Уолтер Ране. Тайная вечеря
Уолтер Ране. Тайная вечеря

Сегодня, 20 июля, в память преподобной Ефросиньи Московской читается послание апостола Павла Галатам, глава III, стихи 23−29. Процитируем чуть больший фрагмент, начиная со стиха 19, ибо иначе трудно понять будет мысль, которая крайне важная и интересная:

«Для чего же закон? Он дан после по причине преступлений, до времени пришествия семени, к которому относится обетование, и преподан через Ангелов, рукою посредника. Но посредник при одном не бывает, а Бог один. Итак закон противен обетованиям Божиим? Никак! Ибо если бы дан был закон, могущий животворить, то подлинно праведность была бы от закона; но Писание всех заключило под грехом, дабы обетование верующим дано было по вере в Иисуса Христа. А до пришествия веры мы заключены были под стражею закона, до того времени, как надлежало открыться вере. Итак закон был для нас детоводителем ко Христу, дабы нам оправдаться верою; по пришествии же веры, мы уже не под руководством детоводителя. Ибо все вы сыны Божии по вере во Христа Иисуса; все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись. Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе. Если же вы Христовы, то вы семя Авраамово и по обетованию наследники».

Моисей получает Скрижали Завета. Икона
Моисей получает Скрижали Завета. Икона

Павел говорит весьма резонно, что закон вообще-то должен быть договорным с двух сторон, раз уж присутствует посредник, который свидетельствует о том, что «сделка совершена». Но закон, от Бога полученный, посредника имеет, а договорные отношения в нем никак не прописаны. Лишь повеления, указания. Дальше задает риторический вопрос: «Закон противен обетованиям Божиим?». И отвечает что нет. Но почему? Ответ здесь: «Писание всех заключило под грехом, дабы обетование верующим дано было по вере в Иисуса Христа». Слова «заключило под грехом» понять следует так, что люди под законом оказались, словно в тюрьме, словно они заключенные. В тюрьме нет договорных отношений, в ней сидят преступники. И осознают себя, естественно, преступниками, которым велено все исполнять по свистку. Как преступники они себя и ведут, но как живые люди, стараются жить все же не по свистку. Однако так получается, что усугубляется их вина, они живут «теневой» жизнью. Стараются все исполнять, что по свистку положено, но во всем остальном обустраиваются, как могут, налаживают параллельные закону и лагерным порядкам «лагерные отношения».

Более «человечные», но, как ни крути, преступные. «До пришествия веры мы заключены были под стражею закона», — подытоживает мысль Павел. Однако закон разными людьми понимается по-разному. Люди черствые осознают его в качестве лагерных распорядков, под стражею которых они себя ощущают, и с этим чувством живут. Чистые сердцем видят в нем родительский контроль, для таких закон есть «детоводитель». Они не понимают, как и прочие, но стараются слушаться. Таких закон подвел ко Христу, будучи к Нему прежде «детоводителем». А чем вера отличается от закона? Почему она его упраздняет? По сути, вера отменяет лагерный режим, сообщая, что чистые, добрые человеческие отношения и есть путь к свободе. В них же люди обретают подлинное богопознание. Им не нужно расписывать правила поведения, если они ведут себя по отношению друг к другу по-братски. Не унижают друг друга, не возвышаются друг перед другом. Не обворовывают, не убивают. Не обманывают, не бросают в беде.

Знание того, что такая жизнь и есть соответствие Жизни Вечной и Царству Божьему — это и есть вера. Христос научил людей верить, что это так, причем объяснил логично, показал, как нечто совершенно очевидное, Своей жизнью. Не оставив ничего недоговоренным и недоделанным из того, что следовало людям узнать. И узнать полноценно о том, как устроен мир Божий и как с этим миром прожить эту жизнь. Но что мы имеем по прошествии времен? Вот сейчас что имеем? Точно такой же лагерь, «правило на правило», но лишь с «христианской» риторикой. Законы теперь стали «Христовы». Это правила, которые на них теперь гроздьями висят, «святых отцов» распорядки, все по свистку. Когда поститься, когда молиться. Что делать можно, а что не положено. Те же самые законы вернулись назад, да еще с добавкой. И кто скажет, что правила все плохие? Да отличные правила! Лучше, чем были. Кое-где даже послабления, субботу вон отменили, поскольку прочли на эту тему, что был Иисус субботой чем-то недоволен. А раз был недоволен — отменим. И отменили же! Сила воли какая была, не без участи высших сил дошли до такого понимания. Но зато все остальное поняли, как надо, что теперь все будет куда жестче.

Хосе де Рибера. Воскресение Лазаря
Хосе де Рибера. Воскресение Лазаря

Законы на каждый чих… Но когда лагерным уж совсем невмоготу, в тягость, что хоть «не ходи» и «не слушай», чего говорят, действует «икономия». Это когда нельзя, конечно, но уж ладно, делай. Все ради того, чтобы последние верные не разбежались. «Икономия» сейчас детоводитель. Не ко Христу, конечно, а до порога Церкви. А в Церкви уже, как считается, «ко Христу». Учат «законам Христовым». Качество, правда, что паствы, что пастырей, оставляет желать лучшего. Но что взять с паствы, если обретение веры их протекает строго под контролем «законов Христовых» — выражения, состоящего из двух слов, радикально противоположных друг другу. Противоречащих друг другу. Ибо со Христом закон оставлен лагерным и их стражникам. Пастыри это собираются начать понимать?