В связи с карантинными мероприятиями, которые диктует миру эпидемия коронавируса, многие вынуждены длительное время находиться дома. За 23 нерабочих дня граждане России в полной мере пережили смешение и смещение базовых ритмов жизни: работа — отдых; рабочие дни — выходные дни; бодрствование — сон; прием пищи и многое другое. Психологи говорят, что это серьезная фрустрация (невозможность удовлетворить потребность).

Рене Магритт. Влюбленные. 1928
Рене Магритт. Влюбленные. 1928

В разговоре с корреспондентом ИА REGNUM кандидат психологических наук, врио директора Федерального государственного бюджетного научного учреждения «Психологический институт Российской академии образования» Павел Сергоманов рассказал, какие переживания испытывают в разных коронавирусных ситуациях.

ИА REGNUM: Павел Аркадьевич, не могли бы вы рассказать, как коронавирус «влияет» на психику человека в тот момент, когда он находится на лечении, в изоляции или самоизоляции?

Павел Сергоманов: Я не встречал исследований о том, как коронавирус влияет на психику. Вот именно так — вирус на психику. Наверняка на сложном молекулярном, клеточном и иных уровнях это как-то происходит. Просто не знаю. Я скажу о том, что, наверное, происходит с людьми в плане того, как строится переживание ситуации.

Наверное, речь идет о состоянии людей, попавших или вошедших сознательно в ту или иную ситуацию: в болезнь, в ожидание болезни, в изоляцию и в самоизоляцию. Заметьте, получаются разные ситуации — по сути своей очень разные. И динамики их развития будут разные. И интервенции (вмешательства в ситуации), наверное, будут разные. Переживание каждой ситуации во многом будет определяться именно этим.

Рене Магритт. Размышления одинокого прохожего. 1926
Рене Магритт. Размышления одинокого прохожего. 1926

ИА REGNUM: Что в данном контексте является принципиальным моментом?

Павел Сергоманов: Принципиально, ЧТО ИМЕННО ПРОИЗОШЛО в плане ответственности — человек «попал» в ситуацию — случайно, не намеренно, как иногда говорят — «влип». То есть он в нее сознательно не входил, не погружался, а как бы оказался — вдруг обнаружил, что он уже в неё вошёл и оттуда уже назад хода нет — только вперед. Кстати, часто люди отрицают, что они «куда-то попали» именно потому, что они туда не шли. Именно так. И пока человек не признает ситуацию, он будет закрыт к управлению ею и своим состоянием. Это может быть и шок. Он, конечно, рано или поздно проходит.

ИА REGNUM: Если на первом этапе человеку трудно признать, что он «влип», то что происходит потом?

Павел Сергоманов: Не думаю, к примеру, что кто-то сам себя заразил специально. Если такое и есть — то наверняка в совершенно незначительных масштабах. Возможно, кто-то так сделал по другим мотивам. Но в любом случае это определит восприятие и переживание человеком всего того, что с ним будет происходить. Но вообще, все это ужасно — переживание страшных болей, беспомощности, ожидания смерти. Это ужасно. Бесчеловечно.

И здоровое (неинфицированное) окружение человека, заболевшего опасной болезнью, тоже страшно страдает, если нарушаются сложившиеся до болезни отношения любви, привязанности, даже ненависти. В основной своей массе люди заражаются ненамеренно, не специально, даже несмотря на то, что идут на риск. Это значит, что они страдают от давления обстоятельств, они страдают без вины.

ИА REGNUM: Что вы можете сказать о гражданах, ожидающих результатов тестов на коронавирус?

Павел Сергоманов: Ожидание болезни. Это люди, которые, возможно, заражены, но у них пока нет симптомов болезни, нет болевых или иных неприятных ощущений. Это люди, вернувшиеся из зон эпидемии, люди, контактировавшие с больными. Наверное, главное, чем можно охарактеризовать их переживание, — это надежда на то, что вируса в их организме нет. Или что разрушительный эффект будет незначительным, а болезнь — легкой. Они тоже страдают без вины.

Оноре Домье. Мнимый Больной. 1673
Оноре Домье. Мнимый Больной. 1673

Заметьте, что внешняя экспрессия и формы переживания могут быть разными — от отрицания до погружения в депрессию, от саркастических форм переживания до глубоких творческих произведений. Кстати, творчество — один из самых мощных механизмов «развертывания» переживания и освобождения от него.

ИА REGNUM: Изолированные пациенты тоже ведут себя по-разному…

Павел Сергоманов: Изоляция. Причина и источник происхождения этой ситуации иные. И ответственность тоже. И переживание будет построено иначе — например, на сопротивлении изоляции. Изоляция, изолирование — это внешнее действие. Это понуждение. Оно, конечно, может быть принято человеком, но, как говорится, «совершенно не факт, что будет принято». В отличие от самоизоляции, когда действие и его переживание разворачивается как внутреннее, принятое со всеми его рисками и тяготами. Монастырь — не тюрьма. Хотя и здесь границы, а особенно экзистенциальные границы, весьма и весьма сложные.

И вот в самоизоляцию люди попадают, как говорится, «не под дулом пистолета» и «не по приговору суда». В самоизоляцию они попадают не по внешнему решению, а по внутреннему. Люди рассчитывают ресурсы, оценивают условия. Они не винят других в последствиях этой ситуации.

В целом я хочу сказать, что психологическое измерение, психологическое содержание этих ситуаций зачастую совсем не соответствует формальному, и люди переживают это и НАЗЫВАЮТ это так, как они это чувствуют и видят.

Да. И реагируют люди, исходя из внутренней ситуации, а не из внешней. Кстати, одна из драм управления ровно в этом и состоит — внешне это про одно, а переживание про другое. Говорить людям, что они «неправильно переживают», — может быть довольно серьезной ошибкой.

ИА REGNUM: Как минимизировать фрустрацию?

Павел Сергоманов: Фрустрация (невозможность удовлетворить потребность) — плохое состояние, и человеку, конечно, нужно выходить из этого состояния хотя бы за счет частичного удовлетворения — замещения потребного предмета на менее качественный, переключение на другие потребности и другое.

Винсент ван Гог. Едоки картофеля. 1885
Винсент ван Гог. Едоки картофеля. 1885

Вопрос в том, какие именно потребности фрустрированы. Знаете, есть пирамида Маслоу, где «низший», витальный уровень, будучи фрустрирован, может привести к довольно тяжелым последствиям. Человек не может долго находится без воды, еды или сна. Но в какой-то мере долго может «обходиться» без социального признания или творческой самореализации. Поэтому в карантин нужно запасаться едой, водой, высыпаться получше, меньше тревожиться и больше заниматься творчеством. Кстати, человек в каком-то смысле может замещать одни потребности другими, и если фрустрирован сон, то творчество может дать всплеск. Таким образом, человек может себе сказать — я не зря страдал.

Как уже сообщало ИА REGNUM, ранее Павел Сергоманов пояснил, почему утверждение «мир действительно уже не будет прежним» — не просто слова, это новая реальность, постпандемический мир, и почему из двух актуальных вопросов — «Кто виноват?» и «Что делать?» — он предпочитает третий: «А в чем, собственно, ситуация?»

Читайте ранее в этом сюжете: «По ту сторону пандемии»: почему мир действительно уже не будет прежним