Тема семейного насилия интенсивно раскручивается в российских соцсетях и СМИ, приобретая вид некоего стихийного бедствия. Почему утверждения тех, кто пытается протащить новый закон в качестве панацеи от «повального насилия» в российских семьях, не выдерживает серьезной критики, рассказывает автор ИА REGNUM, судья в почетной отставке Людмила Виноградова.

Большой брат и замочная скважина
Большой брат и замочная скважина

Сама подборка аргументов, приводимых сторонниками феминистского подхода к защите прав российских женщин, демонстрирует яркие примеры манипуляции сознанием. Якобы некий охранный ордер, выписанный в законодательном порядке, сможет стать панацеей от «невероятно участившихся» случаев семейно-бытового насилия. Рассуждающие так игнорируют статистику, которая демонстрирует не рост, а снижение уровня насилия в семьях, и даже не стесняются использовать фальсифицированные данные для продавливания нужного им законопроекта.

Ложный посыл о том, что в РФ отсутствуют меры защиты женщин от насилия в семье, используются как повод для лоббирования специального закона с введением нового вида преступления, а именно семейно-бытового насилия. Но если рассмотреть, что входит в эти преступления, то окажется, что они являются как бы конгломератом сорока уже известных преступлений, каждое из которых оговорено в УК РФ. Таким образом, на пустом месте пытаются создать новую законодательную норму, ничем не обоснованную с точки зрения юридической практики.

Тем самым вместо того, чтобы усилить наказание за все эти преступления, феминистский подход предполагает ослабление как наказания, так и контроля. Парадокс?

Читайте подробности в статье Людмилы Виноградовой «Юридическое насилие над семьёй в России: проект «семейно-бытового насилия»».