В Вене должны возобновиться переговоры по иранской ядерной программе (СВПД — Совместный всеобъемлющий план действий). Напомним, что они проходят в формате «5+1» (Великобритания, США, Франция, Россия, Китай и Германия). Эти страны работают над возрождением исторического соглашения, от которого бывший президент США Дональд Трамп отказался в 2018 году. Состоявшийся первый тур переговоров прошел достаточно успешно. Как пишет работающий в Вашингтоне известный иранский журналист Негар Мортазави, «то, что США положили на стол переговоров, было очень серьезным экономическим предложением, это было больше, чем ожидали иранцы».

Война и мир?
Война и мир?
Александр Горбаруков © ИА REGNUM

Официально Вашингтон заявляет о том, что на данном этапе готов снять все санкции, не имеющие прямого отношения к ядерной сделке. Агентство Bloomberg со ссылкой на замглавы МИД Ирана Аббаса Аракчи утверждает, что «в Вене ощущается устойчивый прогресс и переговоры достигли определенного уровня зрелости». И все же второй тур переговоров обещает быть сложным и даже драматическим, хотя существуют реальные шансы на успешное завершение этого дипломатического спектакля. Но сейчас речь несколько о другом. Британское издание The Economist с венскими переговорами связывает переход ситуации на Ближнем Востоке из фазы «вооруженной конфронтации» к «большой дипломатии» (есть и «малая дипломатия», под которой подразумеваются самостоятельные усилия местных государств по решению проблем и заключению альянсов). Но проблема в том, что происходящие сегодня в регионе бурные процессы берут свое начало еще с середины прошлого столетия, если не раньше. Самостоятельно вылезти из этого исторического клубка противоречий ближневосточным государствам не удается. Поэтому у внешних сил всегда существовал соблазн использовать в своих интересах создаваемый региональными силами политический хаос, наполняемый религиозным экстремизмом, междоусобными конфликтами и межгосударственным вмешательством.

Вот почему готовность США договориться с Ираном, которому ранее Вашингтон угрожал вооруженной конфронтацией, воспринимается во многих странах региона как один из элементов ослабления там военного и даже политического влияния США. К тому же Вашингтон заявил, что покидает Афганистан и Ирак. На днях The Wall Street Journal сообщила, что президент США Джо Байден приказал начать вывод американского персонала и оборудования из Персидского залива. Напомним, что на пике напряженности между Тегераном и администрацией Трампа в регионе находилось 90 тысяч американских военнослужащих, но к концу прошлого года их количество сократилось до 50 тысяч. Решение Байдена связывается со стремлением Вашингтона «переориентировать глобальное военное присутствие с Ближнего Востока на другие направления». Появились сообщения и о том, что советник президента США по национальной безопасности Джейк Салливан сократил штат сотрудников, занимающихся Ближним Востоком, и увеличил подразделение, которое координирует американскую политику в отношении Индо-Тихоокеанского региона. Помимо того, что Вашингтон ведет диалог с Тегераном по его ядерной программе, он стал переформатировать и свои отношения с Саудовской Аравией, заморозил продажу наступательного оружия, которое Эр-Рияд использовал в ходе шестилетней военной интервенции в Йемене. Так Байден подает недвусмысленные сигналы об изменениях политики США на Ближнем Востоке, но это не бегство американцев оттуда, как было во Вьетнаме.

Флаги США и Саудовской Аравии
Флаги США и Саудовской Аравии
Army.mil

По мнению американского журнала Foreign Policy, «Байден просто меняет фигуры на ближневосточной шахматной доске таким образом, чтобы иметь в будущем возможность влиять на развитие событий в этом регионе». «Если раньше арабский мир был политическим сердцем Ближнего Востока, сейчас ключевую роль в регионе играют неарабские державы, — пишет в этой связи издание. — Арабы оказываются в уязвимом положении, поскольку Иран расширяет свое влияние, а Соединенные Штаты сокращают свои обязательства. Именно эта уязвимость перед иранской угрозой лежит в основе исторических «соглашений Авраама» между ОАЭ и Израилем. Конкуренция, которая, скорее всего, будет формировать Ближний Восток, станет разворачиваться между тремя неарабскими соперниками: Ираном, Турцией и Израилем». Предполагается, что именно эти государства будут стремиться заполнить после американцев образующиеся или специально оставляемые в регионе так называемые геополитические пустоты. И тут могут быть два сценария возможного развития событий.

Первый: переход Турции и Ирана к «малой дипломатии», усиление их совместного дипломатического потенциала с проекцией на весь Ближний Восток через общее направление из-за географического соседства и эпизодов общей истории. Исторически, начиная с XVI века, Персией правили тюркские династии, как Сафавиды и Каджары, когда они приняли шиизм и до эпохи Пахлави в XX веке.

Второй сложнее. Как пишет один американский эксперт, отказ Турции в бытность президента Реджепа Тайипа Эрдогана от «западничества» выразился в форме турецкого консерватизма, который, правда, позволил сохранить партнерские отношения с Западом; в свою очередь Иран выбрал революционный путь с жесткой антизападной направленностью. Но сейчас в случае заключения соглашения по иранской ядерной программе Тегеран может вступить на путь дрейфа в западном направлении, тогда как Анкара становится все более антизападной. Более того, США после вторжения в Ирак в 2003 году оказались в необычном положении: стали сотрудничать с Ираном для стабилизации ситуации в Ираке, учитывая тесные связи иранцев с шиитским иракским большинством. Такое же наблюдалось и на афганском направлении. Вновь развел Турцию и Иран также конфликт в Сирии, когда они разошлись во мнениях относительно сирийского президента Башара Асада. Анкаре не удалось переломить ситуацию в Сирии без помощи западных партнеров, после чего позже она вступила в альянс с Ираном и Россией по Сирии через астанинский процесс. Кстати, в эту ситуацию США «клином» ввели и проблему курдов, которые настаивают на получении независимости, что грозит территориальной целостности как Турции, так и Ирана. На севере от Ирана, в Закавказье, остается нерешенным нагорно-карабахский конфликт, который потенциально сохраняет риски как для энергетических проектов Азербайджана и Турции, так и для внутренней безопасности Ирана, учитывая большое количество азербайджанцев, проживающих на его территории. Наконец, Турция сталкивается со следующей потенциальной угрозой: после ядерного соглашения влияние Ирана будет возрастать, и суннитско-шиитский баланс в Ираке и Сирии изменится в пользу Тегерана. Не случайно Анкара предпринимает шаги в сторону укреплению связей с Саудовской Аравией и по сближению с Израилем, отчего потенциально может вступить в клинч с Ираном.

ВС Турции в Сирии
ВС Турции в Сирии
Минобороны Турции

Такой расклад позволяет Байдену уже на ином, более низком уровне получить рычаги воздействия на ход событий в регионе. По мнению американских экспертов, входящих в группу американского президента, «такой подход позволяет США избежать «ловушек», в которых запутался Трамп». Формула Байдена такова: максимум успехов при минимуме затрат политических и военных ресурсов. Но окончательный вариант действий появится, видимо, уже после Вены. Впрочем, как отмечают российские эксперты, «при всей своей богатой истории, уходящей в прошлое на несколько тысячелетий, Ближний Восток во многих отношениях остается «регионом-подростком», не успевшим сбросить с себя тесную детскую одежду и войти во взрослую жизнь в качестве самостоятельной и самодостаточной личности». Сейчас мы наблюдаем там «множество нерациональных и даже иррациональных проявлений этого явления». Возьмут ли верх те или иные формы неоимперской идентичности, существующие сегодня в Иране и особенно в Турции, или победит трансграничная конфессиональная идентичность, отодвигающая строительство национальной идентичности и неоимперские проекты на задний план, никто не знает.

Однако при любом возможном варианте обозримого будущего Ближнего Востока он останется той самой ртутью, которую руками не схватишь, а если схватишь, то шарик может сразу рассыпаться. Пока очевидно только то, что Вашингтон сокращает собственную способность участвовать в формировании и динамике баланса сил в этом важнейшем для мира регионе.