Учитывая рост антикитайских настроений, вызванный переносом американской производственной базы в Китай, последствиями пандемии COVID-19 и излишне острой риторикой в Вашингтоне относительно предполагаемых злонамеренных устремлений Пекина, кого из наблюдателей за американской политикой ни спроси, он легко может прийти к выводу, что Вашингтон находится на грани того, чтобы неосознанно вступить в новую войну — на этот раз с КНР. В конце концов, именно подобная атмосфера глубоко укоренившейся паранойи и военной истерии подтолкнула мировые великие державы к войне в 1914 году, пишет бывший старший советник министра обороны Дуглас Макгрегор в статье, вышедшей 8 июня в The American Conservative.

Китай и США
Китай и США
Иван Шилов © ИА REGNUM

Когда рассматриваешь вопрос о неизбежности того или иного конфликта, сталкиваешься с проблемой, которая заключается в том, что многие вашингтонские политики руководствуются аксиомой «с глаз долой — из сердца вон» и поэтому постоянно ищут внимания средств массовой информации. Таким образом, публичные заявления вашингтонских искателей саморекламы, как из числа военных, так и из числа гражданских лиц, редко бывают информативными.

Они никогда не утруждают себя признанием того, что никто не должен начинать войну без предварительного определения политически выгодного конечного состояния, которого можно достичь с помощью войны с Китаем, или того, как будет вестись современный вооруженный конфликт в Тихом океане и как в нём будет достигаться победа. Однако это именно те вопросы, о которых необходимо задуматься.

Если политическая цель новой войны на Тихом океане состоит в том, чтобы изменить поведение Китая во внешней или внутренней его политике — чтобы сделать Китай неспособным сопротивляться политическим требованиям Вашингтона, — стоит отметить, что Китай — это не Японская империя образца 1941 года. Экономика Японии была примерно в десять раз меньше экономики США.

Китайская баллистическая ракета DF-5B
Китайская баллистическая ракета DF-5B

Несмотря на это, потребовалось три года упорных боев со стороны американских войск, чтобы искупить позорное поражение Америки в Перл-Харборе и на Филиппинах. Кроме того, когда Токио решил атаковать силы США в Перл-Харборе, Япония уже находилась в состоянии войны с рядом государств, включая Китай, Великобританию и Нидерланды.

Между тем Пекин не будет вести войну на два фронта. Ни Москва, ни ее индийский союзник не пойдут на риск войны с Китаем. Однако в случае войны с КНР Вашингтон должен серьезно отнестись к опасности одновременной борьбы с Китаем и Россией, двумя крупными региональными державами, потому что Вашингтон активно враждебно настроен по отношению к обоим.

Экономика Китая также почти равна американской экономике, и, в отличие от Японской империи, Пекин в целом избегал вооруженного конфликта со своими соседями, несмотря на ряд споров. Фактически впечатляющий успех регионального всеобъемлющего экономического партнерства, которое создает соглашение о свободной торговле между Китаем и странами Азиатско-Тихоокеанского региона, такими как Австралия, Бруней, Камбоджа, Индонезия, Япония, Лаос, Малайзия, Мьянма, Новая Зеландия, Филиппины, Сингапур, Южная Корея, Таиланд и Вьетнам, сделал задачу Вашингтона по созданию антикитайского альянса очень сложной, если не невозможной. Американские дипломаты начинают понимать, что ни одно из этих государств на самом деле не хочет оказаться в эпицентре конфликта между Китаем и США.

В большинстве дискуссий о потенциальном конфликте с Китаем не упоминается, какой более важной стратегической цели могут служить воздушные и морские удары США по материковой части Китая. Если наземная война исключена — и такой шаг кажется вполне разумным, — легко представить себе, что очень быстро самоцелью станет разрушение китайской инфраструктуры посредством нанесения дальних ударов, как это было в случае косовской воздушной кампании, в Сирии и совсем недавно в Ираке.

Однако, учитывая размер и глубину китайской обороны, даже если удары нанесут ей значительный урон, стратегическая победа с ощутимым влиянием на национальное руководство Пекина кажется маловероятной. Поскольку большие концентрации американских военно-воздушных и военно-морских сил в непосредственной близости от берегов Китая трудно, если не невозможно, скрыть в эпоху космической разведки, велика опасность того, что надводный флот ВМС США и американские базы, размещенные на островах, понесут серьезные потери.

Короче говоря, Китай может поглотить ущерб. По сути, наиболее вероятный исход американской кампании — это длинная серия ударов, которые с течением времени дают всё меньше ощутимых результатов. Материально-техническая база в Тихом океане для нанесения необходимых ударов по Китаю слаба или ее вовсе нет. Более того, Китай — ядерная держава. Если же Вашингтон решит прибегнуть к ядерному оружию, этот шаг стал бы самоубийственным. Ядерное оружие полезно для сдерживания ядерных атак на территорию США, но в остальном оно лишено военной ценности. Обмен ядерными ударами с Китаем имел бы тяжелые последствия для человечества и климата.

Авианосец USS John C. Stennis ВМС США
Авианосец USS John C. Stennis ВМС США
Official U.S. Navy Page

Несмотря на все эти моменты, вероятность войны с Китаем сохранится. Почему? Между 1960 и 1968 годами два американских президента, Джон Ф. Кеннеди и Линдон Б. Джонсон, — люди, которые видели Вторую мировую войну и пережили радость от победы в Тихом океане, — решили, что благодаря огромным ресурсам и поразительной мощи вооруженных сил США провал американских военных во Вьетнаме невозможен. Есть основания полагать, что в Белом доме и нынешнем Пентагоне преобладают схожие взгляды.

Президент Дуайт Д. Эйзенхауэр, который помнил о серьезных людских и материальных потерях в войне с Германией, смотрел на войну через другую призму. Он понимал острую нетерпимость американского электората к большим потерям и знал на собственном опыте ограниченность ресурсов Америки.

Личный опыт Кеннеди и Джонсона во время Второй мировой войны оказался незначительным. Когда двое американских лидеров были вынуждены мыслить на стратегическом уровне во время войны во Вьетнаме, они не могли отличить стратегически важные национальные интересы США от просто желаемых.

Эйзенхауэр же эту разницу понимал. Будь Эйзенхауэр жив сегодня, он, вероятно, спросил бы: «Почему Соединенные Штаты должны вступать в войну с Китаем из-за Тайваня? Нападут ли китайцы на Соединенные Штаты из-за Кубы?» И правота была бы также на стороне Эйзенхауэра.