Президент России Владимир Путин впервые вручил Государственные премии за выдающиеся достижения в области благотворительности и правозащитной деятельности. В этом году лауреатом в области правозащитной деятельности стала исполнительный директор Международной общественной организации «Справедливая помощь» Елизавета Петровна Глинка («Доктор Лиза»). А первым в стране лауреатом за выдающиеся достижения в области благотворительной деятельности — основатель первого в России детского хосписа протоиерей Александр Ткаченко.

Кремль
Кремль
Дарья Антонова © ИА REGNUM

«Сегодня ценности гуманизма, сострадания, милосердия находят все больший отклик, объединяют наших граждан. Это еще одно свидетельство позитивного, созидательного развития и гражданской зрелости нашего общества», — подчеркнул президент на церемонии вручения премий в Кремле.

Владимир Путин и Елизавета Глинка
Владимир Путин и Елизавета Глинка
Kremlin.ru

То, что первым премию в области благотворительности получил священник, во многом говорит о том, чего верховная власть в России ждет в первую очередь от Церкви. И в этом следует видеть, надо полагать, огромный аванс доверия. Неслучайно, вероятно, в программе митрополита Илариона «Церковь и мир» от 30 ноября, собеседниками была высказана мысль, что «фигурой президента» среди прочего «обеспечивается высокий нравственный авторитет, которым обладает Церковь».

В каком-то смысле это и признание того, что своего авторитета Церкви пока недостает. И вручение такой премии священнику Русской православной церкви следует понимать как указание на путь, идя по которому Церковь этот авторитет сполна заработает, и он будет держаться не на каких-то древних заслугах, к которым сейчас за малым имением прочего приходится апеллировать, а на реальных делах, которых ждет общество от религиозных деятелей.

«Отец Александр опекает детские хосписы, вкладывает в эту работу свои силы, саму жизнь, свою веру — в помощь тяжелобольным детям. Рассчитываю, что к его инициативам присоединятся и органы власти, структуры гражданского общества, представители религиозных организаций во всех регионах нашей страны», — было отмечено главой государства.

Владимир Путин и Александр Ткаченко
Владимир Путин и Александр Ткаченко

От всех религиозных общин общество ждет дел исполнения своей веры. Причем не подтверждения, ибо веру не надо подтверждать, а именно исполнения. Любое живое существо тянется к добру и милосердию, которые понятны без слов, являются универсальным языком общения, и здоровым социальный организм будет только на этих и никаких иных началах. Все прочее ценное и полезное прирастает к этому.

Едва началось «церковное возрождение», то есть на официальном уровне государство от Церкви почти отстало, перестав считать ее идеологически чуждым институтом, люди потянулись в Церковь в надежде на то, что здесь они могут обрести тот здоровый социум, который в стране в 1990-ые годы был как-то сразу и быстро потерян. Однако начитавшиеся аскетической литературы (имевшей на тот момент ореол некоторой «подпольности», что автоматически присваивало ей скрываемую некогда властями особую правдивость) младо-духовники стали ориентировать прихожан на то, чтобы от социума держаться подальше, сосредоточиться на своих грехах и спасать свою душу.

Многие люди с удивлением стали замечать, что духовническая практика в Православной церкви превратила некоторые приходы буквально, совсем не в переносном смысле, в секты. Православные устраивали целые акции для «борьбы с сатанинским числом», требовали непонятно от кого прихода православного царя, взывали к массовому покаянию, ходили крестными ходами, вычерчивая на теле планеты какие-то магические звезды, которые, как им казалось, должны привлечь внимание высших сил, многие «уходили на подвиг» и не возвращались из него. То есть было ощущение, что Церковь понесло куда-то не туда.

Церковь все больше замыкалась в себе, создав собственную виртуальную вселенную, где, как многим там внутри нее находящимся, считалось, что они борются с заговорами против той высокой духовности, которую они всеми силами отстаивают, и которой одни они являются носителями. И заговоры эти цвели и разрастались в их головах в геометрической прогрессии, все это активно подпитывалось старцами, одно время казалось, конца этому уже не будет. Другой род деятельности получил название «возвращение святынь», где спешка и нахрапистый тон, с которым это «возвращение» в иных населенных пунктах проводилось, никак не способствовали тому, что авторитет Церкви укреплялся. Напротив, он постоянно снижался.

Крест
Крест
Saint-Petersburg Theological Academy

По большому счету, власти уж точно не следует быть тем авторитетом, которым она демонстрирует, что от Церкви может быть серьезная социальная отдача. И хорошо, что эта отдача наступает благодаря инициативным верующим, понимающим, что смысл Благой Вести заключен в том, чтобы творить дела милосердия, и что такой род занятий и следует считать подлинным народным искуплением, не требующим никаких покаяний в виде акций, настаивающих на непонятно каком, перед кем — и, главное, зачем — публичном проведении этого показного мероприятия или целого их ряда, и заканчивающихся обычно воздвижением разных памятных знаков, часовенок, крестов и прочих сооружений, намекающих на присутствие тут повсюду, куда глаз ни упадет, культа.

Часовен и крестов уже наставили достаточно. Можно уже начать делами показывать — ради чего.