Законопроект № 759 897−7 «О едином федеральном информационном регистре, содержащем сведения о населении Российской Федерации» был принят Госдумой 21 мая в третьем чтении. Проект документа, затрагивающего интересы каждого гражданина РФ, не был обсужден ни с представителями гражданского общества, ни с экспертным сообществом. Это уже вторая попытка принять законопроект в третьем чтении: 12 мая депутаты приняли решение вернуть законопроект к процедуре второго чтения, однако документ все-таки приняли без обсуждения и учета мнения экспертов. Свое отношение к спорной инициативе высказал корреспонденту ИА REGNUM экс-депутат Волгоградской областной думы, доктор исторических наук Михаил Таранцов.

Дарья Драй © ИА REGNUM

ИА REGNUM: Михаил Александрович, процедура принятия закона о едином информационном регистре обнажила общественную дискуссию, наблюдать которую мы можем в социальных сетях и в публикациях блогеров. Одни считают цифровизацию логичным следствием развития технологий и подчеркивают, что им нечего скрывать о себе, другие вспоминают антиутопии Хаксли и Оруэлла и пугают сограждан обществом тотального контроля и несвободы. Как вы считаете, таит ли в себе опасность наращивание цифровизации и как это связано с действующими карантинными ограничениями свобод граждан?

Михаил Таранцов: Есть разные мнения. Кто-то говорит, что это связано с карантином, кто-то говорит, что это с карантином вовсе никак не связано, и это те процессы, которые развиваются не только у нас, но и в мире всё последнее время. И мы тут в рамках общемировой тенденции всеобщей цифровизации находимся. Кто-то говорит, что последние два месяца карантина-самоизоляции просто актуализировали эту тему, больше ее обнажили. Но, на мой взгляд, эта тема ни вчера и не сегодня возникла. Совершенно очевидно, что это явление общемирового характера, которое возникло достаточно давно. И Россия сегодня так или иначе со своей спецификой вписывается в общемировую тенденцию.

Хорошо это или плохо? Сейчас идут большие споры в нашей стране. На мой личный взгляд, тенденция достаточно тревожная. Тревожность ее в следующем. Первое. Мне очень не нравится, что вся эта история с принятием соответствующего закона прошла без какого-то серьезного обсуждения. Совершенно, на мой взгляд, очевидно, что ситуация сегодняшнего дня не заставляет как-то форсировать события: бежать быстро-быстро и прямо срочно принимать этот закон. Совершенно точно у нас есть время. И я считаю, что это один из тех законов и одна из тех идей, которые предполагают и предполагала бы, на мой взгляд, очень серьезное всестороннее глубокое профессиональное обсуждение разными экспертами из разных групп населения с разных точек зрения. Это обсуждение было бы только полезно. Этого не происходит, и я считаю, что это не спроста. Видимо, немало в стране сил, в том числе и находящихся на верхних этажах власти, те, которые если и не определяют принятие решений, то во многом влияют на то, как эти решения готовятся и принимаются. Видимо, у кого-то есть серьезный интерес, чтобы эти обсуждения не состоялись и решения были приняты.

Михаил Таранцов
Михаил Таранцов
Vk.com/m.a.tarantsov

Второй момент. Я считаю, что мы — наша страна Россия — на сегодняшний момент и так уже серьезно продвинулись по пути цифровизации, по пути создания различных баз данных о гражданах нашей страны. Я считаю, что тот объем уже полученной сегодня информации различных официальных структур, государственных структур о гражданах страны — более чем серьезный. И прежде, чем делать следующий шаг — тот закон, который наш парламент с подачи правительства страны пытается принять — прежде чем делать этот шаг надо бы серьезно проанализировать ситуацию на сегодняшний день. Что мы создали за базы, какой их объем, кто ими пользуется, кто ими распоряжается, насколько они защищены, насколько они безопасны для нас как для граждан, которые фигурируют в этих базах. А ведь эти вопросы более чем серьезны. Уже на сегодняшний день та же база Пенсионного фонда — это огромная база. Мы сегодня идем за медицинской помощью и сплошь и рядом мы оставляем согласие на обработку персональных данных. Огромный массив данных собрал портал «Госуслуги». Мы идем устраиваться на работу, мы практически всегда там оставляем заявление о том, что даем право нашему работодателю работать с нашими персональными данными. Огромную базу создали наши банки, кредитные организации, прежде всего, Сбербанк, как самый крупный по числу вкладчиков.

Однако и в этой организации защита данных вызывает вопросы. Приведу личный пример, недавно я вынужден был поменять карту Сбербанка. После этого в течение четырех-пяти дней я (я не преувеличиваю) получил больше десяти звонков из различных банков с предложениями услуг. О чем это говорит? Только об одном — мои персональные данные стали достоянием большого количества структур, и, вероятно, утечка произошла не в составе большого массива данных, а одного конкретного гражданина после одной произведенной им рядовой банковской операции. Предположить что-то иное, кроме как утечку моих персональных данных, будучи в здравом уме, просто невозможно. Поэтому с этой точки зрения даже на сегодняшнем этапе те объемы информации о гражданах страны, которые у разных структур, коммерческих, государственных и прочих накоплены, нужно осмыслить, проанализировать. Тут надо понять, насколько у нас все эти данные защищены, кто ими пользуется — не пользуется. Почему постоянно идет информация — и это только та официальная информация, которая просачивается в информационное поле — о тех многочисленных, к сожалению, сегодня случаях утечки данных в открытый доступ, или когда ее просто тупо продают за какие-то большие или малые деньги. Вот именно это нужно осмыслить, прежде чем делать какой-то следующий шаг. Абсолютно в этом убежден.

Ну и, наконец, еще один момент. С точки зрения Конституции… Будущие поправки в конституцию оживили серьезную дискуссию о том, насколько хороша ныне действующая Конституция, насколько нужны те или иные поправки, которые сегодня пойдут на голосование. Но факт остается фактом: и в действующей Конституции, и в той редакции, которая, скорее всего, будет принята, вот эти позиции: тайна частной жизни, защита информации — эти статьи Конституции никто не отменял. Но мы видим, что уже сегодня существуют большие сомнения в том, насколько эти конституционные нормы действуют, насколько они обеспечиваются.

Конституция РФ.
Конституция РФ.
Татьяна Раджабова © ИА Красная Весна

Я считаю, что принятие этого законопроекта в еще большей степени поставит под сомнение реализацию этих конституционных положений, которые, еще раз повторю, действуют сегодня и совершенно точно будут действовать дальше. Поэтому повторяю: не нужно никуда торопиться, нужно все серьезно обсуждать.

Вообще моя позиция в том, что та информация, которую официальные государственные и частные коммерческие структуры на сегодняшний день уже имеют о гражданах страны, более чем достаточна. Она уже сегодня в каких-то моментах избыточна и не достаточно защищена.

ИА REGNUM: Какие еще риски несет в себе законопроект? Корректно ли говорить об угрозе не только гражданам, но и государству в целом?

Михаил Таранцов: Когда Москва вводила эти электронные пропуска, она потребовала и у представителей наших специальных служб данные на их сотрудников, их служебный и личный автотранспорт и другие данные. То есть тут вопросы, и касаются они не только наших конституционных прав, но и в обнимку идут вопросы национальной безопасности, государственной тайны. Насколько это все будет сегодня обеспечено? С учетом того, что так легко, к сожалению, мы наблюдаем, как персональные данные уходят непонятно кому, где гарантия, что эта информация, обеспечивающая интересы национальной безопасности, обороноспособности страны, не уйдет куда-то на сторону. Никакой гарантии нет.

А насколько есть гарантия, что эти персональные данные, которые уже сегодня есть, а если эксперимент будет продолжен, то их объем будет только увеличен, насколько есть гарантия, что эта информация не будет использоваться против человека, который будет высказывать какую-то альтернативную точку зрения. Причем даже не по каким-то стратегическим вопросам политики нашей страны, а даже по вопросам регионального и местного значения. И не будет ли искушения у чиновника местного или регионального уровня, получив каким-то образом доступ к этой базе данных, влиять на людей, выражающих активную гражданскую позицию? Эти вещи все очень серьезны, и они требуют чрезвычайно осторожного к себе подхода. Чрезвычайно осторожного.

ИА REGNUM: Как вы считаете, связана ли общемировая тенденция отказа государств от социальных функций с введением цифрового контроля?

Михаил Таранцов: Я считаю, что к любой ситуации нужно относиться максимально объективно, не впадать в панику, но и не стоять на позициях излишне упрощенного восприятия ситуации. Сегодня серьезно идет обсуждение тенденций по цифровизации вообще нашей жизни, усилению цифрового контроля и так далее. И, действительно, одно из мнений — я считаю, что оно как минимум имеет рациональное зерно — состоит в том, что эти цифровые технологии есть попытка и более серьезного в какой-то степени тотального контроля для того, чтобы контролировать население и пресекать его недовольство в тех случаях, когда уменьшение социальных гарантий, социальных благ вызывают у общества резкую реакцию.

Думаю, что точно рациональное зерно в этих рассуждениях есть, и какая-то подоплека в этом присутствует вне всякого сомнения. Хотя понятно, что цифровизация сегодня — это новый этап, новое веяние. Но важно, чтобы всякое дело выполняло свою позитивную функцию и несло положительные моменты, а не отрицательные. Похожий пример с интернетом, он может иметь разрушительную функцию, а может и созидательную. Так и здесь. То, что цифровая экономика развивается, то что появляются технологии, позволяющие человечеству жить и выходить на новый уровень развития — это, конечно, плюс. Но когда это все выворачивается для того, чтобы усилить контроль над человеком, над гражданином, над семьей, над большими группами населения, вмешиваться в частную жизнь человека и все больше переходить грань разумного соотношения контроля и свободы (ведь невозможно же жить в обществе и быть абсолютно свободным от него), когда эту грань разумного баланса переходят, то, конечно, это не может не вызывать тревогу.

Я считаю, что это та тема, где мы все должны реагировать и по меньшей мере свою обеспокоенность формулировать. А если будем видеть, что ситуация движется не в сферу логичного и правильного развития событий, то не просто высказывать свое неприятие, а использовать и другие методы, Конституцией и законодательством предусмотренные, для того чтобы повлиять на корректировку тех или иных решений, может, какие-то решения не допустить, а какие-то наоборот постараться провести с тем, чтобы вся эта ситуация оставалась в рамках здравого смысла и наших конституционных позиций.