Киргизская система неправительственных организаций очень специфична. Помимо большого количества родственных и дружеских связей среди политиков и силовиков, у так называемых гражданских активистов есть сеть лоббистов и структуры по сбору информации. Об этом в интервью ИА REGNUM рассказал политолог из Киргизии на условиях анонимности.

Киргизия
Киргизия
Иван Шилов © ИА REGNUM

ИА REGNUM: Насколько велико влияние НПО в Киргизии на принятие решений в высших эшелонах власти?

НПО и НКО играют заметную роль в политической жизни Киргизии. Несколько десятков организаций, относящихся к группе т. н. «политических НПО», на постоянной основе занимаются лоббированием законопроектов. Делается это публичными и непубличными путями — акции, пикеты, петиции, активная работа с региональными лидерами, попытки инициировать законопроекты через лояльных депутатов республиканского парламента.

Упрощает данную деятельность наличие родственных и дружеских связей среди чиновников и силовиков. Нередки случаи, когда, к примеру, сестра работает в американском НПО, а брат возглавляет отдел в одном из министерств.

То, что эта система эффективна, подтверждает факт длительного финансирования ряда НКО, некоторые организации действуют в стране 25−30 лет, регулярно получая деньги от довольных доноров.

Доллары
Доллары
Maklay62

В сухом остатке — влияние НПО в Киргизии значимое, но не определяющее. Ключевые решения принимают сами киргизские политики, исходя из собственных интересов и с учетом пожеланий внешних игроков.

ИА REGNUM: Какие НПО есть в Киргизии и в каких сферах они традиционно заняты? кто их финансирует?

Официально в Киргизии зарегистрировано, если не ошибаюсь, около 2000 НПО, однако активно работает лишь часть. Точное число не знает никто, но по примерным прикидкам число активных — 300−500 организаций.

Сфера деятельности НПО в Киргизии весьма широка. Они занимаются проектами в сфере политики, экономики, образования, культуры, науки, безопасности, сельского хозяйства, энергетики, водоснабжения, торговли, СМИ, молодежного лидерства, гендера, ЛГБТ, лиц с ограниченными возможностями здоровья (физического и психического), вопросами этнических меньшинств, религиозных объединений и т.п.

Надо отметить, что НПО активно проявляют себя в тех областях, из которых само государство де-факто ушло в середине 90-х. В некоторых случаях финансируемые из-за рубежа неправительственные организации, наряду с религиозными и криминальными структурами, фактически подменяют функции госорганов.

Подчеркну: утверждать, что все НПО, действующие в Киргизии, вредят стране — большая ошибка. Значительная часть НПО приносит пользу жителям страны, многие люди, работающие в НПО, искренне верят, что приносят пользу.

Для зарубежных доноров их деятельность выгодна по нескольким причинам. Во-первых, это помогает создать положительный образ доноров и их представителей на местах, во-вторых, работа подобных структур позволяет получить доступ к представителям властей и силовых структур, а также выявить наиболее перспективных общественных деятелей (и передать эти данные «политическим НПО»). В-третьих, любое НПО, проводя исследования и сдавая отчетность, передает донорам значительный объем информации о ситуации в стране. Объем и охват собранных данных порой бывает столь значим, что за информацией к НПО обращаются не только сами доноры, но и госструктуры Киргизии.

ИА REGNUM: Почему НПО работают именно в этих сферах в Киргизии?

Потому что могут. В Киргизии, в отличии от соседних стран — Казахстана, Узбекистана или Таджикистана, для НПО практически нет запретных сфер для деятельности. Хотите — работайте с отставным военными, хотите — с членами парламента, хотите — влезайте в вопросы работы стратегических предприятий.

При этом, да, деятельность НПО находится под надзором киргизских спецслужб. В отдельных случаях даже неизвестно, кто на самом деле определяет направления деятельности конкретных организаций — доноры или «люди в штатском».

ИА REGNUM: В Киргизии много лет обсуждается законопроект о финансовой отчетности НПО. Почему он до сих пор не принят, и кто выступает против?

Данный закон в случае вступления в силу сделает работу НПО заметно прозрачнее для государственных органов и общественности, что может помешать НПО в реализации «скользких» и спорных проектов. Для данных организаций и их спонсоров это весьма нежелательно.

Споры вокруг данного законопроекта и попытки его принятия длятся уже более десяти лет. Каждый раз это сопровождается бурной дискуссией, общественной кампанией, инициированной НПО в защиту «демократии и свобод», и в результате инициатива сходит на нет. Спустя пару лет история повторяется. Так в Киргизии было, кажется, уже три или четыре раза.

Ужесточить финансовую отчетность работы НПО в Киргизии не удается по нескольким причинам. Против принятия законопроекта выступают сразу несколько влиятельных групп. Это и сами сотрудники НПО, и связанные с ними общественные деятели и организации, опасающиеся того, что из-за ужесточения правил работа части НПО, приносящая им доход, будет свернута. Против также выступают и некоторые политики, чиновники и силовики, которые получают финансовое вознаграждение от западных фондов. Против выступают и некоторые рядовые граждане — как и говорилось выше, часть НПО действительно приносит пользу гражданам страны, а законопроект может урезать их возможности.

Есть и еще одна причина. Борьба между НПО и госструктурами — длительный процесс, который при правильном подходе может приносить бонусы обеим сторонам. Сотрудники ряда НПО, «защищая демократические ценности», ежегодно получают деньги от зарубежных доноров и тем самым зарабатывают на жизнь, аналогично (только с иными источниками финансирования) обстоят дела с некоторыми политиками и общественными деятелями, призывающими ужесточить контроль.

ИА REGNUM: СВО и возможное изменение формата сотрудничества России с Туркестаном как-то повлияют на отношения Бишкека и неправительственного сектора в Киргизии?

После начала СВО НКО Киргизии резко активизировали свою деятельность. Деньги из США и Европы пошли на оплату работы т. н. политических НПО, занятых влиянием на политические процессы в стране и общественное мнение. При этом сократилось финансирование некоторых непрофильных проектов в социальной сфере.

В контексте отношений НПО — власти Киргизии произошло следующее: по поручению западных заказчиков ряд НПО занялся активным лоббированием западных интересов в отношении конфликта. Представители НПО, наряду с западными дипломатами и представителям западных фондов, выступили с критикой сотрудничества Киргизии и России, предлагая минимизировать контакты с Москвой, и в противном случае угрожая западными санкциями в отношении Киргизии. Сейчас ряд НКО занят продвижением западных нарративов относительно конфликта на территории б. УССР, а также «борьбой с кремлевской пропагандой».

Санкции
Санкции
Александр Горбаруков © ИА REGNUM

ИА REGNUM: Западные НКО с началом СВО развернули информационную кампанию с осуждением действий России на территории б. УССР. Это как-то сказывается или скажется на отношениях Москвы и Бишкека?

Начало СВО само по себе сказалось на отношениях Бишкека и Москвы. Киргизские элиты предпочитают быть на стороне победителя, а чем завершится нынешний конфликт между Россией и Западом, пока непонятно. Чтобы понять, каковы настроения в Киргизии, равно как и в других странах Туркестана, достаточно знать, что значительную часть информации о событиях за рубежом местная аудитория, включая политиков, потребляет из западных СМИ, либо местных СМИ, спонсируемых западными странами.

В этой ситуации роль НПО в формировании отношений Киргизия — Россия невелика, но всё же она есть. Как говорилось выше, финансируемые Западом организации продвигают западные нарративы, значительно уступающие в численности и ресурсной базе организации «российской мягкой силы» в Киргизии продвигают российский взгляд на конфликт.

ИА REGNUM: В Киргизии работают западные, турецкие, российские НКО. Кто из них имеет большее влияние в своей сфере и почему?

В значительной степени доминирующее положение в Киргизии занимают НПО, финансируемые странами Запада. Они получают наибольшее финансирование, да и работают они уже более 30 лет. Если взять рамку шире и учитывать не только сами НПО, но и организации, на второе место по влиянию можно поставить Турцию. Протурецкие структуры сильны в сфере образования и религии.

Российские НПО на этом фоне выглядят бледно.