Нынешние взаимоотношения между Баку и Тегераном нельзя назвать безоблачными. Стороны обменивались политическими колкостями, причем не только на уровне заявлений, но и действий. Ситуация эта не возникла в одно мгновение, она развивалась комплексно и быстро раскручивалась.

Азербайджан
Азербайджан
Иван Шилов © ИА REGNUM

В конце сентября 2020 года президент Азербайджана Ильхам Алиев в интервью турецкому правительственному агентству Anadolu, касаясь темы иранских военных учений у азербайджанской границы, назвал их «неожиданным событием», подчеркивая, что «за 30 лет азербайджанской независимости таких событий не было и почему именно сейчас, и почему на нашей границе?». Тогда это еще можно было объяснить, ведь начиналась вторая карабахская война. Нынешняя же ситуация связана уже с послевоенными процессами в регионе. Стремление Баку «пробить» так называемый Зангезурский коридор, соединяющий западную часть Азербайджана через территорию Армении с Нахичеванью и с Турцией в Иране стали связывать с возможностью «передела границ в регионе», отчего Тегеран начал подтягивать к границе с Азербайджаном военные подразделения Корпуса стражей Исламской революции (КСИР).

Почему у Ирана возникли подобные конкретные подозрения, судить сложно, если не описывать ситуацию с применением приемов конспирологии. Видимых же, лежащих на информационной поверхности причин несколько. Тегеран серьезно обеспокоен ростом влияния в регионе тандема Баку — Анкара, что стало сказываться на росте протестных и даже сепаратистских настроений в Иране. С середины сентября в стране проходят заметные волнения, имеющие специфическую географию. Они в основном охватывают районы Иранского Азербайджана и Иранского Курдистана. Тегеран подозревает, что в регионе с помощью западных спецслужб разыгрывается крупная геополитическая ставка через этнический фактор. Иран не устраивает вовлеченность в этот процесс внешних западных акторов, происходящая по разным причинам и с разной мотивацией сразу с двух сторон — из Закавказья и Иракского Курдистана.

Курды
Курды
Kurdishstruggle

После того, как президент США Джо Байден после срыва переговоров по иранской ядерной программе заявил, что «Иран скоро будет освобожден», а американские военные стали грозить, что могут «превратить Иран в Сирию», в Тегеране стали реально воспринимать угрозу «экспорта ближневосточных потрясений в Закавказье». Спикер иранского парламента Мохаммад Багер Калибаф предупредил, что любая позиция, подрывающая национальное единство, будет рассматриваться как «зарядка ружья врага». По его словам, «враг хочет расколоть Иран», явно указывая на то, что на иранский плацдарм переносится сценарий, реализуемый Западом на территории б. УССР. Положение стало усугубляться и тем, что Алиев, ранее очень осторожно комментировавший положение азербайджанцев в Иране, решил именно сейчас заявить об этом.

Принимая генерального секретаря Организации тюркских государств Багдада Амреева, он заявил буквально следующее: «Тюркский мир, конечно же, намного шире границ национальных государств — членов Организации тюркских государств (ОТГ). Но он, к сожалению, на протяжении различных этапов истории был фрагментирован, и сейчас тоже существуют еще вопросы, которые требуют нашего внимания и очень консолидированной политики. Только азербайджанцев за пределами Азербайджана проживает намного больше, чем в Азербайджане, в несколько раз больше. И конечно, их безопасность, их права, их благополучие для нас имеют важнейшее значение. Мы и дальше будем делать всё для того, чтобы оказывать помощь азербайджанцам, волею судьбы оказавшимся оторванными от нашего государства, оказывать им помощь в их развитии с тем, чтобы они сохраняли азербайджанский язык, азербайджанские традиции, азербайджанскую культуру, были верны принципам азербайджанства и никогда не обрывали связей со своей исторической родиной. Поэтому в предстоящие годы в рамках Организации тюркских государств мы эту тему тоже должны очень серьезно обсуждать — именно права, безопасность, реализацию национальной идентификации наших собратьев, которые волею судьбы живут за пределами стран — членов Организации тюркских государств».

Так публично была обозначена проблема системного характера, и было заявлено, что вопросами иранских азербайджанцев будет заниматься ОТГ, что потенциально связано с геополитической трансформацией в регионе. На эту позицию Алиева отреагировал один из влиятельных иранских политиков, советник по внешней политике высшего руководителя страны Али Акбар Велаяти. В статье для информационного агентства Tasnim он поднял планку и стал насыщать ситуацию так называемыми иранскими смыслами. Во-первых, он признал важную роль, которую сыграли азербайджанцы в истории Ирана, «их важные шаги по защите страны и продвижению могущества и регионального значения Ирана», обозначая азербайджанцев как «свет иранских очей». Во-вторых, идентифицировал их по формуле «каждый азербайджанец — иранец, и каждый иранец — азербайджанец». «Это верно, даже если у них неиранский паспорт, — пишет Велаяти. — Или они проживают за пределами Ирана. Я тоже азербайджанец. Я родом из предгорий гор Альборз, но где бы я ни находился в Иране, я называю его домом. Как и другие иранцы, я рассматриваю каждую часть гордого Ирана как уголок своей души и сердца и даже отдам свою жизнь, чтобы защитить его». Он считает, что иранские азербайджанцы являются не этническим меньшинством, а одним из государствообразующих этносов Ирана. В-третьих, Велаяти апеллирует к историческим фактам, упоминая времена восшествия в начале 1502 года на престол в Тебризе шаха Исмаила I, который создал Сефевидское государство.

До этого Иран был суннитским, а при Исмаиле I в Иране шиизм становится государственной религией. Так он стремился придать Ирану идеологическую и политическую самобытность и отличить его от соседних турецких военно-политических врагов-суннитов, Османской империи на западе и (какое-то время) среднеазиатских узбеков на северо-востоке. Поэтому, по Велаяти, стремление Алиева полностью развернуть шиитский Азербайджан к суннизму, чтобы уйти от Тегерана, встать в ряд с Анкарой и Западом, представляется исторической и геополитической аномалией. В более современном контексте азербайджанский лидер, стремящийся демонстрировать миру свою прозападность, светскость, не желает оказываться в одной компании с шиитским теократическим Ираном, который и США, и Израиль считают «оплотом зла». Тогда возникает вопрос о конфессиональных и идейных основах возможного появления так называемого «Большого Азербайджана», объединяющего территорию Азербайджана с его иранской частью. Или речь идет о возможном появлении еще одного тюркского, но шиитского государства и расколе Ирана, а потом, как бывало уже в истории, начнется процесс возвращения его в лоно суннизма. Кстати, в Египте, которым управляла шиитская династия Фатимидов, новому правителю Салахуддину Айуби удалось осуществить такой разворот.

Саид Тахсин. Салахуддин и Ги де Лузиньян после битвы при Хаттине.1954
Саид Тахсин. Салахуддин и Ги де Лузиньян после битвы при Хаттине.1954

Вылезающий на геополитическую сцену «азербайджанский вопрос» и постепенное, но заметное вовлечение в него Баку, то, что в этой комбинации Вашингтон зачисляет его в свои «союзники», чревато большими потрясениями в регионе. Хотя бы потому, что в Тегеране есть политики, которые выступают с притязаниями на Азербайджан, который до его присоединения к России в XIX веке был иранской провинцией. Пока же просматриваются контуры операции по использованию США азербайджанского фактора на иранском направлении. Уже подготовлены соответствующие разработки. Так, американский Центр стратегических и международных исследований опубликовал сценарий, согласно которому США могут высадить десант на территории одной из этнических провинций Ирана, объявить там о создании нового правительства и инициировать гражданскую войну в стране. Данный вариант возможен при условиях дестабилизации обстановки в стране, к чему сейчас толкают Тегеран определенные силы. В узком смысле многие действия Запада направлены на то, чтобы ограничить устремления Ирана в Закавказье. В более широком контексте речь идет о стремлении сменить власть в стране, и подобные риски нельзя считать надуманными. Однако нынешняя ситуация очень неустойчивая, и всем, не только Азербайджану и Ирану, но и России предстоит сделать серьезный исторический выбор.

Пока же, как считает американское издание Eurasianet, «в самом сложном положении оказывается Азербайджан в силу объективно существующих исторических, географических и геополитических условий». Потому что в водоворот событий его могут втянуть независимо от того, какой региональной политики он будет придерживаться.