Директор Военно-исторического центра Карельского перешейка, писатель и историк Баир Иринчеев опубликовал открытое письмо известному петербургскому писателю Даниилу Гранину, в котором, на основе целого ряда финских и советских исторических документов, доказал, что представления о «нежелании» маршала Карла Маннергема обстреливать блокадный Ленинград являются глубоким заблуждением и не соответствуют действительности.

Доска Маннергейму на Захарьевской улице Петербурга. Сентябрь 2016 года
Доска Маннергейму на Захарьевской улице Петербурга. Сентябрь 2016 года
© ИА REGNUM

Напомним, миф о том, что Маннергейм якобы приказал финским войскам не вести артиллерийский огонь по Ленинграду, поскольку, мол, испытывал добрые чувства к городу своей молодости, является одним из наиболее часто используемых аргументов сторонников увековечивания памяти Маннергейма в Санкт-Петербурге.

Его неоднократно использовал и уважаемый петербургский писатель Даниил Гранин. В частности, он заявлял в интервью СМИ: «Войска Маннергейма составляли часть блокадного кольца. Но есть и другое очень важное обстоятельство, о котором многие забывают. Финны со своей стороны обстрел города не производили, и, несмотря на требование Гитлера, Маннергейм запретил обстреливать Ленинград из орудий».

Уже после демонтажа незаконно установленной доски Маннергейму со стены дома на Захарьевской улице Даниил Гранин заявил в интервью «Радио Балтика»: «Во время блокады финны со своей стороны не обстреливали город. Это спасло многих, может, в том числе и меня». «Финны стояли на границе, могли сильно и довольно ощутимо разрушить город», — утверждал именитый литератор.

Однако эти аргументы не выдерживают критики, потому что не основаны на фактах. Наоборот, многочисленные исторические свидетельства говорят о том, что финские войска не вели артобстрел Ленинграда не из-за «доброй воли» Маннергейма, а только в силу отсутствия у них технической возможности.

«Как исследователь, который пятнадцать лет занимается изучением советско-финских отношений 1930−1940-х годов, уверяю Вас, что Вы были введены в заблуждение относительно намерений главнокомандующего финской армией Карла Густава Маннергейма во время блокады Ленинграда», — пишет Баир Иринчеев в своем открытом письме Даниилу Гранину.

Прежде всего, Иринчеев напомнил о давно доказанном историками Второй Мировой войны факте того, что полевая артиллерия финской армии не могла достать до Ленинграда. «Такие же сведения можно почерпнуть в справочнике по финской артиллерии, опубликованном Артиллерийским музеем Финляндии», — добавил автор открытого письма Гранину.

«Никто из отечественных или зарубежных ученых не оспаривает этот тезис. Единственное, о чем могут идти споры — так это о захваченных финнами советских железнодорожных транспортерах Т-I-180 и Т-III-12, которые, на первый взгляд, действительно перекрывали огнем весь город», — поясняет директор Военно-исторического центра Карельского перешейка.

На этих советских транспортерах были смонтированы 305-мм дальнобойные орудия. Финны захватили их после эвакуации военной базы Балтфлота с полуострова Ханко. Однако, как свидетельствуют мемуары оставшихся в живых защитников советской базы, перед отходом орудия были выведены из строя. Моряки испортили амортизаторы, разломали системы наводки, электрические схемы, а стволы орудий подорвали заложенными в них зарядами.

После того, как орудия достались финским военным, последние приложили большие усилия, чтобы восстановить захваченные трофеи. «Финны два года восстанавливали эти гигантские орудия, и к октябрю 1942 года довели их до ума, сделав первые пробные выстрелы. Учебные стрельбы и выезды на гигантских транспортерах продолжались до сентября 1943 года», — пишет Баир Иринчеев, ссылаясь на финские исторические источники, в том числе фотодокументы.

Однако ввести орудия в строй до конца войны финны просто не успели, и на вооружение финской армии они так и не поступили. Всю войну эти мощные орудия провели на Ханко, а после перемирия 1944 года были возвращены советской стороне, отмечает историк в письме писателю. «В силу вышеизложенного, возможность обстрела Ленинграда трофейными железнодорожными орудиями калибра 305 мм отпадает», — делает вывод Иринчеев.

Два других советских орудия на железнодорожной платформе (ТМ-1−180) финны захватили на Карельском перешейке в неповрежденном состоянии. Оба этих трофейных орудия, калибром 180 мм, были приняты на вооружение финской армии уже осенью 1941 года. Из них сформировали отдельную батарею. И эти орудия, с дальностью стрельбы в 38 километров, использовались финской армией для обстрела советских позиций, а также судов и кораблей в Финском заливе.

В частности, по данным сохранившихся в финских архивах журналов боевых действий, 30 ноября 1941 года батарея первый раз открыла огонь одним орудием по советским буксиру, транспортному судну, ледоколу «Ермак» и эсминцу в направлении Кронштадта. Обстрелы из финских орудий повторялись 5 и 28 декабря 1941 года. Финны вели огонь по советским фортам «Красная Горка» и «Риф».

1 мая 1942 года финская батарея получила приказ открыть огонь по Кронштадту (ныне — район Санкт-Петербурга). Было выпущено несколько десятков снарядов, отмечались прямые попадания по советским позициям. 15 июня 1942 года батарея вела огонь по советским тральщикам и морским охотникам в Финском заливе. Обстрелы советских кораблей в Финском заливе продолжались в течение 1942−43 годов.

Сохранились многочисленные фотографии, подтверждающие активную работу финских артиллеристов по советской территории. 30 апреля 1944 года батарея получила приказ обстрелять Дом Красной Армии в центре Кронштадта, и только авария с участием дрезины и одного из вагонов железнодорожной батареи помешала выполнению этого приказа, в результате которого могли погибнуть сотни советских граждан.

Однако, как неоспоримо доказывают финские исторические документы, собственно по Ленинграду (в границах того времени) финская батарея из захваченных советских орудий «дотянуться» все-таки не могла.

«1-я железнодорожная батарея вела эффективный огонь МАКСИМУМ на 26−28 километров. Если предположить, что финны подвезли бы одно орудие в Куоккалу (Репино) и произвести выстрел по Ленинграду, то при стрельбе на 28 километров из Куоккалы финны могли достать только до парка 300-летия Санкт-Петербурга и аквапарка «Питерлэнд». Они тогда отсутствовали как класс. Равно как и Приморский район города Ленинграда — Санкт-Петербурга. При стрельбе на максимальную дальность 37 километров они могли бы накрыть только Петроградскую сторону», — пишет Иринчеев.

Если предположить, что финские артиллеристы с трофейной батареей выдвинулись бы прямо на линию фронта в районе Белоострова, они могли бы, чисто теоретически, накрыть значительную часть территории Ленинграда. Однако, с учетом большого времени на развертывание батареи, вряд ли бы успели сделать хотя бы один выстрел, поскольку были бы немедленно уничтожены огнем не только фортов Кронштадтской крепости, но и полевой артиллерии 23-й Армии, оборонявшей Карельский перешеек. Финские артиллеристы не были самоубийцами, и потому всю войну держали орудия в тылу, откуда они не доставали до Ленинграда.

«В связи со всем вышеизложенным можно утверждать, что финская артиллерия в период с 1941 по 1944 год фактически не имела возможностей обстреливать Ленинград», — делает закономерный вывод Баир Иринчеев.

При этом он еще раз подчеркивает, что «до Кронштадта (ныне — части Санкт-Петербурга) финские артиллеристы доставали и абсолютно не стеснялись его обстреливать».

«В связи с вышесказанным совершенно невозможно объяснять отсутствие обстрелов Ленинграда с финской стороны доброй волей Карла Густава Маннергейма. Точно также историки не знают документов, в которых обстрелов Ленинграда с севера у Маннергейма требовал бы Гитлер. Не удалось обнаружить источников о том, что нацистское командование требовало у финнов разместить на Карельском перешейке немецкие орудия и обстреливать Ленинград», — пишет директор Военно-исторического центра Карельского перешейка.

Автор открытого письма просит Даниила Гранина изучить все исторические данные, документы и фотодокументы, приложенные к открытому письму. «На мой взгляд, они доказывают, что вас ввел в заблуждение недобросовестный источник», — резюмирует Баир Иринчеев.

Читайте также: Сергей Иванов назвал маргиналами тех, кто выступал против доски Маннергейму

Как сообщало ИА REGNUM, незаконно установленную в июне 2016 года памятную доску Маннергейму, открытую в присутствии высокопоставленных федеральных чиновников, 13 октября демонтировали и отвезли в музей-заповедник «Царское Село». Там ее разместили во дворе Ратной палаты (Музей Первой Мировой войны).

В Куйбышевском районном суде Санкт-Петербурга на 15 ноября назначено рассмотрение по существу иска блокадницы Флоры Геращенко, которая требует от комитета по культуре Санкт-Петербурга издать официальный документ о демонтаже доски, юридически подтверждающий незаконность ее появления и исключающий возвращение доски на улицы Петербурга.

Читайте ранее в этом сюжете: Финляндия: кампанию против доски Маннергейму организовал Кремль

Читайте развитие сюжета: На петербургский комитет по культуре Петербурга пожалуются в прокуратуру