Дмитрий Быков сказал то, что сказал — о Гитлере-освободителе, Великой Отечественной войне как «гражданской» и биографии генерала Власова для серии «ЖЗЛ». Он даже подробно разъяснил, почему несостоявшийся художник-нацист не смог завоевать симпатии русского народа. А ведь мог бы…

Быков
Быков

Позднее Дмитрий Львович промямлил нечто вроде извинений. Перед этим общественность повозмущалась, покричала — ну и? Поехали дальше. Удивительная закономерность, однако: как только на страну накатывают реальные проблемы, которые оперативно и жёстко решать нужно, а заскорузлые беды никуда не исчезают — тут же появляется крупный медийный персонаж и сообщает нам нечто такое, от чего зашатаешься. Как там говорил знатный апологет? «Совпадение? Не думаю».

Но фокус не в этом. Не в отвлекающих манёврах информационного спецназа. И даже не в маститой фигуре Дмитрия Быкова, который, кроме прочего, был в приподнятом градусе. Фокус в том, что нельзя подобное, а, к слову, многие то и сделали, свести к конкретной фигуре и конкретным словам. Мол, вот он, его мнение, пусть и отвечает.

Всё чуть страшнее. В России сегодня существует не тенденция даже, а упорядоченное (намеренно избегаю слова «контролируемое», дабы избежать обвинений в конспирологии) движение не по дискредитации и очернению даже, а по опошлению собственной истории. Делается это под видом донесения «исторической правды». Однако последняя вещь насколько важная, настолько и опасная.

Ян Сандерс Ван Хемессен. Хирург. 1550
Ян Сандерс Ван Хемессен. Хирург. 1550

Что в принципе понимать под правдой? То, что выгодно нам? Или то, что установлено историческими фактами? В первом случае есть угроза падения в банальное враньё и мифическое превосходство. В случае втором истина недоказуема; особенно в мире постправды, где на любую ссылку (условно) можно дать сотни противоположных, правдивость которых, на самом деле, недоказуема. В итоге мы приходим к, в общем-то, банальному выводу: истины не существует. Она, как в «Секретных материалах», всегда где-то рядом, но ухватить её труднее, чем черта за хвост.

Однако истина в русской традиции лишь одна из составляющих правды. Второй её компонент — справедливость. И потому любые заявления касательно «исторической памяти» мы вполне можем — а как по мне, должны — рассматривать сквозь её призму. Следовательно, формулировать вопросы соответствующим образом. Справедливо ли по отношению к стране, потерявшей до 30 миллионов жертв в Великой Отечественной войне (опять же цифра может бесконечно оспариваться соответствующими ссылками), размышлять о Гитлере-освободителе? Или о «гражданской войне», где фигура Власова уравнивается, а подчас превозносится над фигурой, к примеру, Жукова?

Полагаю, что нет — не справедливо. Более того, это деструктивно, так как ведёт к чудовищным последствиям, которые уже сегодня мы наблюдаем. В частности, отношение к тем событиям как к некоей альтернативной реальности, где можно, точно в компьютерной игре, выбирать за кого ты. Но выбора на самом деле нет, потому что есть Родина, а она, в свою очередь, не Сталин, не Жуков, не Власов, а, прежде всего, родня и далее уже — родные земли, поля, степи, дали. Как в том стихе, процитированном в «Брате-2». Про каждый в поле колосок.

И выбирать тогда иную реальность не представлялось возможным, что, впрочем, не отменяет того, что находились — и немало — те, кто её всё-таки выбирал. Как бы ни был чудовищен Быков в своих словесах, но он несёт определённую правду об образе действия некоторых наших бывших сограждан: да, они встречали Гитлера как освободителя. И такое было. Но можем ли мы точно вычленить процент? А, главное, надо ли это делать, если мы в той адской войне победили? Тем более поступать так, когда для многих в мире (или для большинства?) наша роль с каждым годом становится всё меньше? Надо ли нам отказаться от собственной победы? Надо ли стесняться её?

Советские солдаты бросают фашистские знамена на землю перед Мавзолеем. Москва. 1945
Советские солдаты бросают фашистские знамена на землю перед Мавзолеем. Москва. 1945

Нет. И ещё раз нет. Потому что это ведёт к двум катастрофам, замкнутым друг на друга, — уничтожению каркаса сознания каждого человека и государства в целом. Это мы, собственно, сегодня и наблюдаем. Когда в желании докопаться до некоей истины нарушаем справедливость, обращая подвиг собственных предков в прах, принимая идеологию не победителей, а проигравших. Но мы-то в той войне победили. Забывать об этом преступно.

Однако, боюсь, отчасти это уже сделано — и забвение, опошление продолжается. Из этого во многом и вытекают проблемы, которые у нас есть сегодня. Из того, что очень быстро мы забыли о подвиге, о победе, а, открыв рот, пуская слюну восхищения, стали смотреть на тех, кто для начала пришёл на нашу землю, а после капитулировал. И пока мы захлёбывались слюной, умные люди делали страшные вещи. Для начала они приравняли преступления нацизма к преступлениям большевизма, после большевизм спроецировался на советский народ, а в итоге советский стало означать русский.

Русский был так же преступен, как и нацист. Хуже — он отдал куда большее число жизней, а, следовательно, проиграл. Так объяснили нам. Всё по канонам голливудского жанра: злодей не только совершает преступления, но и проигрывает. Чудовищно же то, что солидная часть людей в нашей стране это принимала и принимает.

И тут речь даже не о том, что Родина всегда права, потому что она Родина — речь об элементарной безопасности и, если позволите, выгоде. Мысля как раб, в итоге ты рабом и становишься. А на него всегда будут смотреть с презрением и немного с опаской, памятуя о том, на что были способны его предки. Поэтому слово «освободитель» — это не плевок или бравада, но глубинный маркер. Ведь люди, которые то озвучивают, действительно, хотят освобождения, потому что внутри чувствуют себя рабами, пленниками. И даже не ужасного режима, а собственных фантомов и иллюзий, тех, что съедают их, превращая в покорную биомассу, верящую — может, даже искренне, — будто их приголубят и приютят. Но не здесь.

Заслужил
Заслужил
Цитата из кф «Сказка о Мальчише-Кибальчише». реж Евгений Шерстобитов. 1964. СССР

Однако для освобождённых рабов есть только одно место — за пределами клетки, а далее — выживайте как хотите. Помогать вам никто не будет. Предателей расстреливают первыми. Тогда для чего вся эта ложь с покаянием, признанием и прочим бесполезным хламом, никому не делающим чести? Всё это нужно лишь для того, чтобы ввести народ в состояние покорного транса, а дальше использовать план, озвученный ещё Гитлером. Посмотрите, чего «освободитель» хотел для нас.

Думаете, он куда-то ушёл, исчез, испарился? Был умерщвлён? Да нет, он совсем рядом. И я не о тех сумасшедших из Аргентины, что каждый год сообщают, будто каждый из них сбежавший вождь Третьего рейха. Нет, Гитлер живёт в тех, кто жаждет освобождения своих не своими. И подчас внутренний Гитлер оказывается страшнее и опаснее реального исторического лица. Во всяком случае, в настоящем. Том, которое столь упорно хотят освободить — от совести, справедливости и элементарной морали.