Апостольская нунциатура в Польше объявила о завершении с 5 августа полномочий представителя Святого престола в этой стране, архиепископа Челестино Мильоре. До прибытия нового нунция интересы Ватикана в Польше будет исполнять временный поверенный отец Михайло Тхоровский. Ну, а архиепископ отправляется в Москву. Как ранее писало ИА REGNUM, 28 мая этого года Зал печати Святого престола сделал объявление о его перемещении из Польши в России. Комментируя назначение, монсеньор тогда дал понять, что от него ждут выхода за пределы полномочий обычного посла. «Я отдаю себе отчет в том, что ожидания папы и решение о том, кто будет представлять его на российской земле, есть следующие: оставить в стороне дипломатические механизмы, которые по своей сущности жестки и обозначены, в пользу открытого и хорошо работающего стиля действий, направленного на налаживание отношений соединяющих взгляды и мнения, какими бы разными они ни были, так, чтобы идти по общему пути», — подчеркнул Мильоре.

К.Шмидт. Император Николай Первый и великий князь Александр Николаевич со свитой
К.Шмидт. Император Николай Первый и великий князь Александр Николаевич со свитой
deduhova.ru

Так уж совпало, но завершение полномочий архиепископа в Варшаве и начало его служения в Москве приходится на еще одну знаковую дату. 3 августа (22 июля по ст. с.) 1847 года в Риме был подписан конкордат, который считается одним из важнейших эпизодов в истории сношений России со Святым престолом. Конкордат просуществовал чуть менее 20 лет, будучи отменен 7 декабря (25 ноября по ст. с.) 1866 года. При этом период его действия как неудачный расценивали и в дореволюционной российской, и в католической историографии. Так, в статье энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона (СПб., 1895) утверждается, что «русское правительство впервые допустило в нем уступки притязаниям со стороны Рима в размерах, дотоле еще небывалых… Переговоры (ноябрь 1846 — июнь 1847) привели к конкордату в 31 параграф. Главнейшие из них: 1) число ранее существовавших в Империи католических епархий — могилевской (архиепископии), виленской, самогитской, минской, луцкой, каменец-подольской — увеличивается новой, херсонской, для южной и юго-восточной России с Кавказом включительно. 2) Папе предоставляется право особой буллой определить пространство и пределы епархий. Это была большая уступка со стороны России: ею за папой признано принципиальное право, тогда как ранее оно считалось неотъемлемой принадлежностью русских государей… 12) Епископы и их суффраганы (вспомогательные помощники — ИА REGNUM ), как в Империи, так и в Царстве (Польском — ИА REGNUM ), назначаются по предварительному соглашению между императором и Святым престолом, канонически же утверждает их папа обычным порядком. Издание императорского указа не может с этих пор предшествовать папскому утверждению. Таким образом и по этому пункту делалась огромная уступка: избрание прежде всецело зависело от русского правительства, которое предоставляло папе одно лишь посвящение указанного лица. По этому вопросу Россия пошла дальше австрийского конкордата 1855 г. и тем более дальше французских конкордатов 1802 и 1813 гг. В прусском конкордате 1821 г. выбор предоставлен также не папе, а местным капитулам…».

Теперь приведем взгляд на эту эпоху англоязычной Original Catholic Encyclopedia (1907) Чарльза Джорджа Херберманна, изложенный в статье The Religion of Russia. «Царствование Николая I было длительным периодом гонений и страданий для католиков в России, — сообщает американская католическая энциклопедия. — В 1826 году Святой престол послал монсеньора Бернетти в Санкт-Петербург, чтобы тот мог присутствовать на коронации… Польское восстание 1830 — 1831 годов усилило преследование против латинских католиков… 9 июня 1832 года, уступая российской власти, папа Григорий XVI обратился с энцикликой к польскому духовенству, призывая к послушанию светской власти в гражданских делах. Энциклика вызвала сильное недовольство среди поляков… Царь Николай в письме от 15 ноября 1847 года ратифицировал конкордат от 3 августа, которому, как и многим другим российским законам, суждено было остаться мертвой буквой… Первые годы царствования Александра II не были отмечены антикатолическим насилием. Правительство России пообещало Святому престолу, что конкордат будет тщательно соблюдаться… Вскоре, однако, произошел возврат к методам Николая I… Указ 25 ноября 1866 года отменил конкордат 1847 года. Другой указ, 22 мая 1867 года, сделал Римско-католический колледж (Римско-католическую духовную коллегию — ИА REGNUM ) посредником между католическими епископам России и Святым престолом. К сожалению, некоторые иерархи позволили ввести себя в заблуждение обещаниями или угрозами российского правительства, которое стремилось погубить католицизм в России через создание Польской национальной церкви…».

Последняя фраза является ключевой в понимании главной проблемы между Святым престолом и Санкт-Петербургом. Католический фактор стал предметом интереса Российской империи, начиная с первого раздела Польши. И уже Екатерина II задумывалась об обустройстве католической иерархии с тем, чтобы ослабить контроль Рима над ней. За исключением краткого правления Павла, симпатизировавшего Святому престолу, этой концепции в целом придерживались и остальные монархи. Правда, прокатолические настроения Павла сопровождались другой чертой — совершенным неприятием униатов. В хронике «Волынь. Исторические судьбы Юго-Западного края», изданной в 1888 году под редакцией Н.П. Батюшкова, упоминается, что император «неблагосклонно смотрел на унию и даже не терпел ее. Он часто говорил могилевскому католическому архиепископу Сестренцевичу в разговоре об униатах: «Я не люблю их; они ни то, ни се, ни рыба, ни мясо». Однажды в 1799 году он сказал ему еще яснее: «Я не люблю униатов; вы хорошо понимаете меня». Если он и давал какие-либо права униатской церкви, то только как составной части католичества, и ограничивал самостоятельное ее развитие… Католики понимали, что уния, искусственно поддерживавшаяся польским правительством, сделалась невозможною в России и скоро должна была уничтожиться. Поэтому, захватив в свои руки униатское управление, латинское духовенство не без основания рассчитывало, что единственное средство сохранить римской церкви хотя бы часть паствы состояло в том, чтобы обратить униатов прямо в католичество». Но в 1839 году на Полоцком соборе оставшиеся униаты приняли решение о воссоединении с Православной Российской церковью.

Следует отметить, что вмешательство государства в церковные дела, в том числе — попытки создать национальную Католическую церковь, которую бы Рим не мог плотно контролировать, не являлось монополией Санкт-Петербурга. Российские власти брали пример с австрийского короля и императора Священной Римской империи Иосифа II (1741 — 1790), а также его последователей в Неаполе, Португалии и Испании. Этот монарх проводил в жизнь религиозную реформу, получившую название «иозефинизма». Король старался максимально дистанцироваться от Рима, поставив местное духовенство под прямой контроль государства. При нем светская власть часто вмешивалась в компетенцию Церкви. От католических епископов Иосиф II требовал большего послушания трону, нежели Святому престолу. Заодно он освободил монашество, бывшее самым главным проводником воли папы, от верности и власти орденских генералов, которые находились в Риме. Да и вообще монахов король истреблял как класс, отобрав у них образовательную функцию и права цензоров. Папские буллы, не прошедшие утверждения его властью, объявлялись недействительными. Дело доходило даже до того, что Иосиф II отменял церковные праздники или крестные ходы.

На этом фоне положение Католической церкви в России даже после Польского восстания 1830−1831 годов было все же получше, чем в ряде европейских стран. Российский историк А.К. Тихонов в монографии «Католики, мусульмане и иудеи Российской империи в последней четверти XVIII — начале XX века» приводит такие данные. По состоянию на 1847 год при наличии 33 миллионов католиков во Франции насчитывалось 80 епархий, в Российской империи при 2,7 миллионов католиков — 6 епархий. То есть, среднее число прихожан в епархии и там, и там было одинаковым, около 400 тысяч человек. Но вот, как различалось жалование, выделенное французскому клиру и российскому:

Франция

Россия

Оклады духовенства за год (в рублях серебром)

Архиепископ — 3750

Архиепископ — 6610

Епархиальный епископ — 2500

Епархиальный епископ — 5475

Викарии — 750

Викарии — 750

Капитулы — 375

Капитулы — от 110 до 375 + жалование по другим должностям: чинов консисторий, преподавателей учебных заведений, настоятелей приходов. Пенсия: от 100 до 500

Настоятель приходской церкви I-го класса — 375

Настоятель приходской церкви I-го класса — 600

Настоятель приходской церкви II-го класса — 300

Настоятель приходской церкви II-го класса — 500

На содержание воспитанников духовно-учебных заведений

На 30 казенноштатных воспитанников в Париже (на каждого) — 200

На 40 казенноштатных воспитанников в Римско-католической академии в Санкт-Петербурге (на каждого) — 489

На воспитанников в прочих семинариях во Франции (на каждого) — 100 + пособие на ремонт зданий

В епархиальных семинариях России (на каждого) — 172 + пособие на ремонт зданий, освещение, прислугу, отопление

О монашествующем духовенстве

Только временное содержание

Штатные монастыри обеспечивались постоянным жалованием, а монахи — пожизненным содержанием

Сейчас Святой престол и Москва в очередной раз выстраивают форматы взаимоотношений. Внутренних факторов, которые бы препятствовали налаживанию контактов, практически нет. Например, власти не требуют от Ватикана создания национальной Католической церкви в России, не вмешиваются в вопросы церковной жизни, пытаясь контролировать епископские хиротонии и священнические рукоположения (в отличие от современной Китайской народной республики). А из внешних — остаются только украинские униаты, деятельность которых вызывает вопросы у Русской православной церкви. Вместе с тем, встреча папы Римского Франциска и патриарха Московского и всея Руси Кирилла на Кубе в феврале сего года говорит о том, что пройден очередной важный рубеж в истории русского православия и католицизма, а также Российской Федерации и Ватикана. Архиепископу Мильоре предстоит вписать в нее новую главу.