Как бы ни убеждали нас штатные пропагандисты Кремля в том, что вопрос грядущей польско-украинской унии практически решен и не сегодня-завтра это объединённое государство появится на карте Европы (и что гораздо хуже — на картах российского Генштаба) — в реальности это далеко не так. Более того, помимо проблем внешнеполитических и правовых (хотя россиян и убеждают, что международного права больше нет — это не так), есть ещё одно препятствие на пути построения означенной унии — тотальное неприятие этой идеи польским социумом.

Ссора
Ссора
Александр Горбаруков © ИА REGNUM

И дело даже не в памяти о Волынской резне. В конце концов, поляки, убитые на Волыни и в Галиции бандеровцами, к настоящему времени всё равно бы уже умерли — даже если бы Волынской резни не существовало. Это закон истории, как ни крути: душа о злодейски убиенных соотечественниках болит лишь у тех двух поколений, которые связаны с жертвами прямыми узами. Для третьего и последующих — это уже древняя история. Что, кстати, мы видим на примере Холокоста…. Дело в другом.

Дело в тотальном отторжении украинцев польским обществом в качестве равных. Вот в роли дешёвой рабочей силы, особенно в сфере услуг, в качестве младшего персонала без всяких прав и с кучей обязанностей — украинцы поляков устраивают вполне. Заробитчане, которых в Польше к 24 февраля жило не менее полутора миллионов — никак поляков не беспокоили. Потому что знали своё место! Зарабатывали свои злотувки, отсылали их на родину, тихо-мирно проживали в своих общежитиях и «кавалерках» на окраинах Варшавы, Лодзи, Познани и Кракова — и не лезли туда, куда им лезть было не велено. Всё было хорошо, тихо и благостно — пока в Польшу не хлынул вал беженцев после 24 февраля. И вот тут всё очень резко изменилось…

Беженцы — это не заробитчане. Беженцы свято уверены, что польское государство, польское общество им должны. И не объедки с барского стола — а полноценные пособия, нормальное жильё, медицинское обслуживание, обучение детей в школах… Поляки же, бросившиеся попервоначалу помогать «несчастным жертвам агрессии России», с изумлением пополам с раздражением вдруг поняли, что прибывшие воспринимают их благородный подвиг как должное! Мало того, полагают, что помощь явно недостаточна и её надлежит увеличить в разы…. А самое главное — беженцы не желают работать!

Украинские беженцы на пункте выдачи помощи в Кракове
Украинские беженцы на пункте выдачи помощи в Кракове
(сс) Silar

Ирредента Галиции и Волыни — это, прежде всего, решение крайне болезненной для польского общества проблемы беженцев. Эта почти трёхмиллионная армия способна разорить Польшу начисто, выдоить её досуха. Они как саранча, от них нет никакого спасения. Кроме одного — вернуть их домой…

Но сделать это можно лишь в одном случае — если эти дома будут гарантированно безопасны. А это возможно лишь в одном единственном случае — если они не будут иметь никакого отношения к Украине! Польские Галиция и Волынь — это территория НАТО, как ни крути. И в этом случае беженцы, как бы они этому ни противились, вынуждены будут вернуться домой, в свои ставшие польскими города и деревни — после чего поляки смогут наконец-то облегчённо вздохнуть…