О монашестве, социопатии и бегании по пустыням

Оно вживается в любую религию со всеми ее догматами, подминает и подстраивает их под себя

Игорь Бекшаев, 12 марта 2016, 12:45 — REGNUM  

Мы уже говорили о том, что монахи «со чадами» остаются настоящим тормозом любого затеваемого и даже только подразумеваемого социального оздоровления Церкви. Но следует вот что заметить: монашество не является явлением исключительно христианским. Монашество само можно было бы считать технической религией, то есть способом связи с потусторонним миром, и, как довольно универсальный способ, оно вживается в любую религию со всеми ее догматами, подминает и подстраивает их под себя, чтобы в итоге оказаться на вершине идеологической цепочки, диктующей «правила связи» с божеством. А само Божество может быть вообще любое.

Церковь христианская в свое время попустила монашество как форму христианизации социально неблагополучных людей, социопатов. Если упрощенно, монашество — это выселка социопатов, социальная мера предохранения общества от них в своем роде. Считать таких людей находящимися вне Церкви было неправильно, но в Церкви от них не было проку. Ни вреда, ни пользы, тем более что стремительная христианизация ойкумены заносила в Церковь людей и по-настоящему опасных, грозя полной потерей ей лица, растворении ее здравого учения в океане различного религиозного вздора. Поэтому на людей тихих, прибитых, но бесполезных и бестолковых, поначалу особенно никто внимания не обращал. Да они и сами не особо настаивали. Прибегали покормиться, послушать, мотали себе на ус разное и удалялись подальше с глаз долой.

Встречаемое в древних Патериках слово «пустыня», означавшее место обитания монахов, может вызвать ассоциацию с чем-то вроде Кара-Кумов, Гоби или Сахары, то есть безбрежного почти пространства без людей и воды. Но речь в Патериках идет, конечно, не об этом. Сейчас правильно было бы сказать — «промзона» или «городская свалка», следующий за «спальным районом» урбанистический пояс. Пустыня начиналась прямо за городом, была в той или иной мере достаточно обитаемой и посещаемой. В таких пустынях и селились будущие подвижники благочестия. К иным приходили сердобольные тетушки их подкармливать, они им тоже в обмен раздавали поучения, так что все были сыты. Бартер.

За социопатами всегда в той или иной мере стараются окружающие ухаживать, присматривать. Это трудно, потому что там чаще проблема с головой, чем с желудком или печенью: «Рассказывали об одном отшельнике, что вышел он в пустыню, и походивши три дня, взошел на камень, и увидел внизу зеленую траву, и человек пасся на ней как зверь. И сошел потихоньку и схватил его. Старец же был наг и возмутившись, потому что не мог вынести запаха человека, с усилием вырвался у него и побежал. Брат же гнался за ним и вскричал: для Бога я гонюсь за тобой, подожди меня. Он же оборотившись сказал ему: «И я ради того же Бога бегу от тебя». Потом брат сбросил одежду и гнался за ним. Когда же старец увидев, что брат сбросил с себя одежду и приближается к нему, остановился и сказал: «Когда сбросил ты вещество мира, и я жду тебя! Просил же его брат, говоря: «Отче, скажи мне слово, как спастись?» Он же сказал ему: «Бегай людей и молчи, и спасешься» (Патерик, глава 20 «О боголюбезной жизни различных отцев»).

Все бы хорошо, но в народе быстро пошла молва, что настоящие христиане — вот такие, и настоящее христианство — вот такое. Сами подвижники в основном были главными авторами этой легенды. Тем более что к IV веку городское христианство уже порядком изнежилось, да и, прямо скажем, угодило в руки тех людей, о скором нашествии которых и возможном уничтожении ими учения изнутри, предупреждали еще апостолы (см. Иакова 1, 1 Иоан 2:18−22, 2 Иоан 1:7 и многое другое у Петра и Павла). Епископы смотрели на подвижников искоса, подвижники высказывались о епископах не самым лучшим образом, любви поначалу не ощущалось, но популярность в народе взяла свое. Если люди себя во всем ограничивают, такое поведение считается не от мира сего. Все неотмирное ближе к Богу, спорить с таким аргументом никто не мог. Конечно, если сравнивать епископа, хоть тогдашнего, хоть теперешнего, с пасущимся старцем и спросить любого навскидку, кто вам кажется человеком духовным, то за епископа вообще вряд ли сыщется голос. А старец раз с придурью, значит «Божий человек».

Третьего варианта к тому времени уже не было. Руководство Церкви быстро смекнуло, что слиянием «хижин и дворцов», то есть монастыря и храма, можно усилить свои позиции, и заодно облагородить, приручить со временем аскетов. Союз случился довольно скоро, епископы присоединились к хору прославителей монашества как явления подлинно-христианского, то есть легализация его состоялось оптом. Потом уже отсеивали излишки, по одному. Православие и состоит из двух искусственно и некрепко сросшихся, в некотором смысле в чем-то даже «духовных» течений (впрочем, католичество состоит из того же самого). Одно, собственно, «православие», официальная, догматическая и каноническая, «теоретическая» церковность, давшая имя союзу, а другое — монашество, с выделенной ему «зоной ответственности»: практикой спасения.

После того, как союз состоялся, Церковь буквально захлестнула монашеская идеология ущербности и социопатии. Сами монастыри стали инкубатором, куда социопаты стекались, почуяв дом родной и место своей приписки, где они варились и где сварилась в итоге, изготовилась эта невнятная, разрушительная для психики церковная практика «спасения». Где сперва даже нормального человека нужно переделать в ущербного социопата, а после приступать к ликвидации в нем остатков разума, подготавливать объекта к «спасению». Монашество заставило всех цепенеть перед грехом, разработало для этого законченную технологию.

Некоторого тактического успеха Церковь с помощью монашества добилась, если целью было хоть как-то приструнить наиболее развращенных и отвязанных граждан империи, принудить их к хотя бы какой ответственности в согласии с апостольскими предписаниями: «К одним будьте милостивы, с рассмотрением, а других страхом спасайте, исторгая из огня» (Иуд 1: 22−23). Но стратегически Церковь, отложив в сторону милость и рассудительность и опираясь исключительно на страх, провалила миссию. То, что со стороны в Церкви видится как мракобесие — это бесконечная репродукция социопатии, ущербности, которой пронизана практика спасения. Отпечаток ущербности, прибитости, напуганности стирается не так просто. Одно дело — защищать социопатов, всячески о них заботиться, а другое дело — дать им власть. Вместе со всей их техникой и обращением к себе же самим «спасаться кто может». К монашеству следовало «присоединиться» или сходить и взять напутствие. Оно оставило себя в ракушке социопатии, отделив себя от «всего мирского».

Монашество получило ее в значительном количестве, чтобы суметь оставить неизгладимый след в менталитете «простого» народа. Но если на Западе монашество разделилось на ордена, обозначив тем самым самые разные направления социальных задач и даже в какой-то мере с ними справляясь, то на Востоке, сохранив видимое однообразие, оставило за собой единственную функцию: хранить «православную веру» как хранительницу в свой черед монашества. Хранить самих себя, проще говоря. Вместе с тем, мы хотели бы подчеркнуть, что русское Православие дало нам немало примеров и другого типа монашества — социально деятельного, занимавшегося консолидацией народа и строительством общества. Ярким примером можно назвать преподобного Сергия Радонежского. Более того, современный епископат Русской православной церкви (как и любой обладатель иноческого чина, выполняющий социальные функции), которому приходится по роду службы решать вопросы внутри церковного мира и представлять его интересы за пределами церковного мира, ближе к адекватному представлению о монашестве, чем работники по кельям.

Тем не менее, если говорить в целом, «отделение» от мира было только видимым, симулятивным. В своей раковине монашество обмирщалось порою быстрее, чем обмирщался сам мир. Все, что там было «не от мира», это система послушаний, в основном формальная, которую усердно старались привить и «миру». Проводниками монашеских установок в мир служили старцы и прочие «несвятые святые», через которых народ прикасался к «подлинной духовности». Через них народ общался с Богом. По крайней мере, народу давали понять, что это практически прямой контакт. Посмотреть на этих святых людей, послушать, что они говорят, исполнить их пожелания, приняв их за «волю божью». Но о старчестве — в следующий раз.

Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl + Enter, чтобы отослать информацию редактору.
Главное сегодня
NB!
29.04.17
Киргизские бедняки оплачивают счастье чиновников
NB!
29.04.17
Выборы во Франции: шанс на обновление будет упущен?
NB!
29.04.17
Свалка на Украине примет ядерные отходы. После освоения денег
NB!
29.04.17
Парламентаризм Грузии открыл врата надежды
NB!
29.04.17
Исламофобия помогла Эрдогану выиграть референдум
NB!
29.04.17
Оправдает ли ожидания новый интернет-проект об исусстве?
NB!
29.04.17
Выборы президента Франции: «золотой мальчик» против «винтовки»
NB!
29.04.17
В Молдавии День Победы стал “Днем Европы”
NB!
29.04.17
СМИ узнали о содержании «тайного разговора» Путина и Порошенко
NB!
29.04.17
Подземный дворец коммунизма: Станция «Добрынинская Кольцевая»
NB!
29.04.17
Freedom House: журналисты ИА REGNUM задержаны незаконно
NB!
28.04.17
Христианство – ответ на неприятные вопросы
NB!
28.04.17
Война России и США на Ближнем Востоке: сценарий из недалекого будущего — II
NB!
28.04.17
Нагорный Карабах: на троих поговорили, а дальше?
NB!
28.04.17
Украина проигрывает ЛНР по доступности цен на самое необходимое
NB!
28.04.17
ООН: Антироссийские санкции оказались неэффективными
NB!
28.04.17
Москва второй день подряд стоит в девятибалльных пробках
NB!
28.04.17
Итоги годовой работы самого крупного госхолдинга Казахстана: прибыль растет
NB!
28.04.17
В музей прорыва блокады Ленинграда привезли танки
NB!
28.04.17
Значительный поток наркотиков в РФ идет с Украины — Путин
NB!
28.04.17
Тиллерсон: Угроза северокорейской ядерной атаки на Сеул и Токио реальна
NB!
28.04.17
МИД РФ: Москва учтёт стратегические последствия принятия Черногории в НАТО