же доме, что и мы, и была как принцесса, в бархатной шубке с пушистым воротничком. Она ходила прямо, изящно - будто балерина. И я всегда на нее смотрела, когда она шла в бомбоубежище. Вот она идет туда, вот выходит, и мне радостно - она живая. Значит, и жизнь продолжается.

...А потом умерла тетя. Юру и Верочку мама отдала в детский дом, который сразу же эвакуировали. Благодаря этому они и спаслись, ведь в детдоме их отмыли и хотя бы кормили. А меня мама на саночках, потому что я сама ослабла и не могла ходить, увезла к себе на работу - в штаб военно-морского флота.

Там в основном были мужчины, а я - один ребеночек. Взрослые - удивительные люди. Они были очень добры, ласковы, несмотря на то, что сами голодали, приносили мне что-нибудь. Маленькие кусочки хлеба, что-то типа киселя... Я думаю, так во все времена, когда трудно.

А потом пришла весна, и начались бомбежки с обстрелами. Флот стоял на Неве, и после каждой "порции" немецкой атаки оттуда несли раненых. Мы же сидели в штабе на первом этаже нашего двухэтажного домика и пережидали бомбежку. Военные по очереди усаживали меня на колени, и мне казалось, что я придаю им храбрости, поднимаю настроение. Вокруг, конечно, творился кромешный ад: отовсюду стреляли, свистели бомбы, рвались снаряды...

ИА REGNUM: А почему не ходили в бомбоубежища?

От взрывов бомбоубежища засыпало, а откапывать их было некому. Где-то откапывали, где-то - нет. Люди ведь были очень слабы, многие умирали во время бомбежек, остальные сидели по углам и носу никуда не совали. Уже потом, после войны, если я ходила в кино, то непременно сидела с краю. Никогда не входила в набитый автобус. И до сих пор очень боюсь тесноты и замкнутых пространств.

От блокады вообще осталось нездоровье. Уже потом, когда мы были эвакуированы в Новосибирск, осели здесь, встретили победу над фашистами, и жизнь, вроде бы, наладилась, я все равно не могла веселиться. Вот все дети вокруг прыгали, играли, а я - нет. И я всегда чувствовала себя нездоровой. Это тоже последствие войны.

ИА REGNUM: Когда вы приехали в Новосибирск?

В Новосибирск нас эвакуировали в 1942 году, после первой суровой блокадной зимы. Тогда, а это был август, из Ленинграда отправляли всех детей. Сначала от Финляндского вокзала до Ладожского озера мы ехали на поезде. И случилось страшное - мама чуть было не отстала. Когда поезд почему-то остановился, из вагонов вышли люди, и вместе с ними моя мама. Вдруг поезд тронулся, начал набирать скорость. Я испугалась, выглянула в дверь и вижу, что мама бежит за вагоном, явно отставая. Тогда меня охватили ужас и отчаяние. Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы поезд так же внезапно, как и пошел, не остановился. Ну а так все было более-менее спокойно. А вот когда на небольшом катере нас перевозили через Ладогу, все испугались и запаниковали - неожиданно налетели самолеты. Но бомбежки почему-то не было. Кстати, после того, как мы переплыли через Ладогу, нас покормили. Манным супом. Это было не только невероятно вкусно, но и очень разумно. Ведь кушать мы разучились, и желудки совсем не работали. Этот суп я запомнила и очень полюбила, и с той поры очень часто варю его себе.

ИА REGNUM: А потом ехали на поезде?

Да, добирались в "теплушках" - товарных вагонах с верхними полками. На станциях было организовано питание, и нам, как всем эвакуированным, давали еду. Ехали мы очень долго, казалось, что вечность. Но уже было не так страшно. Все нас приветливо встречали, и относились с жалостью. Это и понятно - мы ни на кого не были похожи - просто скелеты, и все.

ИА REGNUM: Где вы жили в Новосибирске?

Нам повезло, потому что сюда была эвакуирована моя тетя, мамина сестра, с заводом. И мы некоторое время жили вместе с ней в одной большой комнате. А потом начали снимать квартиру. Топили печь углем, стены все время отсыревали, и зимой с них постоянно капало. Спустя время я снова стала учиться в школе, а мама продолжила работать машинисткой в штабе СибВО. Она была удивительно грамотным человеком, поэтому ее ценили.

ИА REGNUM: Помните, как объявили о победе над фашистами?

Мы все ждали победу, знали, что война закончится. И вот - 9 мая. Прекрасный солнечный день. Вдруг по громкоговорителям объявляют, что наши победили, что акт о капитуляции подписан... А война, долгая, кровавая война, наконец-то закончилась. Все обрадовались, закричали и бежали на площадь возле картинной галереи. Там плакали, обнимались - и знакомые, и незнакомые, такое всеобщее ликование было в народе. Так же все радовались, когда Гагарин в космос полетел. Это редкое чувство, когда в едином порыве народ ликует. И тогда пришло ощущение, что жизнь начнет меняться. У меня, например, появилась мысль - ну все, поеду в Ленинград. Но не получилось. Я всю жизнь хотела туда вернуться, это моя родина...

От ИА REGNUM:

Окончив в Новосибирске школу №54, Ирина вернулась на родину, где поступила на отделение востоковедения в Ленинградский университет. Однако после университета не смогла остаться в любимом городе - вернулась к болевшей маме. Сначала работала корректором в газете "Вечерний Новосибирск", а потом устроилась редактором в редакцию для детей и юношества на Новосибирском телевидении. Затем вышла замуж, переехала в новосибирский Академгородок. Стала заниматься пропагандой научных знаний, достижений сибирских ученых - сначала на телевидении, затем в газете "Наука в Сибири". В 1988 году вышла на пенсию, а несколько лет назад увлеклась фотографией - Ирина Анатольевна делает удивительные кадры, фотографируя цветы макросъемкой. Несколько раз организовывала выставку фотографий. В 2004 году редколлегией, куда вошла Ирина Виноградова, была издана книга "900 блокадных дней". Эта книга - сборник воспоминаний блокадников, живущих в Академгородке.

Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl+Enter, чтобы отослать информацию редактору.
Главное сегодня
NB!
26.02.17
Рафаэль Корреа: «Шпионы не дали Ленину Морено пройти в первом туре»
NB!
26.02.17
Собачий террор: свердловчане обвиняют службы отлова собак в бездействии
NB!
26.02.17
Лионель Месси в очередной раз принес «Барселоне» 2 очка
NB!
26.02.17
Пушков о провале информатора WADA Степановой: «Все силы ушли на доносы»
NB!
26.02.17
Савченко в Донбассе: почему это так пугает Киев
NB!
26.02.17
Великий пост дарует великие возможности
NB!
26.02.17
«Крысиное царство» губернатора Анатолия Артамонова
NB!
26.02.17
Басурин: Украинские нацбатальоны освободили Донецкую фильтровальную станцию
NB!
26.02.17
Из акронима ИГИЛ / ИГИС* пора убрать определение «исламское»
NB!
26.02.17
Бои рыцарей ко Дню защитника Отечества
NB!
26.02.17
Нагорный Карабах: кто заинтересован в военной эскалации
NB!
26.02.17
Главком ВКС РФ: В 2017 году армия закупит 160 новых самолетов и вертолетов
NB!
26.02.17
Бесцензурная и религиозная страсть
NB!
26.02.17
Поэма Санкт-Петербурга: Небо
NB!
26.02.17
Вандалы из группировки «Азов» разрисовали российский банк в Одессе
NB!
26.02.17
Япония хочет лечить жителей южных Курил по интернету
NB!
26.02.17
Трамп саркастически прокомментировал назначение Тома Переса
NB!
26.02.17
Арестован глава киргизской партии «Ата Мекен» Омурбек Текебаев
NB!
26.02.17
Выборы в Эквадоре: удастся ли Корреа «добежать до бельгийской границы»?
NB!
26.02.17
«Народный автомобиль»: сильнее Гитлера и «дизельгейта»
NB!
25.02.17
Фильм о Клинтон завоевал антипремию «Золотая малина»
NB!
25.02.17
«Бавария» уничтожила «Гамбург» 8:0 в 1000-м матче Карло Анчелотти