Успех реализации федерального проекта «Территории опережающего социально-экономического развития» можно было бы признать, если бы он ощущался всеми сторонами процесса — и самим резидентом, и регионом, где он осуществляет свою деятельность. Но этого нет, считает эксперт, длительное время отвечавший в одном из муниципалитетов Приморья за взаимодействие власти с ТОРами. Бывший чиновник поделился с корреспондентом ИА REGNUMособенностями работы с территориями опережающего социально-экономического развития.

Дальний Восток
Дальний Восток
Иван Шилов © ИА REGNUM

Читайте также: Что будет с ДФО? «Ни Трутнев, ни Минвостокразвития не готовы нам сказать»

«Сообщения о том, что «в регионы удастся привлечь какие-то инвестиции», фактически не делают для этих самых регионов ничего позитивного. Да, все говорили, будет хорошо. А давайте разбираться: кому будет хорошо? Безусловно — только собственнику бизнеса, который входит в какой-то ТОР, резиденту ТОР, но никак не региону, где расположен ТОР, и никак не населению, которое там проживает. Мы видим массу примеров, когда резидент ТОР получает землю, строит свои производственные мощности, а далее занимается исключительно получением прибыли, но никак не улучшением жизни региона. Так как улучшение и не предусмотрено», — рассказал эксперт.

Собеседник коснулся финансовой стороны дела, рассказав о истинном смысле налоговых послаблений, применяемых в отношении территорий опережающего социально-экономического развития.

«Во-первых — резиденту передаётся земля. А земельный налог, по смыслу ТОР, не уплачивается, так как ТОР на пять лет освобождается от его уплаты на основании и Федерального закона, и региональных правовых актов. То есть регион, где находится ТОР, не получает ничего. Во-вторых, налог на прибыль организаций и налог на имущество организаций на первые пять лет также не уплачиваются, так как, согласно тому же ФЗ, они нулевые. Третье, рабочие места. Тут кажется, что всё нормально, что именно здесь регион и будет хоть что-то иметь от размещения у себя ТОР, но не тут-то было! Можете меня поправить, конечно, но в абсолютном большинстве случаев производствам, которые появляются в рамках ТОР, требуется для работы высококвалифицированный персонал, и зачастую — по очень узким профилям, которые можно найти только за рубежом. Найти такой персонал на местном уровне просто невозможно. Учить местных — тоже невыгодно. Выгодно просто привезти специалистов со стороны, дав им минимум жилищно-коммунальных условий на период действия проекта. Проект закончится — а он, как многие убеждены, закончится в срок завершения налоговых льгот — и люди поедут по своим домам. Так что бравые отчёты о создании рабочих мест часто не означают ничего хорошего для конкретного региона», — считает собеседник.

Эксперт привёл конкретные примеры того, как выглядит на местах взаимодействие регионов с резидентами.

«Местные власти зачастую участвуют в жизни ТОР только в качестве «оформителя земель», которые передаются резидентам. Дальнейшее взаимодействие работает в одностороннем порядке, когда ТОР говорит: «вы нам должны то-то и то-то», а местные власти только разводят руками, так как зачастую не имеют никаких возможностей исполнить подобные требования. Здесь и проявляется смысл того обстоятельства, что закон о ТОР принимался без учёта мнения регионов. В моей практике был случай, когда городские дороги были буквально разбиты грузовыми машинами, участвующими в возведении крупного предприятия одного из резидентов ТОР. Возникло социальное напряжение. Местное население было возмущено этим обстоятельством, и никакие призывы типа «вы же понимаете…» не могли их успокоить. А средства на ремонт городских дорог, заложенные в бюджете, не учитывали такой катастрофический износ. Что делает глава? Вызывает начальника полиции, и они договариваются выставить посты ГАИ на самых напряжённых участках дорог. Эти посты ГАИ за перевес стали заворачивать грузовики. На следующий день главе позвонили, сами догадайтесь откуда, и разъяснили, что он не прав. Дорог там до сих пор нет», — рассказал бывший чиновник.

Читайте также: «Роснефть» отказалась от строительства нефтехимического кластера в Приморье

Собеседник также выразил свое мнение относительно отказа «Роснефти» от строительства нефтеперерабатывающего комплекса в ТОР «Нефтехимический».

"Что касается решения «Роснефти» отказаться от строительства нефтеперерабатывающего и нефтехимического комплекса «Восточной нефтехимической компании» в ТОР «Нефтехимический», то я, конечно, могу их понять. Это бизнес, а бизнес привык считать свою копейку. При условии, как они говорят, «ненулевых перспектив продления соглашения» о заморозке цен на топливо, наверное, они приняли для себя правильное решение. С точки зрения того, что это госкомпания, и она отказалась исполнять волю высшего руководства государства, наверное, они не правы. В любом случае время рассудит. Но сейчас ясно одно: затраты, которые понесло государство на создание условий для функционирования данного резидента ТОР, превратились в пыль. А ведь земля уже выделена. В другие времена виновные в этом понесли бы самое суровое наказание», — уверен эксперт.

Читайте также: Первый резидент вошёл в ТОР «Нефтехимический» в Приморье

Как сообщало ИА REGNUM, компания «Роснефть» анонсировала отказ от строительства нефтеперерабатывающего и нефтехимического комплекса «Восточной нефтехимической компании» в ТОР «Нефтехимический», мотивировав это тем, что компания не видит выгодных перспектив от реализации данного проекта. «Роснефть» отказалась ещё от нескольких проектов и списала убыток из-за заморозки цен на 90 млрд рублей. Это не первое списание убытков из-за заморозки цен на топливо и налоговых изменений: в третьем квартале 2018 года «Роснефть» списала 133 млрд рублей, с начала 2018 года — 180 млрд рублей.