Как живет, к чему стремится, о чем мечтает современный российский рабочий? 42-летний Василий Кухтин работает на заводе, занимается сборкой судов, получает хорошую зарплату, строит дом, вкладывается в образование детей — и ощущает себя человеком, нашедшим свое назначение. Недавно его портрет пополнил доску почета в центре Рыбинска — так Василий оказался одним из двадцати лучших граждан своего города. В интервью главному редактору ИА Регнум Василий рассказал о кораблях штучного производства, тяжести и ценности ручного труда, своем отношении к сверхурочной работе, важности похвалы, квартирном вопросе (или, скорее, квартирном ответе) — и о том, как можно стать счастливым, просто занимаясь любимым делом ради семьи и страны. С гордостью и удовольствием — Друзья, добрый день. Сегодня мы в гостях на заводе в Рыбинске у Василия Кухтина. Он работает судосборщиком. Василий, что вы делаете? — Строим корабли. Наша профессия — строительство больших и маломерных судов, военных, гражданских, разного назначения. — И как вы стали судосборщиком? — В свое время получил такое образование: столяр-плотник судовой. А жизнь повернулась так, что пришлось переквалифицироваться и попробовать себя в судостроении, непосредственно в постройке кораблей. И вот уже восемнадцать лет — верой и правдой тружусь. — Интересно здесь работать? — Да, очень. Я люблю профессию свою и даже горжусь ей. Каждый проект нового судна чем-то интересен, он отличается от предыдущих. Водоизмещение разное, конструктив… Но бывают и серии, конечно, мы вот делали заказ для МЧС — 44 маломерных судна, они все одинаковые, как конвейером — в три смены — работали. Но чаще конвейера такого нет, и в основном штучные заказы. То есть каждый заказ интересен по-своему. — Эта работа отнимает много физических сил? — Именно наша профессия очень физически тяжела. Приходится работать с толстыми металлами, с деталями… Не всё, не всегда и не везде можно подать краном. Приходится иногда руками. Но я работаю с удовольствием. Мне нравится. Домой прихожу усталым, но меня встречает любящая жена… И дети. Всё хорошо. Усталость уходит. — А сколько у вас детей? — Двое детей. Старшей 20 будет, учится в Финансовом университете при правительстве Российской Федерации, в Ярославле. — Вы родились в Рыбинске? — Да, я коренной рыбинец, родился здесь, работаю. И дальше буду жить в Рыбинске. — Лучше, чтобы дети все-таки в Рыбинске остались или поехали в какие-то другие города, побольше? — Любому родителю хочется, чтобы дети были рядом. Но если судьба сложится так, пусть будут успешными в другом городе — и это будет только счастье. Сверхурочное дело — Сколько часов в день вы работаете? — Если без вечерений, без срочных заказов — обычно с восьми до пяти. Если есть срочные заказы, то дополнительные смены берем. Когда есть потребность у работодателя сократить срок строительства, приходится работать уже сверхурочно. — Ваши суда, я слышала, патрулируют в Крыму? — Да, охраняют Крымский мост. — Для вас это важно? — Конечно. Чувствую, наверное, гордость за то, что внес свой вклад, как бы частичку себя. А есть среди наших и такие суда, которые охраняют рубежи нашей Родины. — Вы готовы работать сверхурочно главным образом за деньги — или потому что Родина сейчас нуждается в защите? — Эти два фактора неразделимы. В любом случае, если мы нужны, мы идем навстречу. — А если бы это было как во времена Великой Отечественной войны, когда деньги не играли большой роли? — Ну, я думаю, так же. Я думаю, многие бы согласились. Все-таки я считаю себя патриотом. За свою страну я готов. Если нужно — значит, нужно. — Для вас патриот — это кто? — Человек, который не будет смотреть по сторонам, когда его страна в нем нуждается. Не будет искать, где лучше, где легче, а постарается сделать так, чтобы и мне, и по возможности другим жилось лучше здесь. — Если бы вам сказали: Василий, вот, пожалуйста, курортное местечко в Испании. Вот тебе домик. Конечно, сейчас твоя страна будет в опасности, нужны очень рабочие руки. Но ты езжай туда, это бесплатно. Вы бы что выбрали? — Это даже не обсуждалось бы. Мне не нужно, неинтересно это. Я вот лучше помогу здесь, чем поеду отдыхать, если здесь, допустим, будет плохо. — Боитесь, что ваша жизнь лишится смысла? — Наверное, да. — Вот я сказала, что вы судосборщик. А представьте, что вы идете просто по лесу и встретили кого-то, кто вас совсем не знает. Как бы вы представились? — Думаю, так бы я ответил: «Я Василий Кухтин, живу в Рыбинске. Я человек на своем месте». Не только деньги — Действительно ли в таких маленьких городах, как Рыбинск, можно чувствовать себя на своем месте? — Да, конечно. Это же всё зависит не только от воспитания… И от твоего круга общения тоже. И от того времени, когда ты подрастал. Когда я рос, были у нас интересы заграничные, американские. Вроде бы как тоже должно хотеться… Но мне неинтересно, я не хочу. Не было никогда у меня желания уехать в другую страну. Вообще никогда. — И даже в другой город? — Никогда. Я вот почему-то ощущаю, что, если я здесь родился, я здесь и буду дальше жить. — И мы можем сказать, что вы счастливый человек? — Да, я счастливый человек. — А скажите, как вы это поняли? Было такое озарение — «я на своем месте» — или это незаметно произошло? — Это опыт. Ты с каждым годом становишься опытнее. И, соответственно, на какие-то вещи начинаешь смотреть по-другому. Когда я только устроился, пришел сюда, первые мысли были, честно говоря, как заработать денег. — Это нормальное желание. — Сейчас уже, да, естественно, денег всё равно хочется заработать, но ты уже смотришь не только туда. Я пришел не таким уж специалистом квалифицированным. Спустя какое-то время пошел в учебный центр, где мы повышаем квалификацию, разряды, получаем дополнительные профессии. И это интересно! Мне вот, мне вообще судостроение интересно. И работать с чертежами. Но всё равно нужно время, когда ты вникнешь, всё поймешь. Всё интересно. — У вас по мере опыта появилось это понимание, когда вы уже стали ценным специалистом? — Да, и я показываю это своей работой. И руководители поощряют. Есть отдача! Если работать и не видеть, что тебя замечают и ценят, это одно. А когда ты видишь, что тебя ценят, уже какое-то отношение к тебе, то это вдвойне приятно. И хочется еще расти. — Когда началась СВО, этой отдачи, по вашему мнению, больше стало? — Это сложно. У нас в тот момент еще не было проектов, которые приближали бы победу. У нас шло всё своим чередом, не было ничего лучше, ничего хуже. Примерно ровно всё. — Вы и ваш коллектив поняли, что случилось, почему это? — Ну конечно, конечно, все поняли. Это все-таки знакомые, друзья, которые сейчас находятся там. Есть люди с нашего цеха, которые ушли добровольно. — Не было таких настроений: ну и зачем, теперь жизнь станет хуже, всё будет дорожать? — Таких мыслей не было. Дорожать — ну это неизбежно. Но лучше бить врага на его территории, чем пустить на свою. — Были у вас среди ваших знакомых те, кто сбежал от мобилизации? — Нет, не слышал о таких. Лицо с доски почёта — А вы помните свой самый счастливый момент на работе? — Самый счастливый момент, наверное, — это когда меня представили к награде с занесением на доску почёта городскую. — Где эта доска почёта? — В центре города, на площади. Ну очень приятно, конечно! Ну круто! — Круто, что люди будут проходить и читать: есть такой Василий Кухтин, он собирает суда? — Нет, круто в том плане, что мой труд поощряется. Вот это один из методов поощрения. — То есть это не то, что вы приходите, вкалываете, получаете зарплату, покупаете что-то домой… а еще и то, что для страны ваш труд важен? — Да, вот так и есть. Это очень приятно, и это большая честь — представлять мое предприятие. Ведь еще городские депутаты, комиссии всякие: отбор-то был. Не то, что там кандидатуру мою выдвинули… Двадцать человек выбрали. — А вот такая фантастическая ситуация. Ваша фотография может появиться на доске почёта на Красной площади в Москве или же на Красной площади в Рыбинске. Что выберете? — Конечно, Москву! Здесь-то я уже был (смеется). — А вдруг президент придет, почитает? — Знаете, как в КВН, когда маленький мальчик говорит: «Юлий Соломонович Гусман, вы можете сделать так, чтобы в детском саду закончились перебои с электричеством?» А ему говорят: «А почему ты у Юлия Соломоновича это спрашиваешь?» А рядом сидел президент. И он отвечает: «Кому надо, тот услышал». Так же здесь. Кому надо, тот услышит и увидит (смеется). — А вы когда узнали, вы пришли домой и жене сказали сразу? — Не сразу. Сначала пару дней переваривал… Я всё думал: правда, неправда? Когда дети узнали, жена — все радовались. — И что они сказали? — Молодец, круто! Младшая дочь сказала: «Я буду теперь ходить и всем говорить, что это — мой папа». — Это, кстати, очень мощно. А что там про вас написано? — Где я работаю. И профессия моя: сборщик корпусов металлических судов 5-го разряда. И портрет мой. — А вот по вашим ощущениям, почему, за что вас выбрали? Ну, если без скромности, по-честному, за что? — Ну, ведь любой труд оценивается. Я не знаю, как это сказать… Я не могу сказать, что я лучше кого-то. Нет, никогда не говорил и не буду говорить. Потому что я работаю в бригаде. Точнее, со своими напарниками, с коллегами, которые точно такие же работники. Можно просто работать и быть невидимым. А можно работать и еще в каких-то общественных мероприятиях заводских участвовать. — А вы участвовали? — Ну, да, ходили мы, говорили о заключении коллективных договоров, всякие беседы вели с директором. С нашим руководителем цеха я хожу. Директор нынешний наш — слава Богу, человек, который идет на контакт. Ходим на встречи, общаемся. — То есть это важно, чтобы предприятие, на которое вы работали, не просто выдавало деньги, а еще уважало вас? — Да, естественно, конечно. Должна обратная связь быть, а не в плане «тебе заплатили зарплату — и всё». Должен быть и диалог в том числе. — Дух вашего предприятия — он какой? Вот вы же на нем проработали, можно сказать, всю жизнь. Почему ни разу не ушли? Не захотели? Ведь это не только потому, что немного в Рыбинске предприятий. — Вот буквально недавно предприятие отметило 95-летний юбилей. Уже почти целый век. И, насколько я знаю, времена были разные, сложные и хорошие. Но предприятие всегда выходило из сложных ситуаций. И не было таких моментов, чтобы я задумывался о том, что здесь плохо и я пойду искать другое. Нет. Надеемся только на лучшее. Веранда дома своего — А как вы с женой познакомились? — На танцах. — Вы на танцы ходили? А где? — Это было в 2000 году. И далеко, не в городе. — И вы смогли купить себе жилье? — Да, была возможность. По программе «Молодая семья». Не жилье давали, а субсидию небольшую. Взяли ипотеку. Дети были уже. — И вы уже закрыли эту ипотеку? — Да, всё выплатили, слава Богу. — А теперь на что собираете? — Теперь дочь старшая учится. Ну и дом строим здесь, в Рыбинске. — А о чем вы мечтаете в своей семейной жизни? — Самое главное, чтобы у детей всё было хорошо. Чтобы дети устроили свою жизнь. А мы по возможности будем помогать. — Вы же не будете всю жизнь на заводе? Как вы видите свою жизнь после завода? — С чашечкой кофе на веранде… — И вы сможете себе это позволить? — Ну, я думаю, да. Мне до пенсии 13 лет осталось. Выйду в 55. — Тринадцать лет — много на таком заводе? — Ну, немало. — Но работу вы менять не собираетесь? Она же тяжелая. — Ну, тяжелая — но это работа. И она никак не может пересечься с моей личной жизнью. То есть да, на работе мне тяжело. Домой я прихожу, мне дома всё прекрасно. Это любимая работа, которая приносит неплохой доход. Просто сейчас, в нынешнее время, руками-то работать уже мало кто хочет. Вот молодежь: все — там блогеры, там в IT, вот эти сферы. А руками работать — мало кто. — А кто ж к вам тогда приходит? — Есть молодые люди, которые остаются после окончания колледжа. Из 20 человек двое-трое будут работать именно руками. И они придут к нам. Жить счастливо, ни в чем не нуждаясь — Вы знаете, я как-то была в гостях, в домике у тиктокеров. Это были очень молодые люди. Целыми днями они придумывали, какие глупые короткие видео они снимут, и я на них смотрела с огромной жалостью. Потому что человек — это звучит гордо, извините. А они свою жизнь расходуют на глупости для «Тик-Тока» — и человек уже не звучит гордо. Их руководители пугают: не соберешь трафик — пойдешь работать на завод. И работу на заводе они воспринимают как жуткое наказание. Вот вы этому блогеру как объяснили бы, почему на заводе можно быть счастливым? — Это, наверное, было бы сложно… Но я бы привел живой пример: можно работать на заводе за неплохие деньги — и жить счастливо, ни в чем не нуждаясь… — А он всё равно будет больше вас зарабатывать. — Ну, значит, я ему скажу, что тебе… надо куда-то в другое место. — Как сыну своему сказали бы? — Сейчас такая молодежь, что ее сложно вообще переубедить. Я, наверное, не нашел бы таких слов. Но я стал бы его поддерживать в той сфере, в которой он оставался бы человеком. Не каким-то примитивным, который изображает не понять чего. Есть же и адекватные тиктокеры, снимают неплохие видео, познавательные. Не ролики, где прыгают, бегают, катаются. Ведь везде есть нормальные. — А как бы вы объяснили, что завод — это не наказание? — Это работа, это жизнь. Она была, есть и будет. И да, какая-то часть выбирает одну сторону, другая часть идет на другую. Если бы я был подростком и мне бы сказали: ты будешь работать через 20 лет на заводе, — я бы тоже не поверил. — Вы этого не хотели? — Ну, не хотел. Просто я не видел себя никогда на заводе. — А как вы думаете, действительно ли есть люди, предрасположенные к работе на заводе? — Да, это есть. Есть люди, которые хотят, а есть люди, которые не могут. Он вроде и работает, но он не может. А у кого-то есть желание, но не получается, со второго, с пятого разу у него получится, и он будет дальше двигаться. — Над чем вы сейчас работаете? Если это можно рассказывать. — Да можно. Сейчас мы строим плавучий док. Это спуско-подъемное устройство для поднятия больших судов, для ремонта и обслуживания. — Вы его в работе увидите? — Может быть, когда-нибудь и увижу. — У вас такие глаза счастливые. Это всё еще вы находитесь под воздействием этой новости о доске почёта? — Ну да, конечно. — Я вас поздравляю. Я тоже очень рада, это действительно большое событие. — Спасибо!