По новым данным ВЦИОМ, жители России всё меньше ходят на выборы. Доля тех, кто голосует, сократилась в 2021 году до 22% — по сравнению с 55% в 2004 году. Мало того, и другие формы политической активности продолжают терять популярность в глазах российского населения. Процесс этот идет в сторону уменьшения политического активизма и останавливаться вроде как не собирается.

Николай Васильевич Неврев. Чиновник 1888
Николай Васильевич Неврев. Чиновник 1888

Может быть, ситуация не столь мрачна, как следует из этого опроса? Да и почему, собственно, «мрачна», неужели российскому народу так плохо живется без политики? Вот обходятся же российские спортсмены без российского флага и гимна и отлично себя чувствуют. Мучаются, наверно, где-то очень глубоко в душе, но призовые места берут. Вот также и номинальные, по документам, граждане России потихоньку превращающиеся в ее население.

«Более всего мне ненавистен человеческий крик», говорил булгаковский Мастер. Что ж, добиться отсутствия всяких звуков можно разными способами. Так или иначе, а измеренное ВЦИОМ состояние говорит о наличии «тиши и глади». Но является ли оно также «Божьей благодатью», которую предполагает поговорка? И как же объясняют свое равнодушие к политической жизни те, кто был опрошен ВЦИОМ?

Выборы
Выборы
© ИА REGNUM

Прежде всего, многие в стране, судя по их ответам, не считают политическую систему России наличествующей в принципе. Нет, всё куда-то крутится, дела делаются, лозунги и баннеры про политику на улицах городов тут и там висят. Но всё это вроде как бюро ритуально-политических услуг, обеспечивающее необходимые приличия, дающее возможность убедиться, что и у нас всё как у людей. Но массовым участие в оказании таких услуг не может быть в принципе. Поэтому, наверно, пятая часть респондентов ВЦИОМ ответила, что «политикой должны заниматься профессионалы».

Люди держатся подальше от политики и потому, что не считают свои усилия чем-то существенным для изменения ситуации. В ответах ВЦИОМ это те 44% (28+16), которые объяснили, что на политику у них нет времени, и прямо заявили, что уверены в невозможности повлиять на политические реалии собственными усилиями. И пусть последних, открытых пессимистов, всего лишь 16%, от своих более скромных единомышленников, говорящих о неважности («отсутствии времени») политической активности, они не слишком отличаются. Таков результат многолетнего игнорирования всяких низовых инициатив, а также принятия руководством страны «антипопулистских» решений. Самым ярким из таких решений до сих пор была пенсионная реформа, и то ее рекордную антипопулярность грозит потеснить принудительная вакцинация. Такая вот «демократия». Кстати, о демократии: еще 19% респондентов ВЦИОМ не интересуются политикой потому, что «доверяют президенту» и, вероятно, просто не хотят ему мешать.

Хорошо это или плохо? Если считать окончательным добром для государства удобство управления, то добра в отсутствии российской политической системы, разумеется, много. Что ж, в Средние века крестьянское население прекрасно обходилось без какой-либо политической жизни, удовлетворяясь тезисом, что «король молится за нас, грешных». Всё поменялось, когда странам вдруг понадобился патриотизм и национальное самосознание, а то ведь до той поры крестьянам, да и не только им, было совершенно наплевать, как зовут того короля и кто он по национальности. Казалось бы, жителей России непрерывно убеждают в том, что «Родина в опасности». Только вот сцепление этой картинки с умами реальных граждан не сможет возникнуть, потому что в своем пути в сторону «человеческой нефти», политически подобной средневековому крестьянству, россияне продвинулись достаточно далеко. Если, конечно, ВЦИОМ всё правильно измерил и собственные глаза нас не обманывают. Так что все эти телевизионно-интернетные опасности воспринимают россияне как не свое дело, а занятие для тех самых политических профессионалов. Ну, максимум, могут поболеть за «своего рыцаря» на очередном спортивном или политическом турнире. Поэтому и «рыцари», возведенные в начальственное достоинство, не желают относиться к как бы согражданам иначе, как к безликой массе, управляемой при помощи угроз, окриков и народных гуляний. И чтоб никаких Робин Гудов. При этом низовая «политическая жизнь», все эти сельские сходы — пардон, «доля респондентов, заявивших об участии в домовых комитетах и местном самоуправлении, а также общественных, профсоюзных и религиозных организациях», — продолжают расти. Это нормально, ибо совсем без компании себе подобных человек не может.

Сельский сход. Бугурусланский уезд Самарская губерния. 1900—1903
Сельский сход. Бугурусланский уезд Самарская губерния. 1900—1903

Всё изображенное весьма благолепно, пока не наступает для государства время ответа на политический вызов. Но вызовов нет как нет, потому что то, для преодоления чего народ не нужен, вызовом не является. В итоге политическая система как механизм связи власти и народа оказывается не нужна. Вот только не спохватиться бы, когда она внезапно понадобится. Если кто-то из властных умельцев думает, что в Средневековье можно возвращаться безнаказанно, этот кто-то сильно ошибается. Оправдания «а на Западе тоже всё вот так отрегулировано» вряд ли кому-нибудь помогут в момент, когда возьмет да и наступит по-настоящему крупная катастрофа.

Итак, до какой степени мы хотели бы погрузиться в «благословенное» Средневековье? И до какой степени нам дадут это сделать обстоятельства?