***

Схватка России и Запада
Схватка России и Запада
Иван Шилов © ИА REGNUM

ИСТОРИЧЕСКИЕ АНАЛОГИИ

Михаил Хазин

Правильные исторические аналогии — очень полезная вещь, поскольку они позволяют достаточно неожиданно и быстро объяснить некоторые обстоятельства. Ну, например, очень хорошая аналогия современной ситуации со «стоянием» на реке Угре в 1480 году даёт ответ, почему, скорее всего, не будет войны. США, как и хан Ахмат, не могут себе позволить открытую войну (и Байдена, как и Ахмата, ждёт примерно такая же судьба, причём примерно в такие же сроки).

Есть и ещё одна аналогия. Собственно, русской армией во время «Стояние на Угре» руководил царевич Иван Иванович — молодой, который потом (по общему мнению) был отравлен новой женой Ивана III Софьей Палеолог, которая представляла «западную» (католическую, ватиканскую) линию в русском истеблишменте. И это значит, что именно эта линия сегодня представляет одну из главных опасностей для сохранения нынешней российской власти.

Павел Рыженко. Великое стояние на Угре
Павел Рыженко. Великое стояние на Угре

Но есть и другие аналогии, не только российские. Я вот долго пытался объяснить, что Россия не является колонией ни США, ни Англии, она управляется некоторой «ризомой», элитой «Западного» глобального проекта, международными банкирами. История их становления есть в «Воспоминаниях о будущем», но есть ещё одна важная тонкость, а именно, что мы не единственная страна, которой они управляют. И это не первый случай, когда нами управляла внешняя «ризома».

Первый раз, кстати, был как раз в раннее Средневековье, когда нами руководил (пока условный, я эту тему ещё внимательно не прорабатывал) глобальный проект «Великой степи». Это не было «иго», то есть рабство, в том смысле, что не существовало конкретной страны (народа), который бы нами руководил, это именно была наднациональная (с учётом того, что самого понятия «нация» в то время ещё не было) структура, которая одинаково относилась к монголам, русским, китайцам или татарам (волжским булгарам). Именно по этой причине так сложно описать «иго» с точки зрения современных традиций, модель взаимодействия глобальных проектов с государствами ещё в современной исторической науке не проработана, самой теории глобальных проектов всего чуть больше 20 лет.

Второй раз (ну, точнее, третий, поскольку второй — это капиталистическая «ризома» XIX века, но она так тесно была ориентирована на Германию, что этого многие не понимают; к слову, первой пыталась эту карту разыграть Великобритания, а не Германия, но наш успех в войне против Наполеона эту попытку разрушил) это было после 1917 года, тогда «ризомой» стала западная часть элиты «Красного» глобального проекта в лице Коминтерна. После смерти Ленина эту структуру захватили абсолютные русофобы (и есть версия, что они же её продолжили по линии Куусинен—Андропов—Питовранов—Бобков—Горбачёв), и довольно много сил и крови Сталин приложил для того, чтобы эту группу убрать из власти. Но даже ему не удалось её полностью истребить.

Адольф Нортен. Отступление Наполеона из России. 1851
Адольф Нортен. Отступление Наполеона из России. 1851

А вот теперь сравните борьбу Трампа и американских патриотов с захватившей США «ризомой», группой транснациональных банкиров, элитой «Западного» глобального проекта. Им не удалось вытащить эмиссию доллара из-под национального законодательства США в 1944 году, но удалось окончательно захватить власть в США в 1974 году, после отставки Ричарда Никсона (после относительной неудачи с Кеннеди, который пошёл на тактический союз с банкирами и пал под совокупным давлением национальной американской элиты). Правда, уже в 2011 году они снова проиграли («дело Стросс-Кана»), повторно не сумев вывести эмиссионный центр доллара под международную юрисдикцию.

И все сегодняшние противоречия вокруг Байдена жутко напоминают интриги почти столетней давности «группы Сталина» против Коминтерна и его лидеров Зиновьева и Каменева. Судя по всему, закончатся они примерно так же: патриоты в США вернутся к власти, и Бреттон-Вудская система прекратит своё существование. Но вот здесь нужно иметь в виду очень важное обстоятельство.

Гостиница «Маунт Вашингтон», где проходила Бреттон-Вудская конференция
Гостиница «Маунт Вашингтон», где проходила Бреттон-Вудская конференция
Para

Дело в том, что понимания того, что управляющие элиты глобальных проектов находятся «выше» национальных элит отдельных стран у большинства людей, в том числе представителей управляющих элит, нет. И, как следствие, те из представителей последних, которые работают на элиты «глобальных проектов», начинают создавать у себя в головах разного рода фиктивные картины, объясняющие им состояние дел. В частности, наши либерасты 1990-х не видели элиты «Западного» проекта (кто бы их на этот уровень допустил) и, как следствие, считали, что работают на американские или английские элиты. С соответствующей любовью к этим странам и их элитам и откровенной русофобией.

Однако беда в том, что национальные элиты Англии и США считали этих людей предателями и искренне презирали. А те, кто осознавал свою принадлежность именно транснациональным структурам, вообще их не воспринимал, поскольку они не понимали и не понимают реального расклада сил. Отметим, что в США всё немного сложнее, поскольку США — базовая страна «Западного» проекта и его «стенобитное орудие» (таран) в качестве инструментария, на который при необходимости можно валить все шишки, поэтому иллюзии, что работа на «Западный» проект равносильна работе на США, среди посконных «западников» была даже у очень высокопоставленных представителей нашей элиты. Эта иллюзия стала рассеиваться совсем недавно (где-то в районе 2014 года), и это смутное осознание приходит благодаря тому, что американский «боливар» перестаёт выносить двоих (бремя национального государства как империи и глобалистов), что и стало базовой причиной серьёзного раскола в американской элите (как у нас в конце 1980-х). На Западе эти «бульдоги» схватились за власть для себя, но всё ещё готовы приостанавливать схватку, чтобы солидарно наброситься на Россию или Китай.

К слову, именно эта причина породила идею конфискации всех украденных из России активов, с точки зрения «западной» юрисдикции, принадлежащих конкретным российским «олигархам». Национальные элиты США и Англии начинают осознавать гибельность для себя «Западного» глобального проекта и видят, что российские олигархи служат именно этому проекту. Так что конфискация их активов — это борьба против своего же злейшего врага на своём поле. А вот сами олигархи искренне не понимают, почему «любовь» к США или Англии (сопряжённая с надеждой и верой), которую они в себе воспитали за 30 лет, не встречает аналогичного чувства. А потому что они не хотят верить, что они не субъекты политической игры, а питательная масса, которую использовали для разрушения СССР (России), а теперь они просто стали разменной картой в рамках той же борьбы в США и Англии, которая происходит сегодня в России.

Разница только в том, что в России у них есть шанс договориться о сохранении хотя бы чего-то и включении своих детей и родственников в некоторые управленческие проекты (без гарантии сохранения, конечно, но с шансами на какое-то развитие карьеры), а вот в США и Англии у них таких шансов нет. Абсолютно никаких, поскольку они рассматриваются национальными элитами в этих странах как представители оккупантов-глобалистов.

В общем, как только начинаешь сравнивать нынешнюю ситуацию в США с ситуацией в СССР в 1920-е годы прошлого века, картина становится куда более простой и понятной. И, к слову, сразу видно, с кем мы работать можем, а с кем работать бессмысленно. И заодно становится понятно, насколько сложная задача сегодня у Мишустина, который борется в правительстве России с той самой «ризомой» «Западного» глобального проекта.

Вопрос не в том, что он может сделать. Вопрос в том, как взять под контроль рычаги управления. Без этого ничего сделать не получится вообще, каждый конкретный результат — следствие выдающейся и кровопролитной работы против колоссального количества противников, которые тупо закрывают любую возможность для России (а в США — для США, а в Англии — для Англии) самостоятельного, вне банкирского управления, развития.

Михаил Мишустин
Михаил Мишустин
Дарья Антонова © ИА REGNUM

Я потому и трачу столько времени для описания работы Мишустина, что уверен (ну, точнее, считаю это высоковероятным), что он получил задание справиться с упомянутой «ризомой» в структуре управления народным хозяйством в России. По крайней мере, в той части, которая не касается финансов. С последними придётся разбираться после смены управления Центробанком и Минфином. И именно наличие невероятно разветвлённой структуры «ризомы» делает эту борьбу крайне сложной. Если кто не верит — посмотрите на США.

* * *

АНАЛОГИИ И МАТРИЦЫ

Каринэ Геворгян

Исторические аналогии для «разбора полётов» в актуальной политике очень полезны, когда авторы учитывают их модельную ограниченность и матричный генезис.

Всемирную историю можно толковать с разных позиций: и как историю смены формаций в результате классовой борьбы, и как историю качественных скачков, благодаря открытию новых технологий, и как историю борьбы с тараканами, и пр.

Как бы то ни было, в основе того, что Человек действует, сойдя с обломовского дивана, лежат императивные мотивации, коренящиеся в центре сознания, как общественного, так и индивидуального. И мотивации эти, по большому счёту, сводятся к системе координат, в которой вверху оси ординат — витальность (борьба за жизнь), а внизу — мортальность (усталость от жизни и шествие к смерти). На оси абсцисс справа — нематериальные мотивации, а слева — материальные.

Константин Чичагов. Обломов и Захар (Иллюстрация к роману И. Гончарова «Обломов»). 1885
Константин Чичагов. Обломов и Захар (Иллюстрация к роману И. Гончарова «Обломов»). 1885

Современный неолиберализм транснациональной ризомы в своей явленной форме уютненько расположился в нижнем левом поле описанной системы, а в менее явленной — в нижнем правом с трансгуманистской концепцией «постчеловека». Носители этих идей — последовательные борцы с традиционной субъектностью на всех уровнях, от государственного до личностного. Как только кто-то пытается проанализировать их борьбу за всемирное господство, они весело высмеивают его как конспиролога-параноика.

О мрачной неизбежности смерти субъекта читайте труды Мишеля Фуко.

Однако мало послать на фиг весь этот морок, разросшийся до глобальных масштабов. Его необходимо победить, а сделать это нелегко, потому что ризома глобализма едина и мобильно включает саботаж инициатив по повышению уровня субъектности через подсаженных фракталов-паразитов в системы управления. Ещё одна причина в том, что консолидация антиглобалистов недостижима из-за вполне обоснованного опасения: кто из борцов первым задействует имперскую матрицу, тот и станет «царём горы» в будущем мироустройстве. Иными словами, антиглобалисты вынуждены бороться и с глобалистами, и друг с другом, чтобы не утерять первенства на финише.

Первой «всемирной» протоимперией стала держава Ахеменидов. Второй, пытавшейся подняться на её руинах, — держава Александра Македонского. Не вышло у Александра ещё и потому, что ему не удалось воспроизвести эффективную систему управления, придуманную Киром и Дарием Великими. Римляне оказались умнее и успешнее. Заимствовав персидский опыт, они обогатили его своими наработками в сфере военной организации и юриспруденции.

Христианские империи и формы халифата в том или ином виде опирались на римский опыт. Не случайно в период роста Османской империи османские правители с 1517 года заявляли о своих правах на халифскую власть и одновременно объявляли себя «кайсар-и рум», то есть римскими кесарями.

Осман I, основатель Османской империи
Осман I, основатель Османской империи

Опыт «Великой степи» государства Чингизидов вписывается в тот же формат.

Отличие между имперским способом управления и современным глобалистским «ризомным» — и в том, что империи создают институты управления, а ризома на них паразитирует, лишая в этом процессе форму целостного содержания. И в этом, надеюсь, её обречённость. Кроме того, прибегу к аналогии с индийскими варнами. В империи правящей бывает «кшатрийская» (воины, цари) при поддержке «брахманов». Транснациональная элита вряд ли сможет избавиться от психологии «вайшьей» (торговцев): «брахманов» она ненавидит (отсюда — дебилизация системы образования), а «кшатриев» боится.

Сейчас «османским» и чингизидским опытом пытается воспользоваться Эрдоган с его идеей Великого Турана. Из действующих политиков стран второго эшелона он, пожалуй, единственный, кто наиболее глубоко осознал, во-первых, что глобалистский исламизм — второе крыло глобалистов, а потому апеллирует к панэтническому единству, а во-вторых, что пролиферация Турана возможна, пока в первом эшелоне дерутся не по-детски.

На этом пути он нашёл себе подходящего союзника: британскую национальную элиту с матричными имперскими амбициями и стремлением обставить национальную элиту США (да, и трампистов), которое уже проступило в статье Алистера Хита (Alister Heath) в The Telegraph о том, что «декаданс и высокомерие разрушили американскую империю». Отсюда — логика создания «УПА» (Украина, Польша, Англия). Турецко-британскому союзу полезна вытащенная из средневекового сундука идея Украины как подлинной Руси в пику Москве. Это не ново.

Позволю себе небольшое отступление на данную тему. Известный феномен русского «западничества» меня не особо интересовал как эпигонский и суррогатный. Недавно я поняла, что под ним лежит не только «низкопоклонство», но и фантомная тоска собственной государствообразующей матрицы, содержащей «генетическую» память о западной Руси. Я имею в виду то, что с XVI по ХХ век в русской элите всегда сохранялась «польско-литовская» фронда из ушедшего в небытие Великого княжества Литовского и Русского. Наши российские топители за Украину и Запад, крымненашисты вряд ли это понимают, а вот турки, британцы и поляки, думаю, осознанно используют этот феномен в своих сценариях.

И вот при таком раскладе «Русь, куда ж несешься ты? дай ответ. Не дает ответа» (Гоголь).