В Барнауле уволили учительницу Татьяну Кувшинникову. За якобы откровенное фото. На нём Татьяна стоит возле проруби в купальнике. Да уж, верх откровенности! По этой логике надо вообще изгнать из общества всех «моржей». Однако только увольнением дело не обошлось — сына преподавательницы стали травить в школе, грозясь не допустить его к ЕГЭ. Правда, позднее министерство образования Алтайского края признало несправедливость данного увольнения и обещало подыскать Кувшинниковой новое место работы. Вот только осадок остался. Ядовитый.

Казимир Малевич. Купальщицы
Казимир Малевич. Купальщицы

А чуть позже устроили ещё одну травлю. На этот раз в Кинешме — травлю педиатра Анастасии Орловой. Её фото уже не из серии «моржевания» — это, действительно, отчасти сексуальная фотосессия, однако без какого-либо оголения или непристойности. Просто красивые фото красивой женщины. Однако родители детей тут же стали травить Орлову.

Почему? Из-за чего такого реакция? Насколько она справедлива? Фокус в том, что о соблюдении моральных норм или борьбе за благопристойность речи здесь не идёт. Ведь многие из обвинителей Кувшинниковой и Орловой садятся у телевизора и смотрят то, что им вещают в прайм-тайм. Может, они и «Дом-2» созерцают. И их не смущает, например, в новогоднюю ночь сразу после боя курантов появление Светланы Лободы в весьма откровенном наряде. Их не смущает тотальное оголение и торжество пошлости. Когда, как пел классик, «на каждой странице — обнажённая Маха, я начинаю напоминать себе монаха: нет искушений, которым я хотел бы поддаться».

Вот только одна деталь. Когда депутаты Мария Кожевникова и Мария Максакова сделали куда более откровенные фотосессии, из Государственной думы их никто не изгнал и травить не посмел. Двойные стандарты? Ещё бы! Что дозволено Юпитеру…

Франсиско Гойя. Маха обнаженная
Франсиско Гойя. Маха обнаженная

История с травлей Кувшинниковой и Орловой — и таких, как они, — это давний обычай. Как в древние времена, когда общество находило «козла отпущения» и приносило его в жертву. Общество, которое само было насквозь порочно. И те же мамаши и папаши, которые травят педиатра и педагога, в общем-то, сами совершают весьма сомнительные вещи. В глобальном смысле. А в локальном — стареющие тётки завидуют молодому телу или просто сводят счёты, пользуясь возможностью.

Чем порочнее общество, тем оно более нетерпимо к пороку. Давя, как ему кажется, греховность другого, оно, на самом деле, наказывает себя за ту же — или ещё большую — греховность.

Но это, собственно, полбеды. Есть и другое. Когда заявляют, что такие люди, как Орлова и Кувшинникова, якобы позорят российскую медицину и образование. На самом же деле, позорит её совершенно иное — так называемые реформы и оптимизация.

Именно медики и педагоги отвечают за «сбережение народа». И от того, как они себя чувствуют, зависит состояние миллионов людей. Прежде всего, детей. Но можно ли говорить о здоровой и образованной нации, если педагоги и медики в России сегодня вынуждены выживать? Да, есть исключения, вроде Москвы, но в целом по стране ситуация критическая.

В Индии, Малайзии, Индонезии учитель получает больше, чем в России. Что уж говорить о доходе педагогов во Франции, США или Германии. Но проблема не только в материальной составляющей. Беда в том, что педагогов и медиков в России завалили бюрократией, имеющей одну единственную цель — предоставлять наверх позитивную отчётность. На бумаге всё должно быть гладко и красиво. Департаменты образования едва ли не насилуют учителей, чтобы те заполняли бумажки в положительном ключе — и плевать им на людей: и на учителей, и на учеников.

При этом авторитет педагогов и медиков уничижается. И делается это едва ли не на государственном уровне. В прайм-тайм на телевидении обязательно выпускают порочных учителей и врачей, рассказывая о них мерзости и тем самым проецируя данный образ на всех. Кто когда вам рассказал о достойных медиках и учителях? Кто снял о них фильм, сериал или хотя бы передачу? Никому это не интересно. Педагоги и врачи должны выглядеть в глазах пресловутой общественности зверьём, исключительно непрофессиональным и коррумпированным.

Всё это приводит к тому, что люди, не в силах терпеть, либо уходят из профессии, либо идут в частные учреждения. Собственно, это системе только на руку — потому что идёт сознательное вытеснение граждан из государственных клиник и школ в частные, от бесплатного — за деньги, хотя на бумаге, опять же, всё иначе. И это — лицемерие куда большее, чем то, которое нам явили случаи с Кувшинниковой и Орловой.

Так кто реально позорит сегодня медицину и образование в России? Такие, как Кувшинникова и Орлова? Вряд ли. А вот закрытые сельские поликлиники и школы —позорят. Феодальная система распределения надбавок — позорит. Школьные обеды для богатых и бедных — позорят. И так далее. Система сама себя позорит и очерняет, но всякий раз старается найти «козлов отпущения», чтобы через них вывести накопившийся народный гнев. Это лицемерно. И подло. И бесчеловечно. Впрочем, кто сегодня думает о человеке?

Константин Трутовский. Сельская учительница (фрагмент). 1883
Константин Трутовский. Сельская учительница (фрагмент). 1883

Те, кто остался сегодня в образовании и медицине вопреки всему — многие из них, — настоящие герои, потому что, стараясь оставаться порядочными, пытаясь исполнять свой долг, они думают именно что о человеке, зачастую жертвуя собой. Выступая как бы на стороне системы, на самом деле, они против данной системы протестуют (прежде всего, реальными действиями) и тем самым становятся ненужными и даже опасными для неё. Вот в чём кроются основные риски того, что происходит сегодня в образовании и медицине России. Порядочные люди отсекаются.

А что в итоге? Как в старые времена — смех отчаяния. Когда смеёшься, чтобы изгнать разочарование и страх. Что ещё остаётся делать? Как в Башкирии, где персонал роддома рассмеялся, услышав от главврача о своих чудесных зарплатах. На бумаге-то — всё хорошо. А на деле — у санитарочки зарплата в 12 тысяч рублей и отпуск, который сократили с 42 до 28 дней. Вот это — реальный позор! А не фотографии педиатра Орловой. На них хотя бы смотреть приятно. А от всех этих отчётных бумажек становится до омерзения гадко.