Сохранив нейтралитет в Первой мировой войне, Испания так и не смогла сохранить свою внутреннюю стабильность. С провозглашением в 1931 году Второй Испанской Республики в Испании продолжают назревать непримиримые противоречия, вылившиеся в военный переворот, который в свою очередь повлек за собой кровавую Гражданскую войну, репрессии, насилие и террор. Испанское общество разделилось на тех, кто поддержал восставших во главе с генералом Мола и Франко, и тех, кто остался до конца верен Республике. Те, кто мог, спаслись в эмиграции, а сотни тысяч были репрессированы, подвержены пыткам или — без суда и следствия — расстреляны. События Гражданской войны и последующего периода истории Испании оставили неизгладимый след в памяти всех испанцев.

Флаг Испании
Флаг Испании

Детали событий Гражданской войны, последствия франкистского режима, процесс перехода к демократии, поиск и захоронение погибших, «Закон о восстановлении исторической памяти», — темы, которые в Испании продолжают быть камнем преткновения среди историков и политологов и вызывают яростные дебаты на страницах испанской прессы.

В 2011 году группа профессоров Мадридского университета Комплутенсе во главе с Фернандо дель Рэй и Хавьером Самора Бонилья издала две антологии: «Слова, подобно сжатым кулакам. Политическая бескомпромиссность Второй Испанской Республики» и «Переосмысление Второй Испанской Республики». По словам издателей, республиканский период, несмотря на все те огромные надежды на демократические перемены, которые он собой воплощал, отнюдь не был идеальным режимом.

В интервью ИА REGNUM Хавьер Самора Бонилья, профессор истории политической мысли и современной истории Испании и Европы Мадридского Университета Комплутенсе и колумнист El País рассказывает о разгоревшейся полемике по проблеме исторической памяти.

Многие современные испанские историки и журналисты (среди них Франсиско Эспиноса Маэстре и Анхель Виньяс) достаточно критически отзываются о культуре, существовавшей в Испании в период ее перехода к демократии. Согласно их утверждениям, между властью и культурой существовал вертикальный тип отношений, когда любые творческие проявления были полностью подчинены воле и интересам правительства. Как ты считаешь, насколько правомерна эта точка зрения?

После смерти Франко и в первые годы правления социалистической партии взгляды, доминировавшие в обществе, сильно отличались от того, что мы наблюдаем сегодня: пытались преодолеть раскол и, во что бы то ни стало, избежать новой гражданской войны, искали компромисс между представителями всех политических сил и с большими надеждами ждали новой реформы в политике для установления желанной демократии. Была объявлена амнистия политическим заключенным, и правительство стремилось не замалчивать исторические факты.

Поэтому я не могу согласиться с точкой зрения, что культура носила вертикальный характер. Скорее, наоборот. В 1980-е годы усиленно начинают изучаться факты формирования Второй Испанской Республики и Гражданской войны, поднимаются вопросы исторической памяти, публикуются многочисленные научные работы, неоднократно эти вопросы освещаются на страницах прессы. Правительство Фелипе Гонсалеса было активно настроено на примирительный тон. Да уже при Адольфо Суаресе устанавливаются контакты с эмигрантами, многие возвращаются в Испанию, как, например, Рафаэль Альберти. Начинают выплачиваться пенсии участникам войны. В то время я как раз заканчивал Комплутенсе и могу сказать, что как в школе, так и в университете большая часть моих преподавателей придерживались марксистских взглядов. Поэтому трактовка тех исторических событий давалась преимущественно с левых позиций, подвергая жесткой критике период франкизма.

То, что, к сожалению, так и не было проведено — это скрупулезное расследование тех преступлений, которые были совершены в период франкизма. Не было осуществлено так называемое «мировое правосудие» над теми, кто был причастен к репрессиям. Но нужно признать, что это тема очень неоднозначная: ведь в каких масштабах и до какого момента возможно было его осуществление в условиях, когда в армии еще были очень сильны настроения франкистского толка? Ведь как мы помним, в начале 1980-х годов еще были попытки организовать очередной военный переворот. Стоит признать, что зачастую бывает сложно совместить наши желания с требованиями конкретного момента.

Важно то, что сегодняшняя полемика, которая разворачивается вокруг периода перехода Испании к демократии, определяется не столько научными, сколько политическими пристрастиями со стороны тех, кто этим занимается. Исследования данной темы были бы более основательными, если бы они руководствовались глубоким интересом к истории, а не политикой.

В чем ты видишь причины сегодняшнего раскола в испанском обществе?

В последние 10−15 лет все сильнее назревало ощущение, что тот политический курс, который был сформирован Конституцией 1978 года, во многим себя исчерпал. Добавим к этому определенные дефекты существующей сегодня испанской демократии, экономический кризис, — все это подталкивает к тому, что в обществе возникают напряженные дискуссии, в которых пересматриваются многие вопросы, связанные с тем, как был проведен переход к демократии.

Как я уже сказал, зачастую изучение исторических событий проходит не с целью докопаться до истины, а обусловлены появлением новой левонастроенной общественности, которая добивается очередного раскола в обществе. Ведь, если мы посмотрим библиографию 1990-х годов, то увидим, что те, кто сегодня громко заявляет, что Конституция оказалась провальной, в те годы расточали бесконечные похвалы переходному периоду. Опыт Испании они считали эталоном для любого общества, строящего демократию. Боле того, после падения Берлинской стены испанскую модель перехода к демократии предлагалось взять за образец в странах Восточной Европы. Сегодня же они выступают с неумолимой критикой всего того, что было сделано и достигнуто за последние 30 лет, достаточно резко критикуя правительства конца 1970-х и 1980-х годов (в отношении тех, кто стоял у руководства страны тех лет даже появилось выражение — «те же псы, только с другими ошейниками»).

То есть, если ранее, как говорится, народ безмолвствовал, сегодня открыто заговорили о проблемах, связанных с темой памяти?

Что-то вроде того. Ведь, если так разобраться, показательным является то, что о проблеме исторической памяти заговорили внуки и правнуки, а не дети погибших, которые практически ничего не сделали в этом направлении. Ведь именно внуки сегодня настаивают на разрыве нынешней Испании с периодом перехода к демократии. Я не говорю, что дети ничего не хотели знать о своих погибших отцах и матерях, но, возможно, они предпочли просто забыть.

Возможно, причиной этому был страх?

Начиная с 1980-х годов, страха уже не было. Скорее, было осознание, что тот период нашей истории — это период мрачный, горький, с обилием жестокостей, совершенных обеими сторонами, и что лучше всего было забыть обо всём либо переживать молча. Мне не кажется, что со стороны правительств тех лет проводилась какая-то особая политика, направленная на забвение прошлого.

Более того, на тему Гражданской войны проведено столько исследований и написано такое количество работ, сколько нет ни по одному другому историческому периоду Испании. Но дело в том, что за последние годы также возник ряд историков и журналистов правого толка, которые публиковали исследования и статьи ярко выраженного профранкистского характера. Например, в них Франко представлялся как спаситель цивилизации и защитник мира. Это, безусловно, провоцирует моментальную реакцию представителей левонастроенных сил. Их заблуждение в том, что они смешивают всех в одну кучу: им проще думать, что все мы, так сказать, сделаны из одного теста. Они всех считают профранкистами. Конечно, это не так. Есть исследователи, которые добросовестно изучают факты и выпускают серьезные работы нейтрального характера. Но в целом, как я уже сказал, в Испании дискуссии и историография являются сильно политизированными.

Известный испанский историк Анхель Виньяс (автор многочисленных публикаций о демонтаже франкизма и проблемах исторической памяти) утверждает, что в Испании происходил и продолжает происходить процесс «демонизации» левых сил. Что ты думаешь об этом?

Я бы не стал называть это «демонизацией». То, что наблюдается критика левых сил — это правда. И, кстати, не только со стороны неолибералов, но и внутри самих левых. Прежде всего, критическому анализу и пересмотру подвергались отдельные действия левых сил, как, например, поддержка политики, проводимой в свое время Сталиным, Фиделя Кастро на Кубе либо по экономическим вопросам.

А правыми политическими силами был осуществлен подобный пересмотр?

Уже начиная с последних лет правления Франко, многие правые, которые в то время занимали правящие политические позиции или будучи владельцами крупных компаний, начинают пересматривать свои позиции, многие из них принимают либеральные взгляды (не только в отношении экономических вопросов, но и в целом в отношении основных свобод). Но и этот переход не прошел безболезненно: сдерживающим элементом являлась католическая церковь.

Можем ли мы утверждать, что процесс перехода Испании к демократии прошел без дефашизации?

Во-первых, будет не совсем правильно применять термин фашизм ко всему периоду франкизма. Безусловно, это была жесткая диктатура: в годы гражданской войны и послевоенные годы был установлен тоталитарный режим, который приобрел свои собственные формы и отличался от фашизма других европейских стран, прежде всего, огромным влиянием, которое оказывала католическая церковь на культуру сторонников правых сил.

Период с конца 1940-х годов и особенно в 1950-е годы (с заключением соглашений с Соединенными Штатами и последующим планом экономического развития страны) неточно будет характеризовать как фашистский. Сохранялась военная диктатура с очень высоким влиянием представителей католической церкви, постепенно развившаяся в диктатуру технократов во главе с «Опус Деи». Без сомнения, когда в 1975 году вместе с Франко умер режим, он отнюдь уже не являлся фашистским. Компонент фашизма периода франкизма был представлен отдельными представителями Испанской Фаланги, но они были в меньшинстве. Есть доля правды в критикуемой ситуации, существовавшей в 1970—1980-е годы, когда привилегированное положение политической и экономической элиты в обществе сохранялось (многие приверженцы и защитники франкизма в знак «благодарности» были одарены высокими постами в правительстве или на различных предприятиях). Но, на мой взгляд, в этом лежат, скорее социологические, нежели политические предпосылки. Это объясняется типом формирования испанской элиты как класса и тем, что действительно существовала нерушимая вера в сохранение режима.

Каково современное видение роли Советского Союза в Гражданской войне в Испании? Как преподается этот вопрос в университетах?

Тема участия СССР в Гражданской войне в Испании изучена достаточно глубоко. Наши студенты хорошо знают, что в то время, как Великобритания и Франция объявили о невмешательстве, Советский Союз оказал колоссальную поддержку республиканскому правительству, став главным источником финансирования и военно-технического снабжения армии республиканцев. Благодаря этому, война продлилась три года.

Писать альтернативную историю — нелегко. Однако имеется достаточно предпосылок считать, что, если бы республиканцы одержали победу, то политический курс страны принял бы левонастроенный характер. Испанские правительства военного периода не имели четкого видения дальнейшего курса и уже не обладали тем идейным зарядом, который был весной 1931 года, когда была провозглашена Республика. Во многом благодаря тому настрою, многие интеллектуалы поддержали Республику, среди них — такие величины, как Унамуно, Ортега-и-Гассет и Мараньон. С географической точки зрения Испания занимает очень выгодную позицию для контроля над морями. Безусловно, в контексте разгоревшейся Второй мировой войны, США, Англия и Франция никогда бы не пошли на то, чтобы на Иберийском полуострове утвердился просоветский режим. За Испанию шла жесточайшая геополитическая борьба, закончившаяся победой всем известных сил. Интересно предположить, что бы произошло, если бы Испания участвовала во Второй мировой войне, как бы тогда повернулась история.

Ранее ты уже упомянул о проблемах, существующих в испанской демократии. Можешь их назвать?

Мы не можем игнорировать, что в Испании существует ряд очень серьезных проблем. Одна из них связана с принятой в 1978 году конституцией. Многие считают, что она абсолютно устарела и добиваются полного отказа от нее. Я считаю, что мы не можем менять ее бесконечно, — это нас снова отбрасывает в XIX век. Определенные пункты конституции, такие как уважение основных прав и свобод, организация испанской демократической системы в целом — абсолютно актуальны. Возможно, требует пересмотра избирательная система.

Помимо этого, очень важно работать над тем, чтобы общество не было столь дифференцированно в экономическом плане: разница между богатыми и бедными в Испании за последние годы значительно возросла, средний класс сильно обеднел. И говоря не только об Испании, думаю, одним из главных фиаско современного глобализованного мира стало то, что дипломатия, к сожалению, оказалась не на высоте. Это факт, что многие аспекты международных, а также внутренних проблем в каждой стране, мы по-настоящему не знаем. Думаю, что во всех странах имеется огромная потребность в глубоком и детальном анализе международных вопросов. Есть необходимость в серьезной, детальной и, я бы сказал, размеренной журналистике.

Как ты можешь прокомментировать отношение к международной политике России, существующее сегодня в испанском обществе?

Безусловно, западная и испанская общественность критически восприняли захват Крыма и участие России в войне с Украиной. И нынешняя поддержка, которую Путин оказывает Асаду, лишь еще более усугубляет его негативный образ на Западе. Конечно, с одной стороны, важно, что Россия активно участвует в разрешении сирийского конфликта, делая все возможное, чтобы, так сказать, попридержать Исламское государство, но, с другой стороны, проводимая линия России, как известно, абсолютно не по душе руководству западных стран.

Несмотря на все это, как и многие в Европе, я верю, что мы должны прийти к соглашению. У нас нет другого выхода. Россия на протяжении многих веков являлась государством, граничащим с исламскими странами, с Китаем, и сама в определенной мере вбирает в себя влияние культур востока. Остается надеяться, что страны Европейского Союза будут здраво взаимодействовать с Россией, чтобы в случае возникновения конфликтной ситуации с восточным миром, Россия действовала вместе с Европой.