История с убийством трёхлетней девочки в Кирове получила трагическое продолжение. Напомню, мать (физиологически) оставила дочку одну в квартире, предварительно перекрыв краны и убрав из дома продукты. После чего отправилась к подруге — пить, веселиться, вести прямые трансляции в Instagram. В том числе и о том, как приготовить еду. В это время трёхлетняя девочка, на неделю оставшаяся одна, умирала от обезвоживания и пыталась есть стиральный порошок. Подробно я писал об этом кошмаре в статье «Банкет чудовищ».

Иероним Босх. Сад земных наслаждений. 1505 (Фрагмент)
Иероним Босх. Сад земных наслаждений. 1505 (Фрагмент)

К сожалению, законы Российской Федерации не предусматривают ни пыток за подобные зверства, ни смертной казни, ни даже пожизненного заключения для женщин. Уверен, мать-убийца (далее буду называть её особь, так как слова «мать» к ней неприменимо) в тюрьме проведёт 10−12 лет.

Константин Дмитриевич Флавицкий. Княжна Тараканова (фрагмент)
Константин Дмитриевич Флавицкий. Княжна Тараканова (фрагмент)

Меж тем Следственный комитет отыскал виноватую в данной истории. Ею оказалась заведующая одной из детских поликлиник Кирова. На неё заведено дело о халатном отношении к своим прямым обязанностям. Выяснилось, что более двух лет несчастная девочка была лишена должного медицинского контроля.

В этом, безусловно, нет ничего правильного и порядочного. Но давайте начистоту. Виновата ли в этом заведующая, педиатр и другие врачи? Только ли они виноваты? И какова доля их вины?

Да, они могли пытаться помочь девочке, но в обществе тотального равнодушия сделать это было бы крайне трудно. Их бы просто отшвыривали от дверей, обвиняли бы во вмешательстве в частную жизнь и создали бы им массу проблем. И кто бы поддержал их в справедливой борьбе? Где были органы опеки, например? Чиновники? Правильно ли в принципе забирать дочь у матери?

Есть хрестоматийное выражение — «козёл отпущения». На смерть отправляли животное, а иногда человека, якобы ответственного за все грехи. Именно так сегодня поступают с кировским врачом. Потому что легче назначить виновного, взвалив на него всю полноту ответственности. Но никто не скажет правды, а она такова: виновата система — она способствовала убийству малышки. Система тотального равнодушия, наживы и морального каннибализма. Схема, которая создана, не только не работает — она вредна и в буквальном смысле убийственна.

У меня двое малолетних детей, и я хожу с ними в поликлинику. Там, кроме прочего, висит объявление: «В случае оскорбления медицинского работника наряд полиции вызывается незамедлительно». Что это значит? То, что напряжение в медицинских учреждениях критическое. Люди не могут не то, что получить нормальную помощь, а банально попасть на приём. И вот стоят они с больными детьми — те плачут, мучаются, но помощи нет, потому что врачей не хватает и квалификация их часто, что называется, оставляет желать лучшего. Виноваты ли в этом медики?

Николай Петрович Загорский. У земской больницы. 1880
Николай Петрович Загорский. У земской больницы. 1880

Может быть. Но куда несравнимо больше виноваты те, кто реформировал медицинскую систему в России до людоедского состояния. Когда врачей не хватает, потому что они уходят из-за низких зарплат, а главное — из-за чудовищной бюрократии. Система вынуждает их не лечить пациентов, а заполнять бесконечные бумажки, чтобы предоставлять наверх красивую отчётность. Оптимизация, больше напоминающая геноцид. Да, врач виновата, но что с остальными?

И ещё один важнейший момент. Девочка два года провела в антисанитарных условиях. А что её мамаша-особь? Она наоборот всячески подчёркивала красоту своей жизни в социальных сетях. Красоты, на самом деле, никакой не было — а вот грязи, убожества хватало. Но в современном мире куда важнее казаться, чем быть. Поэтому особь лепила из себя образ той, которую ей представили в видеоблогах и на телеэкране — со всеми характерными атрибутами. И эта трансляция с тем, как готовить еду… Хуже — особь знала, что её дочка мертва, но она написала в социальных сетях «моё золотце», выложив фотку с девочкой.

Всё намного сложнее и страшнее, чем патология одной мрази. Мы живём в мире, где не осталось ничего реального. Рвутся даже самые крепкие связи — матери и ребёнка. Многие рожают исключительно для того, чтобы выкладывать фото с детьми в социальные сети и писать лицемерную ваниль: «моё золотце», «люблю тебя больше всего на свете». Но всё это — сатанинская ложь. Потому что нет никакой любви, нет никакой ответственности. Общение с ребёнком заканчивается на моменте, когда делается фото для Instagram. А потом — включи мультики, пусть смотрит. Это в лучшем случае, а в худшем — смерть от обезвоживания.

Поступок кировский особи — край. Но к нему сегодня идут тысячи и десятки тысяч. Понаблюдайте за родителями. Нет контакта с ребёнком. Плевать, что с ним. Главное — лишь бы не раздражал. Но видимость создать надо. И кто-то скажет: «Но она же мать!» Забудьте. Вы не объясните свинье, почему ей нельзя есть своих детей. Она так устроена. И точно так же устроены те, кто рожает, но матерями при этом не являются. Они не чувствуют ничего по отношению к своему ребёнку. Вообще ничего. Они не матери, у них отключена данная функция. Повторяю то, что говорил много раз: одна из самых страшных трагедий России — утрата института материнства. То же, впрочем, касается и отцов.

Как раньше фотографировали еду, чтобы выставить кадры с ней в социальные сети, так сейчас фотографируют детей. Для тех же целей. Потому что дети — это та же еда. Фотографируют то, чем питаются. И это каннибализм ментальный, душевный. Дети нужны для лайков.

Пабло Пикассо. Девочка на шаре. 1905 (фрагмент)
Пабло Пикассо. Девочка на шаре. 1905 (фрагмент)

Потому что за всей этой «красивой» виртуальной жизнью — зияющая чёрная пустота. Реальность мрачна — и можно пытаться изменить её, но для этого надо иметь хоть чуточку ответственности и мужества, а главное — быть готовым страдать. Но кто хочет страдать в мире, где удовольствие возведено в культ? Оттого гонят реальность прочь и во всех смыслах заменяют её другим — виртуальным — пространством. Там они все богини, суперзвёзды, а на деле — людоеды.

К сожалению, я знаю, о чём говорю. Слишком хорошо знаю.

И между двумя этими историями — преследованием врача и жизнью в социальных сетях особи-убийцы — есть прямая связь — всё это дьявольская показуха. Вошло в правило — показывать другую жизнь, за которой — разложение и смерть, за которой — злобная, голодная пустота, желающая насытиться, но неспособная этого сделать. Мы смотрим на неё и любуемся, потому что видим другое, нарисованное и фиктивное. Это та самая ницшеанская история о смотрящем в бездну. Пустота сжирает, превращая в зомби, теряющих любую связь и с Богом, и с человеком. Даже с собственным ребёнком.

И чудовищно, судя по реакции на кировский ад, что страшная смерть трёхлетней малышки ни на миг не оторвала нас от убийственного любования бездной.