«Двенадцатилетний Иисус среди книжников», Альбрехт Дюрер, 1506
«Двенадцатилетний Иисус среди книжников», Альбрехт Дюрер, 1506

В прошлый раз мы закончили тем, что дезориентированная вера доводит до маловерия. Дезориентировать можно, придав ей формат постоянной отчетности, что неизбежно индексирует большой список «дел веры», каждое из которых и подменит собою веру, произвольная сумма которых и будет ею теперь называться. Согласимся, что «исполнять дело с верой» и «исполнять дела веры» не только звучит по-разному, но и вообще о разном. Если в качестве примера привести сжигаемое топливо, положенное в основу истрачиваемой энергии, то верой тут будет считаться силовой привод, благодаря которому энергия топлива преобразуется в иной вид энергии, приводит в движение механизм и заставляет его выполнять нужную работу, а маловерие — это сжигаемая впустую в ведре солярка. Просто коптит воздух.

Случается, да и нередко, прочитать что-то навроде «исповеди», то есть прилюдного духовного самобичевания довольно известных, подвизавшихся на духовной ниве религиозных деятелей, проповедников, титанов духа о том, что временами их настигало маловерие. Настигнет, потом отпустит. Или помолятся, Господь их, как сообщают сами, укрепит, и опять маловерие как рукой сдуло. Уходит, то есть. Подобные литературные воспоминания считаются поучительными. Прочтет обычный рядовой маловер и скажет себе, вот ведь какие гиганты тоже маялись — и ничего, пронесло вроде. Может и меня пронесет, укреплюсь в вере. Нормальное духовное явление, как у всех, даже как у самых выдающихся.

Одним словом, вялотекущее маловерие, то есть страдание на тему, а есть ли вообще Бог и если есть, то почему не показывается и тому подобное, считается, да и является по сути нормой, делом обычным. И даже в определенной мере неизбежным. Неудивительно. То, как растолковали веру и яростно и притом неумело защищают это растолкованное, да убеждают еще, что истина оно и есть, к тому же на полном серьезе, до маловерия все это по идее должно доводить на вторые уже сутки после того, как освоил, что креститься надо справа налево и на трапезе желать всем «ангела за трапезой». То есть практически сразу после того, как вера оказывается «горячо принята». И дальше оно должно уже держаться устойчиво на одном уровне, изредка слабея после какой-нибудь особо зажигательной проповеди, услышанной в храме.

Сергей Милорадович. У исповеди. 1913
Сергей Милорадович. У исповеди. 1913

Маловерие просто заложено в базу, в само основание такой веры. Причин тому, надо признать, много, основная же, пожалуй, лингвистическая. Не только по-русски «вера» и «верность» близки по звучанию и почти совершенно слились по значению, но и по-гречески эти значения очень близки и записаны однокоренными словами или даже одним словом, по крайней мере местами понять можно и так, и эдак. Видимо, не без этой причины апостол Павел в Послании к Евреям уделил особое значение разъяснению понятия «вера» в его понимании. Потому как у его оппонента апостола Иакова «вера» — это скорее «верность». Скажем так: верность убеждению, для более тонкого оттенка, пожалуй, потребуется больше слов.

Понятно, что такое прочтение рано ли, поздно ли приведет к возникновению индекса необходимых дел, в итоге — к доктринерству. Простой пример можно услышать на практически любой проповеди: чего требует от нас наша вера? И далее можно подставлять любое, тут уж зависит от проповедника. Один скажет, что требует любви к ближнему, чем не сильно отклонится от — по крайней мере — заповеданного. Другой скажет, что молиться, поститься, ходить. А третий под требование нашей веры может заложить такое интересное, что соцсети потом бурлят недели две, настолько ошеломительные требования «нашей веры» придумал батюшка. Но понятно, что во всех случаях — это требование верности. Что-то уже установлено как необходимость того, что надо делать; есть индекс исполняемых действий, считаемых, что для веры они хороши (а он ох какой большой, этот индекс), укрепляют веру. Хотя на деле только отсебятины навалом, к тому же она постоянно добавляется.

Павел был крайне остроумен и чуток к словам, он явно понимал, до чего доведет требование коллеги Иакова подтверждать веру делами. Вот до этого доведет, до чего довело в конце концов. Для Павла вера есть основание, двигатель, которым осуществляется всякое дело. Видимым ли образом или невидимым. Ведь и Христос не требовал подтверждения веры делами со стороны людей, которые к Нему обращались. «Вера твоя спасла тебя», — так отвечал Он пришедшим к нему с верой. Маловерие же оттого торжествует, что основным требованием в религии остается требование верности. С постоянным подтверждением Богу, как считается, или просто себе. А что хочет тот, кто считает себя верным? Он хочет отдачи.

Эль Греко. Св.Апостол Павел (фрагмент). 1598
Эль Греко. Св.Апостол Павел (фрагмент). 1598

То есть его вера по сути не работает, не осуществляет ожидаемое, а просто ожидает отклика за свою верность. И дальше начинается маета, что отклика нет оттого, что, видимо, я недостаточно верен. И так далее. Люди доводят себя до психического и физического истощения, чтобы показать себя верным. Или, что чаще, соглашаются с тем, что они не особо-то и верные. «Маловеры мы». «Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом», определил веру апостол Павел. Ожидаемое не ожидается, а осуществляется. Так вера свидетельствует в том числе и о своей верности. Наоборот же — не следует.