«История человечества — это в основном история идей».

— Альберт Эйнштейн

Россия
Россия
Иван Шилов © ИА REGNUM

Вот Советский Союз, например, строил коммунизм, все было понятно. Афганские талибы (движение «Талибан» — террористическая организация) строят общество, живущее по законам шариата, тоже нет вопросов. Соединенные Штаты ничего вроде бы не строят, но постоянно, со времен Джона Уинтропа, поддерживают принцип американской исключительности, а быть первым парнем в мире, согласитесь, очень даже понятная цель. Цель Европейского сообщества — свобода, равенство и братство — не очень понятная, но тоже цель. (На самом деле лозунг «Liberte, Egalite, Fraternite!», взятый Евросоюзом у кровавой французской революции, скроен из абсолютно противоречивых понятий. Я вполне согласен с патриархом Кириллом, который в 2017 году заметил: «Если свобода, то не может быть равенства. Потому что свобода — это просто луг, на котором растут цветы и травы, и каждая трава поднимается в меру своей силы. Равенства нет: одна более сильная, другая послабее, а третью вообще не видно. А вот если равенство, то это подстриженный газон, все равны, но никакой свободы»).

Последняя ясно озвученная цель России, насколько я помню, — «энергетическая сверхдержава». Так себе цель, особенно с точки зрения общества.

Здесь мы перешли к самому важному: цель государства только тогда может считаться истинной целью, когда она понятна обществу, разделяется обществом и отражает интересы общества. Иными словами, человек только тогда воспринимает цель государства и отождествляет себя с ней, когда четко представляет себе свою роль и место в том будущем, которое будет создано при достижении этой цели.

Проводником государственной идеи (цели) во все времена была элита общества. Сегодня само это понятие выхолощено и разделено: у нас есть политическая элита, научная элита, финансовая элита, но не элита вообще. Понятия богатства и элитарности стали практически тождественными, а роль элиты в генерировании и продвижении государственных целей упала до нуля. Она сама же и сбросила с себя эту ответственность, переложив ее на неведомый «глубинный народ»: пускай сам себе придумывает цели. При этом, дабы узаконить собственное безыдейное существование, новая элита изобрела так называемый «общественный договор», прикрывая им, как фиговым листом, неспособность выполнить свое исконное предназначение. А между тем на протяжении многих веков (если не тысячелетий) в дохристианскую эпоху к элите причисляли человека, выполняющего для других членов общества роль проводника по лестнице познания мира. Неважно, способствовали этому его научные достижения, географические открытия или создаваемые им произведения искусства. Элита — это проводник человечества, ведущий его к цели. К сожалению, у России ни четко сформулированной цели, ни проводника пока не видно, а роль элиты присвоили себе те, кого в советское время называли метким словом номенклатура. Образ будущего и был-то нечетким, а за последние месяцы и вовсе скрылся в тумане…

Почему разговор об образе будущего России представляется мне сейчас как никогда актуальным? По нескольким причинам. Во-первых, человечество входит в заключительную фазу построения цифровой экономики, когда любая национальная идея терпит крах. Напомню, что цифровая экономика — это завершающий этап глобализации, система управления всеми ресурсами всех хозяйствующих субъектов посредством интеллектуальных вычислительных систем — цифровых платформ. Национальные интересы в этой глобальной системе уже не имеют никакого значения.

Во-вторых, и это тоже следствие развития цифровых технологий, скорость продвижения любой информации, в том числе идей, за прошедшее десятилетие кратно возросла. Сейчас продвинуть и начертать на знамени любую идею проще, чем когда бы то ни было.

И, наконец, в-третьих, в результате СВО на Украине произошел слом экономических отношений России и Западного мира, за которым неизбежно должен последовать и слом западных ценностей в сознании российских граждан — не можем же мы продолжать исповедовать западные либеральные идеи, будучи полностью от них отрезаны. Попытки же российской номенклатуры сделать вид, что ничего не изменилось и достаточно лишь сменить названия McDonald’s и IKEA, чтобы жизнь вернулась в прежнее русло, вполне объяснимы: ни в какой другой ценностной парадигме она просто не может существовать и будет стараться сохранить статус кво до конца.

За Россию!
За Россию!
Алексей Колчин (с) ИА REGNUM

России предстоит создать новое светлое будущее, но сначала необходимо внедрить его образ в общественное сознание. Без этого шага никакое дальнейшее развитие невозможно. Идея же российской исключительности, основанная на ее исторической роли, которую нам в последнее время преподносят как новую скрепу, ничуть не лучше идеи американской исключительности. Да, она способна заставить граждан гордиться своей страной, но никак не связана с целью, к которой мы движемся. Самое время сформулировать цель!

Образ будущего и цифровая экономика

Начнем с цифровой экономики. Почему важно уже сейчас сформулировать цель, пусть и достаточно далекую, к которой должно привести построение цифровой экономики в России? Как и любая система управления, цифровая экономика лишь инструмент, позволяющий управленцу добиваться стоящих перед ним целей, а управленец (постоянно убеждаюсь в правоте этого утверждения!) всегда получает тот результат, на который настроена система управления. А как можно создавать систему управления, не имея цели?

Рассмотрим две ключевых стратегии, доминирующие в настоящее время в области цифровой трансформации, — «западную», англо-саксонскую, основанную на глобальном капитализме, и «восточную», китайскую, в полной мере впитавшую в себя социалистические идеи середины XX века.

Цель транснациональных корпораций, наиболее продвинутых в деле цифровизации акторов, понятна — тотальное управление спросом и потреблением. Ценность человека определяется его потребительскими качествами. Роль человека, не способного (например, по причине бедности) быть «хорошим» потребителем, сводится к добыванию ресурсов в обмен на прожиточный минимум. Общество расслаивается на сверхпотребителей и выживающих, и те, и другие контролируются и управляются. Будущая роль каждого индивидуума определяется его возможностями доступа к информации. Так идея власти капитала ведет к цифровому фашизму в гибридном мире будущего.

Цель цифровой трансформации по-китайски выглядит иначе: в стране создается монолитная, управляемая государством экономика распределения, а возможности и привилегии каждого отдельного человека определяются его социальным кредитным рейтингом. «Правильный» гражданин, ведущий себя в полном соответствии с законами государственной и общественной морали, получает больше возможностей в сфере образования, финансов, мобильности и т.д., то есть имеет шанс быстрее и выше подняться по общественной лестнице. Социализм трансформируется в подобие «цифрового коммунизма», что в конечном итоге неизбежно ведет к деградации личности.

Западный и восточный сценарии цифровизации помимо схожих инструментов их реализации роднит один существенный момент. Оба они направлены ликвидацию такого понятия, как личная собственность (не путать с частной, личная собственность — это силы, здоровье, знания и опыт конкретного человека), путем его замены набором простых поведенческих алгоритмов.

Обе цели сохраняют в себе наследственность породивших их социально-экономических систем. Западная, основанная на социальной идее «Я», впитала в себя принципы современного «инклюзивного» капитализма, который отражает не что иное, как власть транснациональных корпораций. Восточная, основанная на конфуцианских принципах служения и концепции социализма, строится на парадигме «МЫ». В первом случае мы имеем дело с классическим, до предела атомизированным обществом, во втором — с монолитом, в котором роль личности ничтожна. Конечным результатом цифровой трансформации и по западному, и по восточному сценарию станет абсолютно управляемое человечество, цивилизация биороботов.

Робот «Дуняша»
Робот «Дуняша»
Дарья Драй (c) ИА REGNUM

Лично для меня ни тот, ни другой путь не представляется оптимальным, поскольку оба ведут к нарушению всех прав и принципов существования человеческой личности, данных нам природой. Россия, я в этом уверен, должна в данной ситуации избрать третий путь, и строить подлинное общество процветания.

Идеи для нового общества

Избежать стопроцентной оцифровки всех ресурсов, в том числе и человеческих, на нашей планете невозможно. Гибридный мир, в котором физическая сущность любого объекта и его цифровой профиль не существуют друг без друга — наше будущее, которое человечество создает собственными руками, и процесс перехода к гибридному миру уже стал необратимым. И нам необходимо отвести человеку достойную роль в будущем, воспользовавшись теми возможностями и преимуществами, которые этот новый мир перед нами открывает.

Важно: в основе образа этого справедливого будущего должны лежать чисто этические понятия — сострадание, стыд, совесть. Вместо западного «Я» и восточного «МЫ» во главу угла должно быть поставлено понятие «ВСЁ», подразумевающее под собой гармонию отдельного индивидуума, человечества в целом и биосферы. К моему величайшему сожалению, мы все видим сегодня, как интересы последней ставятся в зависимость от сиюминутных экономических и геополитических тенденций и возможность безнаказанно совершать экологические преступления превращается в реальность (насколько я знаю, на рассмотрении Правительства России лежит проект, инициированный крупнейшими экспортерами ресурсов, разрешающий просто игнорировать акты экологической экспертизы в период сложной геополитической остановки). Но обеспечение устойчивого развития, обеспечение будущего последующих поколений требует от нас как страны — обладателя крупнейшего в мире природного капитала проявления ответственности в любой геополитической ситуации. Сиюминутная выгода, полученная за счет допущения будущих экологических катастроф, должна быть исключена.

Экология
Экология
Александр Горбаруков © ИА REGNUM

Следующий постулат, который должен быть заложен в идеологию будущего: знания, направленные на благо общества, — ключ к повышению социального статуса человека, главная религия нового общества. И социальный статус должен при этом измеряться не количеством денег на личных счетах, а правом и возможностью передавать свои знания другим. Культ престижа знаний — это путь к возрождению отечественных научных и философских школ, путь к лидерству в гибридном мире будущего. Кроме того, это очевидно единственный путь к построению и развитию в стране «экономики знаний», которая придет на смену цифровой экономике.

Очевидно, что главная роль в учреждении и развитии культа знаний принадлежит элите (в истинном значении этого слова). Задача элиты в данном случае, помимо генерации новых знаний, заключается в создании системы управления, нацеленной на непрерывное гармоничное развитие человека.

Одним из инструментов этой системы может стать кредитный социальный рейтинг, подобный китайскому, но развернутый «в противоположном направлении». Вместо карательно-поощрительного принципа в основу должен быть положен принцип стимулирующий. Любое достижение человека — в труде, науке или искусстве — должно открывать ему новые возможности для совершенствования его мастерства, огранки его талантов и дальнейшего духовного развития. Для каждого отдельного человека выстраивается пожизненная индивидуальная образовательная траектория.

Очевидно, что такая идеологическая концепция может быть создана государством только вместе с институтами, представляющими в обществе вопросы веры. Россия — многоконфессиональная страна, но обозначенные принципы не входят в конфронтацию с положениями ни одной из существующих в нашей стране религий. Религиозные лидеры, политики и ученые должны объединиться ради создания идеологии будущего, сейчас самое время!

Концепция гармоничного развития человека, являющаяся следствием перечисленных этических принципов, должна быть поддержана всеми традиционным ветвями власти: законодательной, исполнительной и судебной. Конкретные инструменты для первых двух я описал в своей статье «Как победить в большой экономической войне» и не стану здесь на них останавливаться. Что касается судебной власти, то очевидно, что нам придется частично отказаться от принципов римского права, защищающих идеологию «Я», характерную для западной цивилизации, и взять на себя, по крайней мере на первом этапе, функцию контроля соблюдения принципов этики и морали.

В глубоких переменах нуждается и финансовая система. Помимо отказа от банковского депозитно-кредитного принципа ввода денег в экономику и перехода на прибавочно-транзакционный принцип, как я уже объяснял упомянутой выше статье, необходимо значительно сократить (если не запретить вовсе) использование банками всевозможных спекулятивных инструментов. Обогащение финансовой олигархии за счет ограбления населения — неприемлемый сегодня сценарий, и фактически за банками должны сохраниться лишь функции расчетных центров.

Радикальный пересмотр властных полномочий и всей структуры экономики? Да! Но не более радикальный, чем вызовы, стоящие сегодня перед нами.

Гораздо более радикальным с точки зрения реализации предложенной концепции выглядит пересмотр самого понятия и функций элиты, о которых было сказано выше. Создать, внедрить в умы и реализовать образ будущего общества процветания может только власть меритократии — власть достойных, власть элиты, ведущей общество к познанию, а не к мнимому финансовому благополучию. С этим у нас, увы, сложно…

***

Что же Россия должна получить в итоге? Во-первых, государственную идею, в которой каждый человек будет видеть свое будущее — возможность непрерывного развития, возможность вести за собой других, уверенность в будущем для своих детей. Во-вторых, цель — цель не для так называемых сегодняшних «элит», а для всего общества, цель, к которой можно и нужно стремиться. И, в-третьих, самое главное, реальный стимул для будущего развития.

Фактически Вашингтонский консенсус (невмешательство государства в экономику + формирование общества потребления + свободный доступ транснациональных корпораций к национальным ресурсам) сменяется Московским консенсусом (сбалансированная экономика + общество, идущее по пути знаний + бережливая и ответственная эксплуатация ресурсов). Я абсолютно убежден, что Московский консенсус станет безусловно привлекательной идеей для большинства так называемых неприсоединившихся стран, которые, как и Россия, стремятся сегодня выйти из-под управления транснационального капитала и с которыми нам предстоит выстраивать партнерские отношения в ближайшее время. Новый консенсус, созданный российским государством, станет образцом для сотен миллионов людей во всем мире.

Разве не к этому должно стремиться любое государство, стремящееся оставить след в истории человечества?