Переведённый на иностранные языки, принесший Владимиру Маканину Государственную премию роман «Андеграунд, или Герой нашего времени» (первая публикация в 1998 году) — среди тех произведений, постоянное место которых в литературе и литературоведении неоспоримо.

Владимир Маканин.  «Андеграунд, или Герой нашего времени»
Владимир Маканин. «Андеграунд, или Герой нашего времени»

Произведение продолжает две важнейшие мыслительные линии русской классики: линию Лермонтова и линию Достоевского, зеркально отразив смену социальной парадигмы, мировоззренческий перелом в обществе 90-х годов ХХ века, который, как зигзаг молнии, прошёл сквозь главный образ романа — образ Петровича, писателя, сторожа общаги.

Общага — символ общества, лишённого Неба, и символ того времени, когда писатель воспринимался не просто как выразитель общественного мнения, но как исповедник, более того, как спаситель народный (в конце романа Петровичу приписывается спасение от петли старика), а, главное, Петрович (писатель) — вечный страж нехитрого обывательского бытия, стоглазый Аргус, который убил чудовищного быка, змею Эхидну, но сам был убит Гермесом, богом торговли, ловкости и хитроумия, то есть богом нового героя, которым является молодой бизнесмен Ловянников, «сладкоголосый говорун, — втихомолку, быть может, мучающийся своими делами и жертвующий, бросающий мятые рублики на культуру».

Однако ловянниковым дано только обманывать Петровича, но не дано его заменить. Трагедия Петровича как писателя в том, что его н, а с т о я щ е е новому времени, устремлённому по пути Гермеса, не нужно. Именно от этого Петрович продолжает мучительную рефлексию Раскольникова, трансформируя образ «твари дрожащей» в образ спасителя, но не своей репутации, как утверждали некоторые критики, а — чистоты русской литературы и цельности человеческого «Я», разрушаемого системой у его брата Вени (при чтении вспоминался Венедикт Ерофеев).

У Петровича, выбравшего в советские годы оппозиционное отшельничество, «Я» — даже не личное, но коллективное, поскольку писатель и воспринимался как выразитель подземных течений народного самосознания, призванный осветить подполье (андеграунд) бессознательного вечным и высоким смыслом Слова.

Но Петрович, замкнутый лишь на самом себе, вдруг сам оказывается лишним человеком: вытесненный ловянниковыми, он больше не чувствует вокруг себя поля любви, он такой же изгой, такая же жертва социума, как его брат (символично, что в конце романа Веня всё-таки возвращается). Маканин дает надежду на спасение русской литературы не только от ловянниковых, но и от успешных писателей (тех же бизнесменов от литературы), зыковых, несвобода которых очевидна: Зыков порабощен своей известностью, он служит только ей. Петрович тоже несвободен: как ни парадоксально, он раб свободы, которая, становясь идеей, способна превращаться в свою противоположность.

Собственно, весь роман и есть рефлексия о Слове, о писательстве, о новой жизни как бы без, а точнее, вне литературы. И Маканин отвечает всем ходом развития линии героя: без литературы (а шире — без духовной культуры) не слышен в обществе голос совести. Потому уход писателя в творческое подполье, по Маканину, губителен. Петрович воспринимает жизнь как текст, самосознание его и рефлексия — тоже текст, отчего и собственная жизнь становится для него только текстом, вместо раскольниковского раскаяния ему достаточно «выйти из сюжета», — но свобода от нравственных запретов, высвобождающая зло из коллективного подсознания, с которым сливается Петрович, — это зло и только зло, и Маканин, решая в рамках постмодернизма образ главного героя, именно губительность такого постмодернистского восприятия и показывает.

Когда герой, уходя во внутреннее подполье, становится текстом сам, освободившись не только от чувства вины, но и от идеалов литературы, — может быть, и потому, что гений и злодейство всё-таки две вещи несовместные, — он оказывается ниже «твари дрожащей», ощутив «себя вне своих текстов, как червь вне земли, которой обязан. (…) Червь, ползающий сразу и вместе cо своей почвой». Роман Маканина, писателя остросоциального — это диалог с постмодернизмом (оттого он и не укладывается в его рамки) и попытка понять, не оттуда ли, из текстуальной вседозволенности, приходит духовное и социальное разрушение.

Владимир Маканин
Владимир Маканин
Rodrigo Fernandez

Есть и еще одна сторона романа: Петрович и Зыков — по сути, те же Ключарев и Алимушкин, герои других произведений Владимира Семёновича. Тема двойничества очень интересно решалась всегда у Маканина: вслед за Достоевским, но иначе. Однако нельзя забывать, что сам Маканин уже в советские годы был известным писателем, то есть в чем-то Зыковым. И, возможно, на сопоставлении Зыкова и Петровича Владимир Семёнович и пытался найти место писателя не только в изменившемся социуме, но и некий компромиссный вариант в собственной судьбе. Как строить свои отношения со временем: ведь Хронос, если слиться с ним, поглощает индивидуальность и талант, но, если встать к нему в оппозицию, грозит полным забвением. Гордыня, не давшая таланту Петровича реализоваться, считал Маканин, есть тоже зло, а не добро.

Маканин был остросоциальным писателем, но не в сиюминутном смысле. Он социолог-метафорист, философ, на протяжении всего своего творчества решавший проблему соотношения индивидуума и общества, социальных ролей и подлинности личности. Петрович уходит от социальной роли, требующей компромисса с чувством свободы и своей совестью, но существование в подполье, попадание как бы в мифологический пласт бытийности, становится, с точки зрения самого Маканина, экзистенциальным и нравственным поражением, а лишённое веры подполье Петровича — тупиком.

На определённый период выход Маканина к широкому читателю закрыла фигура Пелевина, который прекрасно видел многие проблемы, поднятые Маканиным, но подал их иначе: с интеллектуально-иронической облегченностью. Однако всем хватит места под Солнцем. И место Маканина —это его место. Не сомневаюсь: роман «Андеграунд, или Герой нашего времени» будет ещё не раз прочтён и не раз вызовет размышления.

Владимир Маканин. Родился в 1937 году в Орске. Окончил механико-математический факультет Московского государственного университета (1960). Публиковаться начал в 1965 году. Лауреат множества российских и международных премий. Скончался 1 ноября 2017 года.