Реки в Мезенском и Пинежском районах живут своей, понятной только местным жизнью. К примеру, пару дней назад пройдут дожди, вроде все нормально, и вдруг уровень воды в реках начнет подниматься. Да по десятку сантиметров в час! Я дважды натыкался на такое явление, печаль по которому усугубляли дорожники, не сообщающие о закрытии мезенской переправы из-за разлива реки.

Разлив реки Мезени и ушедшая под воду переправа
Разлив реки Мезени и ушедшая под воду переправа
© Владимир Станулевич

Первый раз мы везли великого русского писателя мезенского происхождения Владимира Личутина. Светило августовское солнце, писатель с сыном ехали на могилу брата-художника. Первый нехороший звонок раздался, когда мост через речку Кулой у Кулогор оказался сантиметров на 30−40 под водой. Мы почему-то вышли из машины и гуськом перешли мост по бревнышку. Почему — не могу объяснить. Кто-то даже снял обувь, а спроси «зачем пешком» — затруднились бы ответить. Затем серпантин среди карстовых воронок, и наконец прямая как стрела дорога к Мезени-реке. Подъезжаем к переправе — хвост из десятков машин. Оказывается не один Кулой балуется разливом, но и Мезень затопила переправу своими водами. Насыпь уводила прямиком в воду, и рисковать не имело смысла. А так как разлив случился ночью, то баржу на перевоз еще не поставили. Хорошо великому писателю — позвонил Владимир Владимирович на тот берег двоюродному брату в деревню Жердь, через 20 минут раздается звук моторки, и лодка картинно-лихо разворачивается на глазах у страдающей публики. Писатель торжественно вступает на борт, и человечество в очередной раз побеждает водную стихию.

С писателем Владимиром Личутиным на берегу Мезени
С писателем Владимиром Личутиным на берегу Мезени
© Владимир Станулевич

Записал в Мезенском уезде Н. М. Гальковский: «Ехали через Мезень-реку в лодке… Фока с братьями, Петровы дети. На пашню свою, переправляли лошадь, и выехали до половины реки, и нашел на них дух нечистый, водный, и начал лошадь топить. Они же лошадь держали, а нечистый дух въяве ходил волнами, как большая рыба, и нападал на лошадь, и за лодку хватал, потопить хотя. Они же веслами его отгоняли» (1).

Чуть позже река отомстила человечеству в моем лице. Хитрая Мезень свершила месть не своими руками, а водами младшей сестры Пезы — правого своего притока. Осенью 2017 года, успешно преодолев переправу через Мезень, я двигался к Мезени — райцентру. Дорога вводила в прекрасное настроение — совершенно ровная песчаная подушка-покрытие чуть покачивала машину, убаюкивая водителя. Если бы правила движения разрешали 120 километров в час, то дорога позволила бы эту скорость. И вот роскошная дорога привела к переправе через Пезу, где все оказалось не слава богу. Дорога вела в воду, до понтона я добирался по ступицу в воде, чтобы подняться под углом 45 градусов на понтон, а затем съехать с него тоже под 45 — прямо в воду, залившую дорожную насыпь и с другой стороны. Экстрима добавляло быстрое течение и радостные крики с берега что «вода прибывает!».

Осмотрев весьма достойный мезенский музей и достопримечательные места древнего поселения, я поторопился обратно к Пезе. Обстановка у реки изменилась не к лучшему. Хорошей новостью стал запуск баржи, на которой разлившуюся Пезу могли преодолеть сомневающиеся в своих силах. Но баржа брала машин 10 и курсировала крайне медленно. Зато плохой новостью стал выросший уровень реки, стремительное течение, размывающее под водой дорожную насыпь, и очередь из паркетных джипов. Мужики ходили вокруг своих машин, калькулируя риски.

— Неужели поедешь — спросил один, и ответить «нет» я не смог.

— Легко! — по-гусарски браво улыбнулся мужику.

И в единственном числе погрузился на малой скорости в воду. Было опасение, что Пеза вымыла в насыпи незаметную под водой ямку, я въеду одним колесом и повалюсь набок в реку. Бог миловал, а вторая часть приключения в виде подъема на понтон, спуска с него и поиска подводной насыпи с другой его стороны прошла без эксцессов.

Поморская энциклопедия: «Реки и ручьи (Архангельской области) образуют густую и разветвленную гидрографическую сеть… в среднем на 1 км². площади водосборов приходится 500−600 м водостоков, причем в наиболее увлажненной полосе приморских тундр Ненецкого автономного округа — по 700−800 м, а в карстовых районах Онего-Северодвинского междуречья — 100−300 м… Количество рек длиной более 100 км — 112, а более 500 км — 6. Речная сеть сосредоточена в основном в четырех водных системах главных рек — Онеги, Северной Двины, Мезени и Печоры… В суровые малоснежные зимы толщина льда на реках… достигает 70−100 см, в тундрах — 140−160 см, в мягкие малоснежные зимы она в 1,5−2 раза меньше… Более 95% озер относятся к очень мелким, с площадью зеркала 0,5 км²… Самое крупное — Лача, имеет площадь 354 км². Озер площадью более 50 км² — пять, три из них — Кенозеро, Кожозеро, Лекшмозеро — относятся к бассейну реки Онеги. Ледниковые озера… Лача, Кенозеро, Кожохеро и др. …карстовые озера… небольшие, площадью 1−2 га. Особенно много их в районах развития гипсового карста: бассейн реки Мехреньга, левобережье низовья реки Пинега, верховья бассейна реки Кулой. В Плесецком районе расположено самое крупное на севере европейской части России карстовое озеро — исчезающее Сямгозеро. Изредка встречаются соленые озера, например Кулойские вблизи с. Пинега и Сольвычегодское у одноименного озера» (2).

Н. А. Кричная, известный фольклорист, Карелия: «Согласно этимологическим разысканиям, отличительной чертой реки, как и ручья, является ее способность двигаться в естественных условиях по определенному руслу в определенном направлении. Неслучайно лексема река — производное от той же основы, что и слова «ринуться», «реять»… Вследствие этого река подчас ассоциируется с дорогой, в данном случае водной, а дорога, как известно, — с судьбой. Небезынтересно отметить, что этими же свойствами, но уже антропоморфизированными, река наделяется и в загадках: она течет, идет, бежит, крутится, плетется, вертится, гонит (кого-либо)» (3).

И. А. Кожина, село Чаваньга, Мурманской области: «Нынче говорят «заблудились» да «заблудились».

Мужик с женкой идет, а он ее звал Кармакулиха. Ну, он ее и зовет:

— Кармакулиха, поступывай, поступывай!

А она и приустала, а он идет вперед и покрикиват:

— Кармакулиха, поступывай да поступывай!

Ну, она и шла, и шла на голос. И надо уж тому месту, где деревня, а ее нет. К морю уж начала подходить, а все еще нет моря, и идет все на голос мужа. А тут чихнула и перекрестилась.

— Яко с нами Бог! — говорит.

И очутилась: ничего нет, и сама не в том месте. Не видела ни Пялицы-реки, ни Чернавки-реки, очутилась на Истопки — горе, где нонче фактория… А как-то перешла две реки, и мужа нигде не нашла, и вышла к морю» (4).

Н. А. Кричная: «В данном случае имеется в виду пространство между мирами, «этим», освоенным… и «тем», находящимся за рекой, лесным, непознанным… В результате мир людей противопоставлен миру обитателей инобытия — мифических… существ. Так, например, за рекой, по рассказам носителей фольклорной традиции, находится жительство лешего, его «водительство». После заката солнца, когда на какой-то момент «размыкаются» миры, оттуда доносится «плач ребячий», «байканье», щемящее душу пение: «А за рекой так длинно, дли-и-и-нно, очень длинно так запело. И так запело, песни не знает, а даже заунывье берет» (5).

П. М. Кашин, житель села Ненокса, Архангельской области: «В Неноксе шел Петр Коковин по Солоному ручью, искать коня. Ему встретился Павел Васильевич Непытаев с уздами, на солнце блестят. Павел Петру и говорит:

— Куда пошел?

— Коня искать, натти не могу.

Павел и захохотал:

— Ха-ха, коня не можот натти!

А на самом деле Павел Васильевич никуда не ходил» (6).

Н. А. Кричная: «Иногда река, разделяющая пространство на две части, одна из которых принадлежит людям, а другая — мифическим существам, невидима для обыденного взгляда. Она открывается человеку только лишь на краткий миг, воспринимаемый им как момент «омрачения». Придя сюда же в другой раз, охотник обнаруживает «сухое место, сухое, никакой реки нет». Но эта призрачная река — не в меньшей степени граница между мирами, чем видимая: не случайно охотник не смог перебраться через нее, чтобы подобрать подстреленную им белку (7).

В северорусских мифологических рассказах едва ли не до наших дней проявляется страх древнего человека, решившегося, в силу тех или иных жизненных обстоятельств, отправиться на другую сторону реки, на противоположный берег. И это несмотря на все претерпеваемые в течении веков и тысячелетий трансформаций, переосмысления, модификации основанного на архетипе сюжета (8).

Переход человека за реку осмысляется как смена бытия на инобытие. Ведь само понятие «потусторонний мир» первоначально имело значение «относящийся к воде» или «находящийся за рекой — водой». В быличках и бывальщинах такой переход представляет собой поэтапный процесс. Вначале человек приближается к реке. По иной версии, мифическое существо приводит, приносит его отсюда. На этой стадии исчезновения человека еще можно найти и вернуть, поскольку уведенный-унесенный пока находится по эту сторону водной преграды: «А у озера… «Да что ты делашь?» — «А — говорит — меня дедушко привел сюды, да. Я и гуляю»… В течение какого-то срока пропавшего еще можно подобрать. Однако, если время упущено, он исчезает навсегда. … Не случайно в некоторых быличках и бывальщинах исчезнувшего находят у реки мертвым» (9).

П. М. Кашин, житель села Ненокса, Архангельской области: «Из Куи о море, на Зимнем берегу, лешой унес будто девушку в Зимну Золотицу, за тридцать верст.

Ехал какой-то из Золотицы на оленях, она ревит, он ей взял и привез домой.

Старухи замечают, скажот кто: «Уведи тя лешой!» И уведет» (10).

Н. А. Кричная: «Для мифических существ берег — такой же медиативный локус, как и для людей. Вспомним лешего, возникшего перед человеком в живописной позе: одной ногой он стоит на этом берегу реки, а другой — на том, противоположном. Иначе говоря, он находится одновременно в приграничных пространствах между обоими мирами, локализованных по одну и по другую сторону реки. Не случайно, убрав ногу «отсюда», леший в конечном итоге уходит «туда» в лес» (11).

Я. И. Маслаков, житель деревни Тереховой-Малаховой Вологодской губернии: «Ездил мужик ночью за рыбой луцем. Рыбы было очень мало. Идет он по реке и видит: стоит человек — одна нога на берегу, а другая на другом. Рыболов и говорит:

— Ах бы на эти нишша (ножишша) да красные штанишша!..

Это было по ндраву лесовому: обрал ногу с берегу на другой и пошел. Захлопал в ладоши и захохотал. И говорит:

— На эти бы нишша да красные штанишша!..

Мужик после этого поехал по реке на лодке и так много рыбы бить стал, што с роду не видал. И набил целую лодку» (12).

Н. А. Кричная: «Уже оказавшись на своем берегу, и человек, и домашний скот еще какое-то время пребывают «ни там ни сям», т. е. в промежутке между мирами. Они могут вернуться «сюда», но не исключается опасность остаться «там». В одной из бывальщин потерявшаяся лошадь, которая уже вышла на «этот» берег и щиплет траву, совершенно не реагирует на человеческий свист … И лишь спустя какое-то время, преодолев «пороговое» состояние, лошадь явно слышит оклик хозяина: «голову подняла, подошла» (13).

Знаковым для характеристики мифологического пространства, связанного с рекой, озером, морем, оказывается и прибрежное образование в виде наволока. Наволок — заливной луг, низменный берег или излучина реки, а чаще — мыс, или нос — часть суши, острым углом вдающаяся в водное пространство. «Наволок с трех сторон намывается водой, мыс». Если берег только прилегает к водоему, то наволок, мыс, нос, вдается в него, тем самым в большей степени подвергаясь воздействию потустороннего мира, чем берег. Здесь, по народным верованиям, люди обретают особого рода сверхвидимость. Так, находящимся «на большом носу» открывается как с «узких лядинок», т. е. из низины, ложбины в лесу, ассоциируемой с нижним миром, что идет леший в облике человека: в черной шинели и в шапке с кокардой» (14).

Записал в Олонецкой губернии Н. Н. Харузин: «У водяного Ильинского была дочь. За нее сватались водяной Пречистенский и водяной — владелец Кенозера, которое в ту отдаленную эпоху было соединено с Водлозером. Как Пречистенский, так и Кенозерский водяные часто навещали Ильинского. Кенозерский водяной первый посватался, и ему отказали. Посватался затем Пречистенский водяной, и старик Ильинский отдал за него свою дочь. Кенозерский рассердился, ушел к себе в озеро, и чтобы никогда не ходить больше в Водлозеро, засыпал большими каменьями дорогу. С тех пор Кенозеро не сообщается больше с Водлозером» (15).

Н. А. Кричная: «Знаковую роль в системе мифологической топографии имеет и остров — часть суши, со всех сторон окруженная водой. В быличках, бывальщинах, поверьях он воспринимается как изолированный от мира людей локус. Так, например, мальчик, которого мать заругала на лесной дороге, «попал через озеро на остров», ассоциируемый с инобытием» (16).

Записала в Каргопольском районе Архангельской области Е. Е. Левкиевская: «Водяной людей топит. Говорят, тут недавно в Каргополе двадцать лет парню было. Выехал он с девочкой на Онегу, на реку покататься в лодке, да задумал с лодки прыгнуть искупаться. Она в лодке осталась, а он прыгнул, даже и руки не показал. Он там, наверное, водяному понравился. Не благословясь и не перекрестясь, так бухаются в воду, ни о чем не думают. А девочка осталась сидеть, а его неделю искали» (17).

А. И.Бабкин. житель села Лядины Каргопольского района Архангельской области: «По легенде-то вот это озеро — рыбаки рыбачили, ну, шли богомольцы, говорят: «Дайте рыбы нам!» Они говорят: «Мало попало, идите, вас тут много ходит». Но они говорят: «Ваше озеро высохнет», вот и стало сохнуть. То и легенда: пожалели рыбы — все» (18).

Н. А. Кричная: «Ввиду устойчивости представлений об изолированности островного пространства, на него не распространяются правила и запреты, действующие в повседневной практике социума. Здесь не возбраняется даже в пастбищный период зарезать, например, барана. В деревне же, «на этой земле», подобное нарушение запрета чревато опасными последствиями: пролившаяся кровь, по поверьям, непременно повлечет за собой гибель домашнего скота, убыль в крестьянском хозяйстве» (19).

И.Рыкова, уроженка деревни Волосово Каргопольского района Архангельской области: «Онега требует жертвы. Девятова мая сначала один погиб, а потом на следующий год снова мальчик погиб один. Такое чувство, как будто проклятье. Каждый год три года подряд одно и то же. И. главное, того нашли через несколько дней, и вот через год тоже через несколько дней. В сетях. И главное —место одно и то же. Говорят, река проклята» (20).

Жертву потребовала и Пеза. Километрах в 50 от Архангельска машина стала терять мощность, и, спустившись по шоссе с горки, я не смог забраться на другой ее склон. Заглянул под капот — все залито красной маслянистой жидкостью. Консультант по телефону предположил, что выгнало масло из коробки передач. Я вызвал эвакуатор и в Архангельск гордо въехал на высоте положения в его кузове. Оказалось, что лопнул радиатор коробки скоростей и действительно вытекло масло. Причиной трещины, по мнению ремонтников, стало соприкосновение ледяной воды Пезы с раскаленным радиатором коробки скоростей. Мне повезло, сказали они — тресни радиатор на том берегу Пезы или Мезени, и никакой эвакуатор с машиной не забрался на баржу. Машину пришлось бы оставлять с непредсказуемыми последствиями. Пеза взяла свою жертву, но чуть сжалилась.

Примечания:

  1. Е. Е. Левкиевская. Русская народная мифология. М. 2009. С.154
  2. Поморская энциклопедия. В 5 томах. Архангельск. 2006−2016. Том 2 «Природа». С.18−20
  3. Н. А. Кричная. Крестьянин и природная среда в свете мифологии. М. 2011. С.107
  4. Там же. С.356−357
  5. Там же. С.109
  6. Там же. С.359
  7. Там же. С.109
  8. Там же. С.110
  9. Там же. С.111
  10. Там же. С.368
  11. Там же. С.115
  12. Там же. С.371
  13. Там же. С.115
  14. Там же. С.116
  15. Е. Е. Левкиевская. Русская народная мифология. М. 2009. С.151
  16. Н. А. Кричная. Крестьянин и природная среда в свете мифологии. М. 2011. С.117
  17. Е. Е. Левкиевская. Русская народная мифология. М. 2009. С.154−155
  18. Каргополье: фольклорный путеводитель. Под редакцией А.Б.Мороза. М.2008. С.76
  19. Н. А. Кричная. Крестьянин и природная среда в свете мифологии. М. 2011. С.118
  20. Каргополье: фольклорный путеводитель. Под редакцией А. Б. Мороза. М.2008. С.79

Читайте ранее в этом сюжете: Архангельск: «убитый своими» Роман Куликов

Читайте развитие сюжета: Архангельск: деревянная крепость скрыта под оградой парка