Турецкая вертикаль
Турецкая вертикаль
Иван Шилов © ИА REGNUM

Генеральный директор турецкой исследовательской компании KONDA Бекир Агырдыр заявил, что правящая Партия справедливости и развития (ПСР) может пойти на досрочные выборы. По его мнению, они могут состояться в период с мая по ноябрь 2022 года. Правда, на официальном уровне такая информация не подтверждается, хотя и не опровергается. В то же время ПСР подготовила законопроект, запрещающий проведение выборов в течение одного года. Как пишет в этой связи турецкое издание Hürriyet, «законопроект является частью предложения о снижении избирательного порога, необходимого для прохождения в парламент, с 10% до 5% по всей стране». Предложение включает положение о разделении крупных городов Турции на более мелкие избирательные округа. Оно также отменяет требование к политической партии иметь официальную группу в парламенте для участия в выборах. Это признак того, что ПСР все же действительно готовится к выборам.

Экспертам хорошо известно, что к приему проведения досрочных выборов правящая партия прибегала и раньше. Напомним, что первоначально планировалось провести очередные президентские и парламентские выборы в 2019 году, после чего в стране должны были вступить в силу положения о президентской системе, принятые на референдуме в апреле 2018 года. Но президент Турции и лидер ПСР Реджеп Тайип Эрдоган объявил о проведении в стране досрочных президентских и парламентских выборов 24 июня 2018 года. Свой ход он объяснял следующим образом: «Операции вооруженных сил Турции в Сирии и исторически важные события в регионе, главным образом в Сирии и Ираке, ставят страну перед необходимостью предпринять шаги по устранению политической неопределенности». В тот момент ПСР была на пике своей популярности, хотя и вынуждена была действовать в альянсе с Партией национального движения (ПНД).

И у Эрдогана все получилось, несмотря на экономические проблемы, ухудшение социальной ситуации и девальвацию лиры. К тому же проведение досрочных президентских и парламентских выборов застало оппозицию врасплох и она не смогла полноценно подготовиться. Турция перевоплотилась из парламентской республики в президентскую. На сей раз ситуация несколько иная. По мнению Агырдыра, прежде всего стала расти «внутрипартийная напряженность в ПСР». Страну постоянно потрясают крупные коррупционные скандалы, что вынуждает наиболее образованных членов ПСР покидать ее ряды, а некоторые создают новые партии. Речь идет о бывшем вице-премьере Али Бабаджане, бывшем главе МИД Турции и премьер-министре Ахмете Давутоглу и некоторых других, которые стояли у истоков ПСР. Они заявляют, что «Турции нужно совершенно новое видение будущего», объявляют, что «у Эрдогана ресурсы для дальнейшего проведения геополитического эксперимента исчерпаны», что «экономика страны не выдерживает ее амбициозную внешнюю политику».

Эдуард Мане. Пучок спаржи. 1880
Эдуард Мане. Пучок спаржи. 1880

В стране усиливаются оппозиционные настроения и в ПСР появляются трещины. На днях агентство Bloomberg констатировало, что правящую партию поддерживают только 27% граждан страны, что является «самым низким показателем с момента ее основания». Называются причины: безудержная инфляция, высокий уровень безработицы, неэффективные меры по борьбе с коронавирусом, неправильное управление экономикой и истощение резервов ЦБ в иностранной валюте во время правления банком бывшего министра финансов и зятя Эрдогана Берата Албайрака. На этом фоне лидер основной оппозиционной Народно-республиканской партии (НРП) Кемаль Кылычдароглу решил бросить печатку Эрдогану, призвав его провести досрочные выборы. «Готовы ли мы изменить ситуацию и измениться? — восклицает Кылычдароглу. — Пришло время попрощаться с правительством ПСР. Я бросаю вам вызов. Мы не намерены игнорировать мнение народа. Давайте проведем выборы и поведем Турцию к светлому будущему».

Он также попросил своих законодателей подготовиться к острой политической борьбе. Вообще, острый на язык лидер НРП критикует правительство Эрдогана фактически по всем пунктам внутренней и внешней политики. Сейчас он выжимает максимум из вызова, брошенного президенту и его ближайшему окружению представителем криминального мира Турции Седатом Пекером, который выступил с серьезными обвинениями в адрес министра внутренних дел и других официальных лиц. Помимо того, Кылычдароглу считает, что «Эрдогану не стоит злиться на замечания президента США Джо Байдена», так как «Турция теряет геополитическую иммунную систему из-за отсутствия внятной внешней политики» и не в состоянии вести игру сразу на всех площадках: в Восточном Средиземноморье, в Сирии, Ираке, в Ливии и на Кавказе.

Такие суждения в Турции популярны. Так, недавно бывший начальник разведки Генштаба вооруженных сил Турции генерал-полковник Исмаила Хакки Пекин предупредил турок не «искать себя в списке победителей в идущей глобальной схватке на Ближнем Востоке». Вот почему, наслышавшись и начитавшись заявлений с критикой политики Эрдогана, обыватели должно уверовать в политическую обреченность правящей партии. Но не все столь однозначно. Дело в том, что кризисные явления происходят и в оппозиционном лагере. Сейчас единственная партия, которая стабильно повышает свой рейтинг — Хорошая партия (İYİ) во главе с Мерал Акшенер. Рейтинг остальных партий либо стагнирует, либо падает, доверие к оппозиции не является стабильным. По мнению турецких экспертов, оппозиция пока не доросла до уровня «ценности самой по себе», а рассматривается как альтернатива действующему режиму, опирающаяся на внешнюю силу, на Запад. ПСР находится в ином положении.

Vanmour, Jean Baptiste — Султан Ахмед III (1703-30)
Vanmour, Jean Baptiste — Султан Ахмед III (1703-30)

Теряя позиции «на марше», ей одновременно удается раскалывать НРП, лишая ее статуса главной оппозиционной партии. К тому же оппозиционный электорат разобран рядом мелких партий, что создает возможность правящей для маневрирования и использования коммуникационной стратегии. Так что сейчас пока в Турции логика развития политического процесса остается прежней, и ПСР может позволить себе при определенных обстоятельствах пойти на досрочные выборы. Что же касается Эрдогана, то он по все признакам будет стремиться укрепить в глазах граждан страны образ национального лидера, который прямолинейно идет к поставленной цели, занимая максимально жесткую позицию по любому вопросу. И что бы сейчас не писали и не говорили по этому поводу, мы сталкиваемся с уникальным случаем в новейшей истории Турции, когда ее лидер впечатляет своим геополитическим размахом.

Другое дело, что судить о долгосрочной эффективности турецкой внешней политики рано, ведь Эрдоган достигает определенных внешнеполитических успехов в ситуации игры на противоречиях других держав: между Россией и США, между США и Европой, внутри самой Европы. Турция явно вышла из-под западного политического и другого влияния и стремится позиционировать себя как самостоятельного геополитического игрока, без которого на Ближнем Востоке невозможно решение ни одного вопроса. На таком внешнеполитическом ресурсе Эрдоган рассчитывает получить возможность стать президентом еще раз — в 2022 году. Но с каждым новым конфликтом, в который ввязывается Анкара, растут шансы, что кончится это для нее не очень хорошо. Выдержат ли такую нагрузку турки, а, точнее, их экономика?