Анализируя военные варианты для России на Украине на случай, если США и Британия всё же заставят ВСУ начать войну, можно описать три сценария, которые будут определяться целями России в этой войне. Соответственно, это будут сценарии: минимально приемлемый, средний и максимальный.

Московский Кремль
Московский Кремль
Дарья Антонова © ИА REGNUM

При этом не имеет значения, что именно можно считать Победой: установление российского протектората над Украиной, в которой создаётся пророссийское правительство, как об этом говорят на Западе, или полное прекращение существования Украины как государства с разделом её территории между несколькими другими государствами. Любой из этих вариантов означает прекращение существования Украины как плацдарма НАТО, нацеленного против России, а это можно считать Победой.

Критерий оценки здесь — прежде всего военная целесообразность, а не политические и экономические издержки, которые могут подсчитываться разными способами и быть вовсе не очевидными. Например, с экономико-политической точки зрения можно обосновать нежелательность введения войск дальше границ нынешних ЛДНР, но с военно-стратегической точки зрения это самый неудачный вариант стратегии. Ибо косвенные издержки будут на несколько порядков больше прямых.

Запад будет начинать войну медленно, как варят лягушку, поставив на огонь холодную воду. Режим перестрелок, к которому все в мире адаптировались (кроме жителей Донбасса), можно наращивать постепенно, это медленное приращение заметно не будет. Никто не пойдёт на штурм сразу. Это позволит расширить фронт, активизировать войну, сохранив пропагандистское обеспечение происходящего в нужном для Запада ключе. Дескать, обычные перестрелки, но первыми сорвались русские.

Лягушка в кипятке
Лягушка в кипятке
DonkeyHotey

В России, как обычно, будут активизированы партии войны и партии капитуляции. Первые — это группа суверенитета, вторые — партия «пармезана» (торговли и глобалистов). Под встречными векторами давления власть будет склонна принять, как обычно, половинчатое решение (компромисс).

С экономической точки зрения это будет коммерческий подход к войне: стратегия оптимизации издержек. С военной точки зрения это самоубийство: как остановиться в марте 1944 года на польской границе и подписать мир с Гитлером. Ну чтобы не пустить в Европу США, избежать лишних жертв и не усугублять страданий советского народа.

Так вот, самым худшим решением — и потому самым лёгким и вероятным — может быть введение российских войск в пределы ЛДНР, оставив вторую половину Донбасса под властью Киева. Это самый плохой вариант, так как он не решит ни одной военной задачи России, но гарантирует все издержки, которые пали бы на неё в случае движения до Львова и Ужгорода. От статуса оккупантов в глазах Запада (и потому от снижения санкций) это не избавит ни на йоту, а вот в положение сидящего между двумя стульями поставит точно.

Выход на границы Донецкой и Луганской областей также является полумерой, где издержки максимальны, а результаты минимальны и призрачны. Донбасс — как по частям, так и полностью — целью войны быть не может. Освобождение ЛДНР или чуть шире — всего Донбасса — самое минимально целесообразное решение из всех возможных, если Запад всё же войну здесь развяжет.

Архип Куинджи. Днепр утром. 1881
Архип Куинджи. Днепр утром. 1881

Второй вариант — это освобождение Малороссии. Дойти до Днепра, заняв Юг и Восток, и остановиться, оставив США Центр и Запад, с точки зрения соотношения цены и результата ближе к среднему варианту приемлемости. Без Новороссии Украина неполноценна, будет загнивать сильнее, но для России меньше издержек на содержание нелояльного центра при достижении главных военно-политических целей: ключевые для НАТО плацдармы захвачены.

Этот вариант средний, в нём санкции максимальны плюс издержки на приведение в порядок жизни на этих территориях, что означает спецоперацию плюс меры централизованного планирования по восстановлению местной экономики и её сопряжению с экономикой России и Белоруссии.

Это уже толчок в сторону создания централизованного Союзного государства с его институтами, но в Москве в элитах очень сильна группа, для которой это неприемлемо. Нужны другие элиты, но их вхождение во власть — это крушение элитного консенсуса и гражданская война в России, даже если она будет блицкригом.

Союз сепаратистов Москвы и национальных окраин при поддержке Запада — неизбежный фактор, требующий чрезвычайных мер консолидации и реагирования. Здесь требуется почти диктатура с подавлением пятой колонны, ибо возникает ситуация «кто кого». На это правящий класс идти не готов, то есть это политический ограничитель. И потому второй вариант менее вероятен.

Третий вариант самый лучший с точки зрения «семь бед — один ответ». Если начать, то идти надо до границы с Западной Украиной, которую отсекать от всей прочей территории и отдавать полякам. Любая украинская государственность будет люто русофобской, ибо другой формы консолидации, кроме националистической, у новых постсоветских элит в бывшем СССР нет.

Архип Куинджи. Украинская ночь. 1876
Архип Куинджи. Украинская ночь. 1876

С этой точки зрения для России — чем меньше плацдарм бандеровщины на Украине, тем лучше. Даже скукожившись, часть Украины станет плацдармом НАТО, и для России НАТО под Полтавой и Черниговом не лучше НАТО под Ростовом.

Ведь даже в том случае, если Украина останется без юго-восточной части и будет превращаться в распадающееся аграрное болото, она останется в руках Запада как военный и политико-идеологический плацдарм. Недобитый враг — это самый худший исход войны, это ещё Макиавелли знал. Он непременно оправится от поражения и с внешней помощью опять нападёт — а точнее, войну он и не будет прекращать.

Украина даже от Ужгорода до Конотопа и Полтавы останется передовым плацдармом НАТО. Рано или поздно придётся ещё раз решать эту проблему именно военным путём. Но тогда придётся воевать уже с НАТО, которое на этих территориях поселится навсегда.

То есть речь в принципе идёт о разделе Украины. В ситуации, когда России и НАТО нужны не части, а всё, и между ними пока не произошёл главный бой, после которого садятся за переговоры об условиях мира, договориться о разделе не получится. Всё сведётся к тому, что будут зафиксированы места фактической дислокации армий России и НАТО, которые сложатся по ситуации, как в Германии в 1945 году. То есть раздел невыгоден ни России, ни НАТО, потому что будет означать поражение для каждой стороны: НАТО отступило, а Россия недожала.

Есть ещё один ограничитель для третьего, самого лучшего с военно-политической точки зрения сценария. Это статус России как безальтернативного союзника Китая, возникающий в случае войны на Украине и санкций Запада. В этом статусе Россия теряет свободу рук, попадая в сильную зависимость от поддержки Китая.

И это притом что Китай сам зависим от Запада (Япония, США, Германия, Южная Корея, Тайвань) по многим направлениям критической безопасности: продовольствие, вода, станки с ЧПУ и манипуляторы с центральным процессором (автомобилестроение), углеродные компоненты, полупроводники интегральных схем, конденсаторы, резисторы, индукторы (ВПК), не говоря уже о зависимости от экспорта на рынки Запада и импорта углеводородов.

Для преодоления нынешнего технологического отставания Китаю требуется ещё 15 лет. Без этого его столкновение с Западом преждевременно. Можно сказать, что для России тоже ближайшие 15 лет критические. Для успешного прохождения этого периода и России, и Китаю требуется сохранение «водяного перемирия».

Понимая это, Запад стремится не дать своим главным врагам этого времени. Это одна из причин обострения на Украине, как и того, что альтернативы ему нет именно в силу безвыходного положения самого Запада. Это как в советском классическом кинофильме: «Или я веду её в ЗАГС, или она ведёт меня к прокурору».

«Или я веду её в ЗАГС, или она ведёт меня к прокурору»
«Или я веду её в ЗАГС, или она ведёт меня к прокурору»
Цитата из к/ф «Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика». реж Леонид Гайдай. 1967. СССР

В связи с этим России нужно понимать, что как бы ни было несвоевременно развязывание Западом войны на Украине, надеяться на то, что от неё удастся уклоняться ещё 15 лет, безосновательно. Через 15 лет при сохранении нынешних тенденций Запад проигрывает Тайвань и Украину, то есть глобальное господство, вчистую без всякой войны. Война сейчас — единственная надежда на спасение для США.

Военное давление на Россию через Украину для Запада не самоцель, а средство её реального ослабления. И если это давление к ослаблению не ведёт, то оно будет усилено до реального начала боевых действий. Или начнётся ползучая оккупация ЛДНР, когда диверсий и обстрелов становится всё больше и на определённом этапе Россия будет вынуждена принять решение либо об отступлении, либо о военном подавлении ВСУ. Все решения Запада по России на случай её военного ответа уже подготовлены.

В этой ситуации переговоры Лаврова и Блинкена 24 февраля означают получение Россией ещё одного ультиматума в виде компромисса. Россия должна будет подтвердить признание суверенитета Украины, то есть признать власть США над Украиной, а по Донбассу будут предложены некие компромиссы вроде частичного прекращения огня и отвода войск ВСУ на прежние расстояния — при условии возвращения российских войск в места дислокации. После чего в ЛДНР всё снова начнётся сначала, ибо так было уже много раз.

Нагнетание на Украине нужно США для продавливания согласия России на отвод войск в обмен на обещания. Если Россия согласится, она окажется в более худшей ситуации, чем прежде. Вернуться на утраченные позиции после отступления будет ещё труднее.

Колебания покажут слабость Российского руководства, что неизбежно откликнется ростом внутренней нестабильности. Раскол пройдёт уже внутри лагеря группы суверенитета, электорат которой тоже расколется. Либеральная оппозиция поймает момент и при помощи Запада усилит активность. Для США это будет поводом начать новый виток давления на Россию в расчёте на следующие уступки.

В силу всего вышесказанного наиболее оптимальной стратегией России будет максимальное уклонение от начала военных действий до того момента, когда будет принято решение о невозможности больше уклоняться. В этом случае операция должна быть стремительной, понимая, что с её началом Запад ответит введением контингента НАТО на Украину и там, где стороны встретятся, и пройдёт линия раздела Украины. Если война окажется неизбежной, бить нужно будет внезапно и сильно, уже без оглядки на санкции и торговые интересы. Речь будет идти о выживании России как государства.

Несомненно, после украинской кампании в России начнётся затяжная полоса временных экономических трудностей и политических брожений. На это надо пойти сознательно и открыто. Это цена Победы.

Но для Запада цена будет тоже огромной, и чем выше она будет, тем быстрее Россия этот период пройдёт. Нельзя, начав войну, вести довоенную политику элитных компромиссов. Здесь позиция одна: кто не с нами, тот против нас. 22 июня 1941 года не должно пройти для России даром.

Реальным итогом войны будет что-то среднее между вторым и третьим вариантами. Здесь всё решит скорость продвижения, а её обусловливает решительность первых ударов. Они не должны сводиться к атакам на позиции пехоты и артиллерии на границе ЛДНР с ВСУ.

Тем более что для успеха такой войны нужны тактические ударные БПЛА, которых у России сейчас нет, и потому придётся действовать старыми методами — с помощью танков и авиации, а это неприемлемо высокий уровень вовлечённости сил и средств. Если Россия всё же вынужденно в войну вступит, потребуется мгновенное подавление всех командно-политических центров Украины.

От начала войны зависит её исход и сила послевоенных переговорных позиций России. Нерешительность и колебания могут испортить всё. Если не удалось разбить замыслы и союзы противника, то штурмовать его крепости нужно всей силой и мощью, на которую способна армия, сделав войну как можно более скоротечной.