К 1 апреля президенту страны В. Путину доложат: в соответствии с его поручением все без исключения руководители субъектов Российской Федерации установили личный контроль за модернизацией первичного звена здравоохранения. И еще — за мониторингом доступности медицинской помощи и удовлетворенностью населения ее качеством. Режим личного контроля продолжится и в следующем году, и докладывать об этом в администрацию президента главы регионов будут раз в полугодие.

Больница в Арле. 1889
Больница в Арле. 1889

Иначе говоря, в отношении первичного звена охраны здоровья народа введена высшая степень контроля по всей вертикали власти. Критерии оценки в президентских поручениях не установлены, что понятно: модернизация первички оформлена региональными программами, утвержденными территориальными правительствами. Возможно, в ходе контроля вскроется то, что кто-то попытался припрятать, и то, что на сайте pravo.gov.ru перешло в недоступную для общественности плоскость. Наверняка обнаружится: не прошло и года после утверждения, как все программы утратили свою первозданность. Рабочая корректировка планов и программ вещь вполне приемлемая, если она ведет к улучшению планирования и повышению эффективности работы. Но в случае с региональными программами ситуация оказывается весьма и весьма тревожной. Почему? Никто из региональных руководителей не осмелился покуситься на цели и задачи модернизации первичного звена здравоохранения, сформулированные в Москве. Потихоньку стали корректировать состав и значения показателей достижения этих целей. При этом — без объяснения причин и пояснения целесообразности и необходимости действий. Произошло это не во всех регионах, но тенденция обозначилась отчетливо. Самое примитивное предположение, отчего сотрудники территориальных медицинских ведомств пошли на ухищрения, — таким образом они решили облегчить себе отчетную жизнь, жертвуя профессиональной честностью.

Теперь — конкретно. Учитывая разноуровневость мастерства управленцев, Минздрав разработал 23 показателя для оценки хода модернизации первички. В их числе — два наиважнейших, а именно:

— увеличение доли охвата населения Российской Федерации первичной медико-санитарной помощью;

— сокращение доли неэффективно используемых площадей, зданий медицинских организаций, находящихся в аварийном состоянии, требующих сноса, реконструкции и капитального ремонта.

Очередь в поликлинике
Очередь в поликлинике
Дарья Драй © ИА REGNUM

Расчет первого показателя — «увеличение доли охвата населения первичной медико-санитарной помощью» — зависит от того, как понимать словосочетание первичной медпомощи. Очевидно же другое: в формулировке уже содержится прямая подсказка для проектной оцифровки, которая лишь к окончанию срока исполнения программ, к 2025 году должна бы составить 100%. И — не раньше, поскольку в Минздраве работают профессиональные люди. Даже наиболее гибким и угодливым чиновникам должно было быть понятно: цифра в 100% не может появиться раньше 2025 года, а если и может, то ненамного. Но по неведомым причинам в Костромской, Московской, Новосибирской Вологодской, Ульяновской, Тюменской, Ростовской областях, Чувашской Республике, Республике Марий Эл, Алтайском и Ставропольском краях, Ненецком автономном округе, Севастополе доля охвата населения первичной медико-санитарной помощью составила 100% в момент факсимильной подписи руководителя субъекта под текстом программы: 15 декабря 2020 года.

Видимо, в отсутствие минздравовской методики расчета показателя в нашей стране по-разному понимают первичную медпомощь. ВОЗ разработала согласованное со всеми ее участниками, в том числе и с российским Минздравом, определение первичной медико-санитарной помощи. Это «обеспечение решения медицинских проблем людей посредством всеохватных мер по укреплению и охране здоровья, профилактике, лечению, реабилитации и паллиативной терапии на протяжении всей жизни с уделением первостепенного внимания основным системным функциям, нацеленным на отдельных людей, семьи и все население, как центральным элементам комплексного предоставления услуг на всех уровнях здравоохранения». Всемирная организация здравоохранения под доступностью медицинской помощи понимает не только возможность контакта всех без исключения людей с врачом, а качество и эффективность помощи без причинения финансовых трудностей лицам и семьям, которые в ней нуждаются.

В нашей стране в соответствии с федеральным законом «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» первичная медико-санитарная помощь «является основой системы оказания медицинской помощи и включает в себя мероприятия по профилактике, диагностике, лечению заболеваний и состояний, медицинской реабилитации, наблюдению за течением беременности, формированию здорового образа жизни и санитарно-гигиеническому просвещению населения» (ст. 33). Поэтому критиковать те субъекты РФ, которые уже вышли на стопроцентные результаты, формальных оснований нет. Можно считать, что уже всё население страны охвачено — так или иначе — мероприятиями по профилактике, диагностике, лечению заболеваний и состояний etc. Спорить не будем, но в Оренбургской области этот показатель сегодня составляет 85%. В Краснодарском крае 32% людей оказались вне этих мероприятий, а к 2025 году этот процент не будет выше 78,9. В Брянской области данные таковы: соответственно 72,9% и 95,1%. В Пензенской области доля с 77,9% повысится на десять процентов, прибавляя к себе ровно и строго по два процента каждый год. В Республике Карелия доля охвата населения первичной медико-санитарной помощью достигнет всеобщего охвата в текущем году. В Республике Чувашия стопроцентный охват был обеспечен в прошлом году, так как в 2020 году он уже достиг отметки в 99,9.

Бригада скорой помощи
Бригада скорой помощи
Дарья Драй © ИА REGNUM

Минздравы Приморского края, Нижегородской, Ленинградской областей, Еврейской автономной области и др. не стали высчитывать стартовые цифры долей охвата, ссылаясь на то, что федеральный центр не предоставил им методику расчета. В приморской программе и сегодня сохранился прочерк по этому показателю, а в Еврейской автономной области прочерк вдруг сменился на цифру в 100%. В Республике Бурятия и Калужской области показатель охвата исчез вовсе, а вместе с ним и еще 19 показателей. Постановлением правительства Республики Бурятия от 20.12.2021 года остались три показателя со странной плановой динамикой изменения:

— доля зданий медицинских организаций, оказывающих первичную медико-санитарную помощь, находящихся в аварийном состоянии, требующих сноса, реконструкции и капитального ремонта — в процентах: 2020 г. — 25%, 2021 г. — 23%, 2022 г. — 22%, 2023 г. — 21%, 2024 г. — 21%, 2025 г. — 20%;

— доля оборудования в соответствии со стандартами оснащения медицинских организаций со сроком эксплуатации свыше 10 лет от общего числа данного вида оборудования (2020 г. — 26%, 2021 г. — 23%, 2022 г. — 18%, 2023 г. — 16%, 2024 г. — 15%, 2025 г. — 15%);

— число посещений сельскими жителями медицинских организаций на 1 человека в год (2020 г. — 4,9%, 2021 г. — 5,2%, 2022 г. — 5,21%, 2023 г. — 5,22%, 2024 г. — 5,24%, 2025 г. — 5,28%).

Такие же показатели оставили в своей программе калужские власти, исключив 20 изначальных, в которых бывший расчет доли охвата составлял 9,0% в 2020 году и 9,01% — в 2021 году. Плановая доля зданий медицинских организаций, находящихся в аварийном состоянии, требующих сноса, реконструкции и капитального ремонта, в Калужской области сократится с 30% до 3% к 2025 году. Волшебные цифры, но доживем — увидим, что получится.

В Ивановской области постановлением правительства от 28.07.2021 года первоначальную стартовую цифру охвата применительно к 2020 году в 42% поменяли на следующую траекторию цифр: на 1.04.2021 — 10,0%, на 1.07.2021 — 20,0%, на 1.10.21 — 32,0%, на 31.12.2021 — 45,0. В 2022 году доля охвата на бумаге составит 53,0%, в 2023 году — 59,0%, в 2024 году — 70,0%, в 2025 году — 75,0%.

В больничной палате
В больничной палате
Parentingupstream

А теперь — самое существенное. Что еще сделать — в дополнение к президентскому контролю за ходом реализации программ модернизации первички, чтобы остановить территориальную вольницу? Статистическая система здравоохранения пока не научена оперировать цифрами так, чтобы ни у кого не было сомнений, что она о людях, а не о средней температуре по больнице. Есть еще один государственный инструмент, который мог бы сработать по-государственному. Это Совет Федерации, который постоянно рекламирует себя как палата регионов. На самом деле, Госдума в этом плане ничем не отличается от второй по конституционному перечислению палаты Федерального собрания. Практика всех последних лет работы Совфеда показывает, что утрачивается понимание об оборотной стороне сенатской медали: о персональной ответственности сенаторов за положение дел в своих территориях. Чаще всего используются только их лоббистские способности, осваивается опыт отстаивать интересы территорий в федеральных органах власти, выбивания дополнительных бюджетов и лимитов и пр. Никогда Совет Федерации не заслушивал того или иного сенатора — в порядке товарищеской самокритики — о положении дел на местах. Нет и самоотчетов сенаторов перед населением. Поэтому палата могла бы начать с того, чтобы именно с сенаторов спросить за достоверность цифр и эффективность в реализации программ модернизации первичного звена здравоохранения, за мониторинг доступности медицинской помощи, за удовлетворенность населения ее качеством. Сенаторы несут такую же ответственность за свои территории, как и министр здравоохранения Российской Федерации. У них министерская зарплата. Начать можно было бы с тех регионов, которые критически представлены в статье. В Совете Федерации их представляют сенаторы:

— Ивановская область — заместитель председателя комитета Совета Федерации по экономической политике В. Н. Васильев и член комитета Совета Федерации по Регламенту и организации парламентской деятельности А. В. Гусаковский;

— Калужская область — заместитель председателя комитета Совета Федерации по Регламенту и организации парламентской деятельности А. А. Савин и председатель комитета Совета Федерации по бюджету и финансовым рынкам А. Д. Артамонов;

— Республика Бурятия — первый заместитель председателя комитета Совета Федерации по социальной политике А. Г. Варфоломеев и первый заместитель председателя комитета Совета Федерации по Регламенту и организации парламентской деятельности В. В. Наговицын.

Хотелось бы от них узнать, в чем мы не правы. Ждем.