Объявленный ЕС энергетический переход под эгидой Европейского зеленого курса — серьезная проблема для любой промышленности с высоким углеродным следом и энергетики, базирующейся преимущественно на использовании углеводородов. А значит, зеленый курс — серьёзная проблема для России, которая строит свои отношения с ЕС и на основе торговли ископаемым топливом.

Россия и Евросоюз
Россия и Евросоюз
Иван Шилов © ИА REGNUM

В декабре 2019 года ЕС представил Европейский зеленый курс — дорожную карту перехода на возобновляемые источники энергии во всех секторах экономики. Этот курс должен привести ЕС к климатической нейтральности к 2050 году. В 2021 году климатическая нейтральность была кодифицирована в Европейском законе о климате. Также была установлена промежуточная цель сокращения выбросов парниковых газов — на 55% к 2030 году по сравнению с уровнем 1990 года. Очевидно, что ЕС намерен потреблять всё меньше газа, нефти и угля в ближайшие годы, что скажется на структуре импорта.

Это непосредственно касается и импорта из России. Причем ЕС исследовал воздействия зелёного курса на торговые отношения с РФ. Исследование показало, что импорт угля, нефти и газа значительно сократится к 2030 году. Евросоюз сохраняет оптимистичный настрой в отношении газа, поскольку в зеленом курсе он рассматривается как переходное топливо для стран, зависящих от угля.

Энергетический кризис в Европе, имеющий место осенью 2021 года, показал, что шаги ЕС по отказу от углеродоёмких источников энергии не до конца продуманы и могут привести к нестабильной экономической и политической ситуации вместо вожделенного устойчивого развития.

Но ЕС не намерен сходить с выбранного пути и, скорее всего, проголосует за объявление чрезвычайной климатической ситуации на предстоящем Климатическом саммите ООН в Глазго. А это означает, что Евросоюз потребует применения непопулярных, в том числе и финансовых, мер в отношении крупных загрязнителей, которыми он считает Индию, Китай, Австралию и Россию.

Какое же место отведено России в новой зеленой энергетической реальности? Некоторые западные аналитики считают, что Россия имеет огромный потенциал для развития возобновляемой энергетики, что позволяет ей стать лидером в области новых зеленых технологий. На эти цели она может потратить свои доходы от экспорта углеводородов. Мол, все равно спрос на ископаемое топливо у основных торговых партнеров — ЕС, Китая, Южной Кореи и Японии — упадёт, так как эти страны также заявили о своих целях по достижению климатической нейтральности, и не пора ли России приступить к декарбонизации своей экономики.

Эту точку зрения, судя по всему, поддерживает спецпредставитель президента России по связям с международными организациями для достижения целей устойчивого развития Анатолий Чубайс. В июле 2021 года он заявил, что России необходимо в ближайшее время определить срок достижения углеродной нейтральности, но при этом не пытаться догнать ЕС и США, где планируют достичь равновесного углеродного баланса к 2050 году. «Это следует сделать. Бессмысленно пытаться уклоняться», — уточнил он.

Анатолий Чубайс
Анатолий Чубайс
Дарья Антонова © ИА REGNUM

Ранее, в июне 2021 года Анатолий Чубайс выразил свою поддержку проектам декарбонизации ООО «Восточная горнорудная компания» и в присутствии представителей Всемирного банка рекомендовал применять их в других регионах России.

Во время Восточного экономического форума в сентябре 2021 года на сессии Сбербанка на тему «Готова ли Россия к глобальной ESG-трансформации» Анатолий Чубайс, озвучил заявление Си Дзиньпина о том, что в 2021 году Китай берет под жесточайший контроль любой прирост объемов потребления угля, а с 2025 года Китай начинает сокращение абсолютного потребления угля. В связи с этим спецпредставитель президента попенял нашей стратегии развития угольной промышленности, сравнив её с движением в сторону бетонной стены. На этой же сессии он предложил поменять таможенную, денежно-кредитную, налоговую, бюджетную политику, чтобы вписаться в неизбежный энергопереход.

Если не считать Анатолия Чубайса, то в целом, зеленый курс ЕС вызывает настороженность, а порой и критику как в правительственных, так и в деловых отечественных кругах. Особое внимание сейчас привлечено к механизму регулирования углеродных границ или пограничному углеродному налогу. Российские промышленники обеспокоены его влиянием на экспорт энергоемких товаров из России, включая не только ископаемое топливо, но также сталь и удобрения.

ЕС уже видит выход из сложившегося конфликта — если Россия разработает систему внутреннего ценообразования на выбросы углерода, то сможет взимать плату за выбросы углерода внутри страны вместо того, чтобы облагать экспорт налогом на границе ЕС. Таким образом, это гармонизирует правила России и ЕС. Министерство экономического развития уже сделало первую половину шага в этом направлении, обозначив эксперимент на Сахалине как появление первой в России региональной системы международной торговли углеродными единицами.

Си Цзиньпин
Си Цзиньпин
Narendra Modi

Но предметом торговли ЕС и России является не только нефть, газ и уголь. Евросоюз также интересуют редкоземельные металлы (никель и кобальт, активно используемые в создании технологий возобновляемых источников энергии в ЕС), водород (и уникальные технологии его производства), и потенциальные источники возобновляемой энергетики — бескрайние пространства под ветропарки, быстрые реки для малых гидроэлектростанций.

ЕС готов инвестировать в развитие этих направлений, но требует взамен устранения административных и бюрократических барьеров.

Похоже, Евросоюз всерьез рассматривает Россию не столько как равноправного партнёра в будущих зеленых торговых отношениях, а как послушного поставщика ресурсов, необходимых для зелёной трансформации экономики блока.

Между тем у России достаточно политических и экономических сил для того, чтобы устанавливать свои правила отношений между странами по поводу защиты окружающей среды и формировать свою климатическую повестку. Осталось дождаться политической воли.