Тайга, тайга, до самого горизонта тайга. Посреди этих просторов расположен маленький эвенкийский поселок Суринда. Там живут чуть более 400 человек, многие из которых проводят большую часть жизни в тайге неподалёку, пасут совхозные или свои собственные стада оленей. И так год за годом, век за веком. Цивилизация пришла в эти места в советскую эпоху, но люди её умело ассимилировали в свой традиционный быт. Вот и получилось так, что пользуются мобильными телефонами, но ездят верхом на оленях.

Эвенкийская тайга, вид с вертолёта
Эвенкийская тайга, вид с вертолёта
Юлия Невская © ИА REGNUM

Эвенкия находится за пределами территории, доступной для неподготовленных туристов, к северу от Красноярска. По карте видно, что это самое что ни на есть сердце страны. Здесь же находится озеро Виви, которое официально считается географическим центром России.

Добраться в сердце России непросто. Из Москвы мы летели до Красноярска, а оттуда местным рейсом до эвенкийского сельского поселения Байкит. На подлете к Байкиту из иллюминатора открывалась захватывающая дух картина: тайга, сколько хватает обзора, реки, озера, дымка тумана над деревьями и огромная луна.

Сообщение с большинством населенных пунктов Эвенкии осуществляется по воздуху.
Сообщение с большинством населенных пунктов Эвенкии осуществляется по воздуху.
Юлия Невская © ИА REGNUM

Перед самой посадкой капитан коротко сказал: «Сесть не можем, летим обратно в Красноярск».

Оказалось, что здесь это частая ситуация и местные самолеты всегда заправляются так, чтобы хватило на незапланированный обратный путь. В Эвенкии мы смогли приземлиться только на следующий день, и то пилот сажал самолет на свой страх и риск, потому что погодные условия всё равно оставались сложными. Дальше 111 км от Байкита до Суринды можно было преодолеть только на вертолёте. Для жителей Эвенкии он — привычная «крылатая маршрутка». Сообщение между населенными пунктами в основном происходит по воздуху.

Вид на поселок Суринда с вертолета. Сообщение с поселком происходит в основном по воздуху. И люди, и почта, и товары доставляются вертолетами. Зимой сюда можно добраться по зимнику, но это очень долгий путь.
Вид на поселок Суринда с вертолета. Сообщение с поселком происходит в основном по воздуху. И люди, и почта, и товары доставляются вертолетами. Зимой сюда можно добраться по зимнику, но это очень долгий путь.
Юлия Невская © ИА REGNUM

Поселок сверху выглядит как россыпь домиков, они появляются совершенно неожиданно. Долго летишь над нетронутыми пейзажами тайги, и вдруг — места обитания людей. Суринда — центр таёжного оленеводств. Здесь находится единственное в районе хозяйство этой отрасли, но выживать ему непросто.

Река Сурингда, на берегу которой стоит посёлок. Название посёлка и реки отличается всего на одну букву
Река Сурингда, на берегу которой стоит посёлок. Название посёлка и реки отличается всего на одну букву
Юлия Невская © ИА REGNUM

«30−40 лет назад было 12 000 голов, а сейчас осталось 400», — рассказывает глава поселка Татьяна Саватеева. «Тогда другое время было. А сейчас со всем справляемся сами. Но в любом случае жизнь продолжается и традиции наши не поменялись».

Глава посёлка Суринда Саватеева Татьяна Аркадьевна
Глава посёлка Суринда Саватеева Татьяна Аркадьевна
Юлия Невская © ИА REGNUM

Татьяна уже около 20 лет руководит посёлком. Она с теплом рассказывает о вверенной ей территории: «Производства здесь никакого нет, люди в основном работают в тайге или на объектах ЖКХ. В посёлке есть школа-интернат, детский сад, творческий клуб и недавно построили новый ФАП (фельдшерско-акушерский пункт)».

Дома в посёлке в основном построены ещё в советские времена.
Дома в посёлке в основном построены ещё в советские времена.
Юлия Невская © ИА REGNUM

В Суринде много детей, они учатся в местной школе-интернате. Обучение в тундре невозможно, поэтому дети оленеводов в Эвенкии, как и в более северных регионах, в 6−7 лет уезжают из родительских стойбищ в населённые пункты. И они сами, и их педагоги рассказывают, что такая смена тяжело даётся детям из кочевых семей, которые цивилизации и не видели. Тем, кто сам из Суринды, проще: хотя родители большую часть времени в тайге, место им всё равно не чужое.

Артём и Паша, как и все другие эвенкийские мальчики, с детства учатся ремеслу оленеводов, жизни в тайге и езде верхом на оленях, которая принята только у эвенков.
Артём и Паша, как и все другие эвенкийские мальчики, с детства учатся ремеслу оленеводов, жизни в тайге и езде верхом на оленях, которая принята только у эвенков.
Юлия Невская © ИА REGNUM

В Суриндинской школе изучают общеобразовательные дисциплины по общей федеральной программе. Но к привычному перечню из алгебры и географии добавляется ещё и родной эвенкийский язык.

Девочки из местной школы-интерната: Валя, Катя и Кристина.
Девочки из местной школы-интерната: Валя, Катя и Кристина.
Юлия Невская © ИА REGNUM

«С друзьями мы в основном на русском говорим, с родителями часто на эвенкийском, а с бабушкой и дедушкой только на эвенкийском», — рассказывает пятнадцатилетний Рома.

Рома родился и вырос в Суринде.
Рома родился и вырос в Суринде.
Юлия Невская © ИА REGNUM

Дополнительные развивающие занятия есть в самой школе и в местном клубе.

Изображение традиционного быта эвенков внутри дома культуры.
Изображение традиционного быта эвенков внутри дома культуры.
Юлия Невская © ИА REGNUM
Танцевальный коллектив поселка Суринда исполняет традиционные народные танцы.
Танцевальный коллектив — гордость посёлка. Он выступает на фестивалях в разным городах России, знакомя зрителей с традиционной эвенкийской культурой.
Танцевальный коллектив поселка Суринда исполняет традиционные народные танцы.
Юлия Невская © ИА REGNUM
Танцевальный коллектив — гордость посёлка. Он выступает на фестивалях в разным городах России, знакомя зрителей с традиционной эвенкийской культурой.

Юлия Невская © ИА REGNUM

«Я занимаюсь танцами и шахматами, а мальчики у нас в основном в футбол играют», — рассказывает Катя, ученица местной школы. Её родители, в отличие от многих других, не уходят в тайгу, оба работают на местной гидроэлектростанции. Отец занимается техническим обслуживанием, а мама — документацией. После школы Катя собирается уехать учиться на «большую землю» и стать экономистом, юристом или врачом. Время на выбор у нее ещё есть.

Катя учится в суриндинской школе-интернате, занимается танцами и шахматами. Её родители, в отличие от многих других, не уходят в тайгу, а работают на местной гидроэлектростанции.
Катя учится в суриндинской школе-интернате, занимается танцами и шахматами. Её родители, в отличие от многих других, не уходят в тайгу, а работают на местной гидроэлектростанции.
Юлия Невская © ИА REGNUM

Население посёлка в основном эвенки — это коренной малочисленный народ Енисейской Сибири. Они единственные из всех арктических этносов сибирского региона ездят верхом на оленях, а не только запрягают их в нарты.

Ульяна работает воспитателем в детском саду в поселке.
Ульяна работает воспитателем в детском саду в поселке.
Юлия Невская © ИА REGNUM
Руслан с дочерью, жители поселка Суринда. Дети с раннего возраста привыкают к традиционному быту.
Руслан с дочерью, жители поселка Суринда. Дети с раннего возраста привыкают к традиционному быту.
Юлия Невская © ИА REGNUM

«Я в седле с 5−6 лет, с этих пор и отцу в тайге помогаю», — рассказывает Павел, на вид ему лет 14−15.

С раннего возраста мальчиков обучают ремеслу оленевода.
С раннего возраста мальчиков обучают ремеслу оленевода.
Юлия Невская © ИА REGNUM
Старшие обучают младших, включая их в свою обычную деятельность. Олени – часть традиционного ремесла и привычного быта эвенков.
Рома ведёт своего оленя в тайгу.
Старшие обучают младших, включая их в свою обычную деятельность. Олени – часть традиционного ремесла и привычного быта эвенков.
Юлия Невская © ИА REGNUM
Рома ведёт своего оленя в тайгу.
Юлия Невская © ИА REGNUM

Для эвенков ездить верхом — как ходить, навык дети получают естественным образом в самом раннем возрасте. У соседних народов есть предания о воинах на оленях, тела которых были покрыты татуировками. Традиция татуироваться у эвенков ушла, а на оленях верхом ездить продолжают.

Артём и олень Барин. Артёма воспитывает дедушка, оленевод Пётр Филиппович. Мальчик с самого детства помогает ему в работе и растёт в тайге. В свои 11 лет он уже легко управляется с оленями.
Артём и олень Барин. Артёма воспитывает дедушка, оленевод Пётр Филиппович. Мальчик с самого детства помогает ему в работе и растёт в тайге. В свои 11 лет он уже легко управляется с оленями.
Юлия Невская © ИА REGNUM
Олень Артёма Барин.
Седло делается комфортным для долгих переходов.
Олень Артёма Барин.
Юлия Невская © ИА REGNUM
Седло делается комфортным для долгих переходов.
Юлия Невская © ИА REGNUM
Пётр Филиппович (53 года) — житель Суринды, дедушка Артёма. Всю жизнь занимается оленеводством, много лет работает в местном хозяйстве. Через два года он должен выйти на пенсию, но все равно планирует продолжить работать.
Пётр Филиппович (53 года) — житель Суринды, дедушка Артёма. Всю жизнь занимается оленеводством, много лет работает в местном хозяйстве. Через два года он должен выйти на пенсию, но все равно планирует продолжить работать.
Юлия Невская © ИА REGNUM

Зимняя температура в Суринде опускается ниже — 60, но официально поселок был признан Арктической зоной только в 2020 году. Это хорошая новость для местного населения, потому что принадлежность к Арктической зоне предполагает различные льготы и программы финансирования.

Олег и Руслан. Местные жители используют снегоходы не только в холодное время года.
Олег и Руслан. Местные жители используют снегоходы не только в холодное время года.
Юлия Невская © ИА REGNUM

Тогда же региональная администрации решила провести эксперимент — построить в посёлке современное энергоемкое жилье и попробовать развивать туризм. Начали со строительства этнодеревни, причем решили разместить её не рядом с посёлком, а на его территории, прямо на берегу одноименной реки. Проект только стартовал, но местные уже возлагают на него большие надежды.

Первые постройки этнодеревни, которую планируют создать на территории Суринды. Каркасы чумов обычно покрыты шкурами, сейчас их сняли из-за сырой погоды.
Первые постройки этнодеревни, которую планируют создать на территории Суринды. Каркасы чумов обычно покрыты шкурами, сейчас их сняли из-за сырой погоды.
Юлия Невская © ИА REGNUM

В 2021 году в поселке установили сотовую вышку МТС, впервые здесь появилась связь и даже мобильный интернет. Молодые быстро перестроились, но старшее поколение привыкает медленно.

Вид на посёлок Суринда
Вид на посёлок Суринда
Юлия Невская © ИА REGNUM
Дворы посёлка Суринда.
Двор одного из домов в посёлке Суринда.
Дворы посёлка Суринда.
Юлия Невская © ИА REGNUM
Двор одного из домов в посёлке Суринда.
Юлия Невская © ИА REGNUM

Один из местных жителей, Алексей, проработавший в посёлке всю жизнь зоотехнологом, попросил прислать фотографии на почту. Но вместо ожидаемых букв e-mail, он начал диктовать:

«Байкитский район, поселок Суринда…».

Куркогир Алексей, специалист-зоотехник, житель посёлка Суринда
Куркогир Алексей, специалист-зоотехник, житель посёлка Суринда
Юлия Невская © ИА REGNUM

Спустя месяц работница московского отделения «Почты России» посмотрела на этот адрес на конверте с фотографиями и сказала:

«Быстро не дойдет, это чёрти где».

Вид на посёлок Суринда
Вид на посёлок Суринда
Юлия Невская © ИА REGNUM

Даже по меркам Эвенкии Суринда — труднодоступный посёлок, и сложно поверить, что он может выстоять в условиях современной глобализации. Но местные жители так много лет и так упорно сохраняют свой уклад, что хочется верить: он устоит. Даже минимальная поддержка со стороны властей может стать тем самым фактором, который превратит робкую надежду в перспективу.

Мальчики отправляются в тайгу.
Мальчики отправляются в тайгу.
Юлия Невская © ИА REGNUM

Будем надеется, что она у этого далекого северного посёлка будет: поголовье оленей начнет расти, местные смогут продолжить заниматься своим исконным делом, а для любителей тайги со всех частей страны сложится минимальная инфраструктура, которая позволит им приезжать в самое сердце России и видеть его таким, какое оно есть уже не один век.

Читайте ранее в этом сюжете: Белый город. Норильск