Дэвид Харви. Социальная справедливость и город. М.: Новое литературное обозрение, 2019
Дэвид Харви. Социальная справедливость и город. М.: Новое литературное обозрение, 2019

Дэвид Харви. Социальная справедливость и город. М.: Новое литературное обозрение, 2019

Городская политика в нашем представлении стремительно сужается до лавочек, газонов и прочего косметического ремонта («благоустройства»). Впрочем, скандал с выделением в Москве 3,2 млрд рублей бывшему доверенному лицу мэра Собянина на бетонные бордюры накануне потенциального кризиса показывает, что даже ремонт в большом городе — больше, чем ремонт.

Города издавна были центрами сосредоточения и распределения богатств, ресурсов, труда, полученных с окрестных земель. В мегаполисы стекались деньги, товары и люди из деревень, из колоний или зависимых стран, из отдалённых регионов. В больших городах возводились величественные постройки — символы национальной мощи; здесь зарождалось «общество потребления», концентрировались «передовые» сектора услуг и финансов. Столицы становились главными аренами политических столкновений.

Потому городская политика мегаполисов и региональных центров — вопрос совсем не «технический»; сведение его к неприметному «благоустройству» связано с исключением граждан России из политики как таковой: у нас нет ни рычагов влияния на принимаемые решения, ни ясного понимания, что же именно решается. Реальный масштаб проблемы помогает увидеть один из известнейших географов и урбанистов Дэвид Харви в книге «Социальная справедливость и город». Работа первоначально увидела свет в 1973 году и касалась индустриальных городов, но была переиздана с некоторыми дополнениями в 2009 году, в эпоху агломераций и власти мировых финансов.

Харви много внимания уделяет тому, как в городе реализуется социальное неравенство: не только через вытеснение бедных с дорогих и хороших (по расположению, экологии, историческому значению и пр.) участков в районы с плохой инфраструктурой. В условиях скученности частная деятельность отдельного человека может серьёзно влиять на окружающих — например, вредные выбросы или мусор, производимые предприятием, отравляют жизнь тысячам граждан; или коммерческая застройка убивает парки и лишает город чистого воздуха; или же бизнес привлекает дешёвых мигрантов, чем создаёт для местных жителей проблемы и с работой, и с жильём, и с инфраструктурой.

Москва похорошела
Москва похорошела
Александр Горбаруков © ИА REGNUM

Автор показывает, что такие негативные «внешние эффекты» распределяются в мегаполисах неравномерно: состоятельное меньшинство, в основном и производящее эти эффекты, может легко от них укрыться (например, в элитных районах); страдают же от них более бедные. Непрогрессивное налогообложение, многочисленные льготы, серые схемы и т. д. означают, что оплачивать решение этих «общих» проблем (если они вообще решаются) также будет не бизнес, а рядовые граждане. Так, сегодня окраины Москвы и ближайшее Подмосковье столкнулись с острой проблемой мусора и его переработки.

Но и чисто «рыночные» механизмы делают своё дело. Собственность на землю — естественная монополия в капиталистическом мире: неясно, как можно конкурировать, например, с владельцем центра города (разве что силой отнять его собственность). Богатые слои ещё могут позволить себе некий выбор на земельном «рынке»; низшие — вынуждены соглашаться на те варианты, которые им предоставляют, поскольку они не могут просто отказаться жить в городе, где концентрируются основные богатства, карьерные перспективы и пр. В итоге владельцы земли могут сильно «накручивать» ренту, не боясь, что спрос пропадёт.

Наконец, капитал и собственность при капитализме вообще имеют тенденцию концентрироваться у небольшого числа людей. В случае земли (и жилья) это значит, что в городе образуется, по выражению Харви, «классовая монополия», противостоящая массам рядовых граждан и выжимающая из них «сверхренту».

В России квартиры всё ещё остаются единственным «капиталом», полученным народом в ходе приватизации. Однако, несмотря на многочисленность реальных и потенциальных рантье в той же Москве, аренда помещений — основная статья расходов для большого количества приезжих работников и для мелкого и среднего бизнеса. Не мудрено, что инициативы властей вроде реновации или повышения выплат с недвижимости (городской и дачной) вызывают такую острую реакцию: граждан, сдающих свою квартиру, это лишит последней «подушки безопасности»; арендаторам придётся оплачивать эти издержки или, того хуже, иметь дело с крупными компаниями-рантье, способными обеспечить ещё более жёсткие монопольные цены.

Джордж Беллоуз. Нью-Йорк. 1911
Джордж Беллоуз. Нью-Йорк. 1911

Харви утверждает, что подобные несправедливости нельзя исправить, не взяв под контроль их источник — капиталистическую систему. Крупные города являются тем пространством, где «реализовываются», «развёртываются» современные производственные и социальные отношения. Например, с переходом экономики страны от индустрии к сфере услуг и финансам, городские центры превращаются в дорогие, элитные районы, где концентрируется потребление, торговля, вычурные офисы и символы глобальной экономики вроде огромных зданий банков.

Читайте также: Отнять доходы, образование и шанс выжить: капитализм для третьего мира

Харви приводит ряд примеров того, как городская политика создаёт базу потребления, необходимого для капитализма. Например, застройка мегаполисов в США, при которой «нормально» жить в городе можно было только имея личный автомобиль, дала толчок местному автопрому (но эта же связь затормозила развитие общественного транспорта). В XXI веке реконструкции и расширения городов стали важным фактором развития промышленности, особенно в Китае с его титаническими инфраструктурными проектами. Через несколько лет после написания книги китайский капитал начнёт активную экспансию в другие страны, вкладываясь, что характерно, в иностранную инфраструктуру и поставляя своих строителей. С другой стороны, как показал историк экономики Адам Туз, раздутый рынок недвижимости десятилетиями был основной роста финансового сектора и базой для его спекуляций. Харви добавляет, что бедняки и получатели пособий (одинокие матери, старики, инвалиды) часто становятся для капитала не только трудовым резервом, но и инструментом стимулирования спроса.

Одна из ключевых идей автора — в том, что с какого-то момента становится верным и обратное: то, как устроены города, может повлиять на развитие экономики, социальное неравенство и даже господствующую идеологию. Так, Харви ссылается на несколько упрощённое разделение городов на «генерирующие» и «паразитирующие» — имеется ввиду то, что городские власти и сообщества могут как просто потреблять (или пускать на непроизводительную деятельность) концентрирующиеся в них ресурсы, так и перераспределять их по другим территориям или создавать блага, нужные для других регионов. Например, на Кубе целенаправленно избегали концентрации медицинских услуг в Гаване, превратив её скорее в место обучения врачей для других регионов и даже других стран.

Соответственно, борьба за власть и городскую политику в крупных городах может повлиять на то, как будет развиваться экономика и социальное устройство в масштабах всей страны. Действительно, если к XXI веку роль государства (сросшегося, впрочем, с крупным бизнесом) в экономике становится чуть ли не ключевой, то городское управление в мегаполисах и региональных центрах, в этих важнейших узлах экономики и политики, также приобретает немалое значение.

Константин Коровин. Бульвар в Париже. 1912
Константин Коровин. Бульвар в Париже. 1912

Однако здесь Харви сталкивается со всеми проблемами буржуазной политики: организации, связям и ресурсам правящего класса остальное общество может противопоставить только широкую самоорганизацию и мобилизацию. И если борьба с работодателем или борьба за федеральную власть — это темы, людям более-менее понятные (профсоюзы и партии — главные герои ХХ века), то муниципальные власти остаются явлением загадочным. Если в США существовали чёткие «соседские» сообщества (те же этнические кварталы, явные трущобы), ставшие крупной политической силой благодаря организаторам вроде Сола Алинского, то объединение граждан по территориальному признаку, допустим, в Москве не имеет ни устоявшихся форм, ни ясного основания.

Тем не менее три тенденции заставляют нас принять во внимание городскую проблематику, разрабатываемую Харви. С одной стороны, как утверждает бывший помощник Тони Блэра Джефф Малган, государственная власть на Западе испытывает всё больше технических и организационных трудностей в управлении усложняющимся экономическим и социальным миром, из-за чего ей приходится сильнее и сильнее опираться на низовые сообщества и общественные организации. Речь идёт скорее об объединениях бизнеса, но в ту же точку давно и активно бьют западные левые. Эта тенденция доходит до России, пусть пока что в рамках формального подражания Европе («Активный гражданин» усиленно рекламируют как участие в городской политике, но там предлагается вносить косметические изменения в рамках заданной администрацией повестки).

Читайте также: Почему граждане должны спасти правительство — даже против его воли

С другой стороны, экологический протест приобрёл в нашей стране новое дыхание: темы мусора, строительства магистралей, захвата парков, вырубки лесов и т. п. заставляют местных жителей объединяться в инициативные группы и налаживать связь с такими же группами из других регионов. Не уходит с повестки и тема муниципальных культурных и социальных учреждений: библиотек, музеев, детских садов, поликлиник. Возможно, такие неиссякаемые «местные» темы станут базой для сплочения соседских сообществ.

Константин Коровин. Москворецкий мост. Константин Коровин, 1914
Константин Коровин. Москворецкий мост. Константин Коровин, 1914

Наконец, увеличение доли «текучей», непостоянной занятости в России и в мире требует нахождения иных, не привязанных к конкретным работодателям форм протеста. Речь идёт в основном о давлении на государственную власть и организации государственной поддержки. Так, в США и Европе объединения фрилансеров и работников творческих профессий смогли добиться изменения законодательства и выделения бюджетных средств как раз на уровне отдельных крупных городов (например, принятие «Freelance Isn’t Free Act» в Нью-Йорке). Поскольку тот же рынок услуг или рынок искусства сосредоточен именно в мегаполисах, это может стать большим прорывом на национальном уровне.

В любом случае понимание городской проблематики, которое даёт Харви, заставляет нас пересмотреть отношение к политике как к чему-то далёкому и связанному только с богатыми людьми в дорогих костюмах, которых показывают по телевизору. Непосредственная каждодневная жизнь в городе не меньше формируется «политикой» и «капиталистической системой», как и всё остальное; самоорганизация и участие в политике требуются для решения городских проблем не меньше, чем для решения стратегических проблем страны.