В Словении 5 и 6 октября прошел саммит ЕС — Западные Балканы, который принес большое разочарование странам региона, нацеленным на вступление в Евросоюз. По итогам работы саммита была принята декларация, в которой нет никакого упоминания конкретных сроков евроинтеграции Западных Балкан. Стоит ли из-за этого расстраиваться Сербии как самой большой стране в регионе? Об этом ИА REGNUM рассказывает профессор факультета политологии Университета в Белграде Часлав Копривица.

Солдат вермахта в Югославии. 1941
Солдат вермахта в Югославии. 1941

После саммита ЕС — Западные Балканы в Словении стало ясно, что Евросоюз не может обозначить конкретную дату для интеграции Западных Балкан в эту организацию. Как после этого, на Ваш взгляд, выглядит перспектива евроинтеграции региона в целом? Как долго ему придётся ждать вступления в ЕС?

Прежде всего надо напомнить, что синтагма «Западные Балканы» — это конструкция, характерная для британского политического лексикона. За введением таких вымышленных синтагм в политический дискурс стоит желание овладеть каким-то конкретным пространством. Судя по тому, как часто это название используется у нас, метод весьма действенный.

Когда речь идет о Евросоюзе, теперь уже довольно очевидно, что он находится в состоянии глубокого структурного кризиса, из которого ему сложно будет выбраться. Особенно сложно ему будет вернуть прежнюю силу и прежнюю форму. Сообщества, государства, разные ассоциации в период кризиса должны сначала решить основные вопросы, касающиеся собственного существования, а уже потом думать о приеме новых членов. Мне кажется, что и сербским властям Брюссель неоднократно давал понять, что вступление Сербии в ЕС — гиблое дело. Теперь и общественность ознакомлена с тем, что скорой евроинтеграции не будет, и вопрос, будет ли она вообще. В этом свете нужно рассматривать и проведение саммита Движения неприсоединения 11 и 12 октября в Белграде.

На самом деле власти понимают, что самая большая ошибка их предшественников заключалась в том, что они и в геополитическом, и в экономическом смысле ставили только на одну карту. Сербия стала осознавать, что у мира нет только одной стороны — западной, и что существуют еще три. Поэтому надо понять, каким способом можно обеспечить Сербии место в крайне нестабильном современном мире.
Флаг ЕС
Флаг ЕС
MOs810

Значит ли это, что Сербия в перспективе может поменять внешнеполитические приоритеты и больше внимания обратить на укрепление партнерства со странами вне Евросоюза?

Здесь важно понять, что даже если Сербия не войдет в ЕС, а мне кажется, что именно так и будет, это не значит, что геополитические монополисты Юго-Восточной Европы, я имею в виду прежде всего США и Германию, откажутся от контроля над Сербией. Так называемый «Берлинский процесс» на самом деле является своеобразным переделом зон влияния внутри Евросоюза, в результате которого за Германией было закреплено право располагать Юго-Восточной Европой. На это она, собственно, претендовала еще с конца XIX столетия.

Возможно, ситуация будет развиваться таким образом: ЕС окажется неспособным реформироваться и принять в свой состав страны, которые и так страдают разными системными недугами, при этом я здесь имею в виду не только Сербию с её косовской проблемой. Тогда есть опасность, что Европа вернется к старой геополитической парадигме, которая подразумевает доминирующую роль Германии в Юго-Восточной Европе. Германия в таком случае вытеснила бы из региона не только своего союзника — США, но также и Россию, и Турцию.

Сегодняшнюю Германию по уровню политической культуры никак нельзя сравнивать с Германией Второго или Третьего рейха. Но когда речь идет о геополитике, тут наблюдается просто невероятная последовательность. Немцы не отказываются от своих прежних геополитических амбиций, которые существовали еще в XIX веке. При этом здесь не приходится говорить о раскаянии или о какой-то особой ответственности за регион, в котором немецкая армия и немецкое государство оставили множество кровавых следов, которые до сих пор здесь помнят.
Немецкие солдаты ведут на расстрел мирное население. Югославия. 1941
Немецкие солдаты ведут на расстрел мирное население. Югославия. 1941

Что это значит для Сербии?

Сербия в незавидной ситуации, потому что Германия, прежде всего благодаря выбору действующих властей, стала нашим главным партнером внутри ЕС. Но та же Германия занимает по отношении к Косово и Метохии самую жесткую и последовательно антисербскую позицию. Мы, с одной стороны, экономически зависим от Германии, а с другой стороны, она придерживается крайнего нигилизма по отношению ко всем основным внешнеполитическим интересам Сербии. Если Сербия не вступит в ЕС, это еще не значит, что мы избавимся постоянного давления Запада. Мы можем оказаться в прямом подчинении у Берлина, что, возможно, было бы еще хуже.

Что, на Ваш взгляд, Сербия должна сделать при таких обстоятельствах, чтобы защитить свои интересы? В каком направлении руководство страны могло бы скорректировать свою внешнюю политику?

Я не думаю, что люди, которые в данный момент находятся у власти в Сербии, в своей частной жизни мечтают о членстве их страны в ЕС. Они официально заявляют о том, что евроинтеграция является нашим приоритетом, просто потому, что сам факт публичного признания, что это не так, можно было бы отождествить с заявлением о том, что двадцать лет нашей жизни были истрачены напрасно.

Руководство Сербии должно определять отношение к Евросоюзу, вернее, к отдельным его странам, на основании одного простого параметра — признало ли какое-то отдельное государство независимость Косово или нет. Уровень нашего партнёрства с третьими государствами должен определяться с учетом того, как эти государства относятся к тому факту, что у Сербии временно отняли часть ее территории.

Косово — это Сербия
Косово — это Сербия
Иван Шилов © ИА REGNUM

Этот параметр, по Вашему мнению, нужно применить и по отношении к Германии?

Германия тут ключевой фактор. Везде, где между сербами и их соседями существуют какие-то разногласия, Германия безоговорочно и полностью поддерживает ту сторону, которая настроена антисербски.

Так что геополитическая ориентация президента Александра Вучича на Германию на самом деле роковая ошибка. Мы оказались в зависимости от влиятельного западного государства, которое ведет недружественную политику по отношению к нам. Нет даже намека на возможность пересмотра позиции Германии по отношению к сербам.

В этом смысле мы должны сделать шаг назад. Конечно, это просто сказать, но сложно осуществить на практике, так как с 2000 года сербские власти последовательно допускали ошибки — некоторые из них можно назвать историческими. Сербия должна попытаться пересмотреть свою внешнеполитическую ориентацию, исходя из того, как ведущие страны на территории Юго-Восточной Европы относятся к насущным интересам сербского народа. К сожалению, мы этого не делали, поэтому и находимся в весьма незавидном положении.

Политика «партнерства с врагом» не даст положительных результатов. Она может лишь помочь врагу, который не так давно стрелял в нас — в 1995 году во время агрессии против Республики Сербской, и в 1999 году во время агрессии против СР Югославии, — добиться своих целей мирным путем. Это такая отложенная смерть. У нас нет другого способа оказать сопротивление, кроме как обозначить своих врагов и дать им понять, что условием нашего будущего сотрудничества с ними является пересмотр их недружественной политики по отношению к нам. Если этого нельзя сделать, тогда Сербия как суверенная страна, в которой проживает свободный народ, имеет право переориентироваться и выбрать какой-то другой геополитический и экономический вектор.