Восьмого августа 2008 года Михаил Саакашвили, на тот момент — президент Грузии, предпринял попытку «окончательного решения» южноосетинского вопроса. Попытка, надо признать, была неудачная во всех отношениях. В ходе пятидневной операции «принуждения Грузии к миру» конфликт был завершен, а признание Россией независимости Южной Осетии и Абхазии поставило жирный крест на микроимперских мечтах маленького, но гордого государства. Казалось бы, кого винить? Пряников для осетин и абхазов так и не нашлось, а попытка использовать кнут для гармонизации межэтнических отношений не вызвала понимания даже у мирового сообщества, обычно лояльного к проделкам НАТО ориентированных сателлитов. Международная комиссия по расследованию обстоятельств войны на Южном Кавказе под руководством швейцарского дипломата Хайди Тальявини однозначно признала Грузию агрессором в военном конфликте 2008 года.

Южная Осетия
Южная Осетия
Иван Шилов © ИА REGNUM

Саакашвили тогда самобичеванием заниматься не стал, а накатал телегу ни много ни мало в Международный суд ООН, обвинив Россию во всех тяжких. Однако попытка свалить с больной головы на здоровую и возложить ответственность за собственную авантюру на Россию не увенчалась успехом. Первого апреля 2011 года суд прекратил производство по иску Грузии против Российской Федерации о применении Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации.

Казалось бы, о чем еще говорить: после решения Международного суда ООН всё должно быть и ежу понятно. Однако спустя восемь лет непонятки вдруг возникли у другой важной инстанции — теперь уже у Международного уголовного суда.

Несмотря на громкое название, этот суд не является официальной структурой ООН. Учрежденный в 1998 году на основе Римского статута, этот суд приступил к работе в 2002 году, после того как его ратифицировали 60 государств. Среди этих государств числится и Грузия, а вот США, Китай, Россия, Индия, Израиль, Иран и другие государства от ратификации воздержались. Это воздержание означает, что вынесенные судом решения для этих государств не являются обязательными.

Международный суд ООН
Международный суд ООН
International Court of Justice

Как бы то ни было, 8 августа 2015 года во время памятных мероприятий в годовщину «пятидневной войны» министр юстиции Грузии Тея Цулукиани заявила, что Грузия ожидает, что Международный уголовный суд (для удобства дальше будем его называть МУС) начнет собственное расследование дела. Ожидания оказались небеспочвенными. В том же году прокурор МУС заявил о необходимости расследования событий в Грузии в 2008 году и привлечения к ответственности лиц, виновных в преступлениях против человечества, военных преступлениях и т. д. Уже в 2016 году началось официальное расследование этого дела.

Сразу после заявления о начале разбирательств МИД РФ заявил, что Москва рассчитывает на справедливое решение МУС по итогам расследования событий в Южной Осетии.

МИД отметил, что свидетельства преступлений режима экс-президента Грузии Михаила Саакашвили во время конфликта 2008 года подкрепляются материалами российского уголовного дела, более 30 томов которого были переданы прокуратуре МУС в рамках сотрудничества между судом и РФ.

Впрочем, МУС этот жест не оценил. 27 января 2016 года суд принял постановление по ходатайству прокурора о санкционировании расследования событий в Грузии. На официальном сайте организации есть перевод на русский язык. В этом постановлении муторным бюрократическим языком описывается развитие конфликта — попытки официального Тбилиси установить свою власть над де-факто независимой Южной Осетией путем вооруженного захвата территории республики. Описывается, как Вооруженные силы Грузии обстреливали Цхинвал и его окрестности, как они предприняли попытку сухопутного наступления на город, даже то, что российские силы по поддержанию мира дважды подверглись нападению со стороны грузинских вооруженных сил. Но… выводы были сделаны просто удивительные: в пункте 27 данного постановления вдруг заявляется о том, что вооруженный конфликт на самом деле был между Россией и Грузией на территории Грузии и во время этой войны осетины занимались планомерным уничтожением и переселением грузин, что привело к сокращению грузинского населения в Южной Осетии на 75 процентов. МУС, наплевав на логику, здравый смысл и законы, свел всё рассмотрение дела к обвинению России во вторжении на территорию Грузии.

Хайди Тальявини
Хайди Тальявини
(сс) OSCE Parliamentary Assembly

Такой оборот шокировал осетин, чудом избежавших этнических чисток. 24 марта нынешнего года общественные организации Южной Осетии «Адамы ныфс» и «Единая Алания» выступили с совместным заявлением, в котором выразили обеспокоенность методами работы МУС, который вместо объективного расследования причин войны 2008 года пытался представить грузинскую сторону в роли потерпевшей.

«Подогревая затухший в регионе конфликт, МУС создает нестабильную ситуацию, которая так или иначе затрагивает все мировое сообщество. Методы работы Международного уголовного суда вызывают большие сомнения, равно как и выводы, которые делает организация», — говорится в официальном заявлении.

По мнению представителей общественности, Международный уголовный суд не интересуют преступления грузинских военнослужащих. В организации стараются не замечать, что грузино-осетинский конфликт, приведший к войне в 2008 году, — это результат политики радикального национализма, которую грузинское руководство длительное время реализует в отношении Южной Осетии.

В тексте также указано, что за получение нужных сведений следователи МУС предлагают денежные поощрения под видом различного рода «компенсаций». Представители суда неофициально встречаются с жителями Южной Осетии, пытаются собрать и задокументировать любые действия граждан страны и российских военных, которые можно было бы назвать противоправными. Вместо тщательного расследования представители МУС открывают в Грузии некий фонд пострадавших и разворачивают программу помощи «жертвам войны 2008 года», на что выделено 600 тысяч евро.

Подобный однобокий взгляд на проблему может стать причиной нового витка конфликта в регионе и привести к событиям, аналогичным военным действиям в Нагорном Карабахе в 2020 году, полагают южноосетинские общественники.

Новое здание Международного уголовного суда в Гааге
Новое здание Международного уголовного суда в Гааге
Hypergio
«Можно с большой долей вероятности предположить, что в случае прихода к власти в Грузии более радикальных националистических сил они, уверенные в своей полной безнаказанности, снова попытаются повторить силовой сценарий захвата Южной Осетии и Абхазии. Считаем, что вместо миротворчества Международный уголовный суд фактически подогревает затухший конфликт в регионе», — говорится в этом заявлении.

До недавнего времени у южных осетин оставалась небольшая надежда, что МУС войдет в рассмотрение дела по существу и отметит тот факт, что война августа 2008-го готовилась Михаилом Саакашвили целых четыре года. В период с 2004 по 2008 год жертвами так называемой разморозки грузино-осетинского конфликта и проводимой властями Грузии политики государственного терроризма стали сотни граждан Южной Осетии.

«Мы надеялись, что МУС поймет и осудит главную причину перманентного геноцида южных осетин — радикальный грузинский национализм, ставший, к сожалению, главной идеологией современного грузинского государства, являющегося, между прочим, ассоциированным членом Европейского союза! Мы надеялись, что, оценив объем военной мощи, задействованной Грузией против маленькой Южной Осетии, МУС поймет, что Россия никого не оккупировала, а действовала исключительно в рамках принуждения к миру шовинистического режима Саакашвили. Мы надеялись, что МУС увидит, что южные осетины способны мирно сосуществовать с другими народами. Но, судя по всему, ничего этого Международный уголовный суд не замечает, и ни в чем не хочет по-настоящему разбираться», — говорится в заявлении.

Обеспокоенность представителей Южной Осетии понятна. МУС даже не пытался проводить объективное расследование событий, происходивших в Цхинвале в августе 2008 года, а просто раскрасил в нужные цвета уже заготовленную «картинку», где потерпевшей стороной представлена Грузия.

С заявлениями общественников коррелирует свидетельство блогера, ведущего ютуб-канала «Честный взгляд» Григория Абаева. В интервью газете «День республики» (Карачаево-Черкесия) он прямо заявил: «Ни о каком объективном расследовании не может быть и речи. Мне удалось получить телефон сотрудника Международного уголовного суда, который назвался Дэном. Представившись оппозиционером из Южной Осетии (а я действительно критично отношусь к действиям нынешних южноосетинских властей) я «предложил» ему документы, якобы «свидетельствующие» о преступлениях военных в Южной Осетии. В начале разговора Дэн заявил, что суд заинтересован в объективном расследовании действий всех сторон конфликта и очень заинтересовался документами о «преступлениях», якобы совершенными российскими военными. Завуалировано, но тем не менее вполне явственно была проявлена готовность даже заплатить за эти материалы. Однако когда были предложены свидетельства, подтверждающие преступления грузинской стороны, интерес к разговору сразу пропал. Совершенно очевидно, что ни о каком независимом судопроизводстве не может быть и речи. Таким образом, Международный уголовный суд открыто проявляет политическую ангажированность, что противоречит базовым принципам международного права».

Герард Давид Суд Камбиса. 1498
Герард Давид Суд Камбиса. 1498

Полная запись разговора выложена на странице Григория Абаева в livejournal

Действия МУС возмутили осетинских общественников по другую сторону Кавказского хребта. Осетинская общественная организация «Фарн» из Карачаево-Черкесии инициировала сбор подписей в поддержку требования «исключить влияние политической конъюнктуры на ход расследования Международным уголовным судом событий 2008 года в республике Южная Осетия». Петиция размещена на международном ресурсе Change.org. Общественники призвали ООН, ОБСЕ, ЕСПЧ и МУС:

«1. Рассмотреть поступившие в Гаагу заявления непосредственных очевидцев событий августа 2008 из числа этнических осетин и материалы по данной проблематике, переданные в адрес МУС Главным следственным Управлением Следственного комитета Российской Федерации.

В противном случае существование Международного уголовного суда представляется бессмысленным и деструктивным.

2. Осудить планомерную шовинистическую политику экс-президента Грузии Михаила Саакашвили, инициировавшего вооруженный конфликт 2008 года, целью которого было осуществление этнической чистки на территории Южной Осетии.

3. Признать Грузию страной-агрессором в конфликте августа 2008 года».

За короткий срок петиция собрала сотни голосов.

К деятельности МУС возникает огромное количество вопросов, впрочем, как и всегда. Почему этот «самый гуманный суд в мире» не начал это расследование раньше? Неужели у него целых десять лет не было данных о творимых злодеяниях? Неувязочка, еще в 2008 году жители Республики Южная Осетия (РЮО) направили в эту структуру порядка 3000 заявлений. Однако тогда МУС фактически не принял их заявления. Россия также направила в МУС значительный объем фото‑ и видеоматериалов по фактам геноцида и массовых убийств граждан РФ на территории Южной Осетии, а также российских миротворцев-свидетелей применения запрещенных средств и методов ведения войны, и участия наемников. Тоже без результата.

И вот спустя долгих десять лет игнорирования проблемы МУС начинает расследование. Что изменилось, почему суд пересмотрел свое решение? Ах да, феерические Олимпиада и чемпионат мира по футболу, проведенные в России, возвращение Крыма, наведение порядка в Сирии после преступного бардака, устроенного там Штатами. В общем, укрепление внутренней мощи России и ее позиций на международной арене. Это, конечно, весомая причина для несварения желудка у наших «оппонентов». И как всегда в борьбе с нами все средства хороши. А разменной монетой в этих геополитических пасьянсах становятся простые люди, впрочем, как это было не раз.

Международный уголовный суд, демонстрируя свою политическую ангажированность, полностью игнорируя факты, искажая весь смысл произошедшей трагедии, показывая агрессора как «жертву», а настоящих жертв и миротворцев как «преступников», тем самым дискредитирует всю систему международного права.

Неудивительно, что Россия, подписавшая (но не ратифицировавшая) Римский статут еще в 2000 году полностью отказалась от участия. 16 ноября 2016 года Владимир Путин издал распоряжение «О направлении Генеральному секретарю ООН уведомления о намерении Российской Федерации не стать участником Римского статута Международного уголовного суда».

Неудивительно и то, что в самой Грузии скептически относятся к деятельности МУС. Не потому, что там боятся, что МУС станет более объективным и трактовки событий изменятся. Но следователям не удастся проигнорировать очевидные преступления грузинских военных, которые могут предстать перед МУС. Ведь именно Грузия, в отличие от РФ и РЮО, является участником МУС и его решения выполнять обязана.

Увы, следует признать, что международная система правосудия давно утратила способность быть мерилом справедливости. В одних местах она бессильна, в других — дает сбои, в третьих — однобока и тенденциозна. В отношении жителей Южной Осетии МУС демонстрирует сегодня свою продажную некомпетентность. И совершенно логично, что граждане Республики Южная Осетия считают расследование этого суда необъективным, а его выводы — некорректными. В самом деле, как можно относиться к расследованию, в котором всё поставлено с ног на голову: страна, обстрелявшая спящий город, признается жертвой, а факты массовых убийств и увечий осетинской части населения Южной Осетии, вынужденного переселения с места проживания 16 тысяч осетин упорно игнорируются?

Нельзя не согласиться с выводом российского МИДа, что эта инстанция не оправдала надежд мирового сообщества, которое ожидало, что МУС станет «подлинно независимым, авторитетным органом международного правосудия». Неэффективность работы суда отмечалась в Генассамблее и Совбезе ООН. Показателен и тот факт, что за более двадцать лет своей работы МУС вынес всего несколько приговоров, израсходовав при этом более миллиарда долларов.

Дело о преступлениях в Южной Осетии, которым занимается МУС, показывает не только неэффективность, но и политическую зависимость данной организации. Поэтому вопрос о целесообразности существования МУС становится всё более и более актуальным.