Активное участие Турции в победоносной для Азербайджана карабахской войне резко повысило интерес экспертов и публицистов к внешнеполитическим доктринам Анкары, которые они обозначают двумя терминами: неоосманизм и неопантюркизм. Их часто выставляют в один информационный ряд через запятую по понятным причинам. Сторонники каждой из двух идеологий стремятся к одному и тому же — созданию «Великой Турции», а некоторые утверждают, что президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган на практике реализует политику синтеза этих двух направлений. Его войны в Ираке, в Сирии и Ливии, попытки разжечь военный конфликт с Грецией подаются как проявление неоосманизма, то есть восстановления влияния Анкары в границах бывшей Османской империи.

Эрдоган
Эрдоган
Александр Горбаруков © ИА REGNUM

Кипрская военная операция 1974 года, как и участие в недавней карабахской войне, квалифицируется как результат успешного использования доктрины неопантюркизма. Взор Анкары направлен и в сторону Ирана, на территории которого проживает около 20 миллионов этнических азербайджанцев. При этом на азербайджанском направлении активно используется введенный еще Гейдаром Алиевым термин «одна нация — два государства» как возможность потенциальной реализации геополитического проекта по созданию общего тюркского государства типа федерации или конфедерации. Утверждается, что в будущем к такому альянсу могут присоединиться Казахстан, Киргизия, Туркмения, Узбекистан и даже Афганистан. «Турция расправляет крылья», — говорил недавно глава МИД России Сергей Лавров, который, правда, не верит в возможности появления так называемого «Великого Турана», полагая, что сейчас тюркские страны на постсоветском пространстве в первую очередь озабочены укреплением своей национальной государственности. Тем не менее гибридная внешняя политика Турции нуждается в более тщательном анализе. Мы не будем вдаваться в подробности, а просто обрисуем основные сложившиеся на сегодняшний день тенденции, в том числе и в широко используемом экспертами понятийном аппарате.

Реджеп Тайип Эрдоган и Ильхам Алиев На площади Азадлыг в Баку
Реджеп Тайип Эрдоган и Ильхам Алиев На площади Азадлыг в Баку
President.az

Сначала о термине неоосманизм. Он появился в греческих СМИ в 1974 году после вторжения Турции на Северный Кипр и надолго был забыт. К нему вернулись по ходу феномена так называемой арабской весны, когда Анкару убедили в том, что ей якобы предоставляется исторический шанс реализовать свои неоосманские амбиции и сформировать новый порядок на Ближнем Востоке. Попытка оказалась безуспешной, и Турция «неожиданно застряла в сирийском кризисе», вызывая немалые нарекания со стороны арабского мира. Помимо того, Анкаре не удалось, точнее, она оказалась не готовой создать идеологическую базу для формирования нового османского мышления и развития надтурецкой идентичности, сделать привлекательными для народов региона свои имперские традиции и амбиции. Крен Эрдогана в сторону исламизма привел к тому, что он пожертвовал своими отношениями с Западом, отказался от кемалистской модели, сочетающей в себе элементы демократического и светского государства и умеренного ислама, а новую так и не создал.

В этой ситуации Анкара оказалась вынужденной продвигать свои национальные интересы на Ближнем Востоке и в Северной Африке, опираясь преимущественно на военный фактор. Не случайно сейчас многие турецкие и американские эксперты заявляют, что доктрина неоосманизма разрабатывалась не в Турции, а в аналитических центрах США и оттуда внедрялась в турецкую внешнюю политику. Бывший глава МИД Турции и экс-премьер Ахмет Давутоглу не скрывает, что доктринальная основа и термин неоосманизм в целом возникли в США, а в основе его видения будущего Турции отчасти лежат некоторые тезисы американского геополитика Джорджа Фридмана.

Теперь о неопантюркизме. Архивные материалы, раскрытые в последний годы во многих странах мира, в том числе и в России, но только не в Турции, позволили исследователям утверждать, что пантюркизм — как концепция — разрабатывался не в недрах Османской империи и был направлен на ее развал. Эта концепция зародилась более столетия назад, одним из первых сторонников этой идеи был венгерский востоковед Арминиус Вамбери, который к тому же придерживался гипотезы о тюркском происхождении венгерского языка. В самом общем смысле пантюркизм — это идеологическое, политическое и до некоторой степени культурное движение, нацеленное на достижение большей степени единства между всеми тюркскими народами, вплоть до создания конфедерации тюркских государств или даже тюркской федерации на основе национальной, а не религиозной идентичности тюрок. Свою руку к этому процессу приложила и Российская империя. Вспомним крымского татарина Исмаила Гаспринского, деятельность казанского татарина Юсуфа Акчуру, азербайджанца Али Гуссейн-заде. В итоге, когда идеология пантюркизма была взята на вооружение младотурецкой партией «Единение и прогресс», пришедшей к власти в Турции в 1908 году, стало ясно, что многонациональную и многоконфессиональную Османскую империю ждут огромные потрясения, что потом и произошло, когда был взят курс на создание унитарного моноэтничного тюркского государства.

Провозглашение восстановления конституции на митинге. 1908
Провозглашение восстановления конституции на митинге. 1908

После идеологической основой внутренней политики начального этапа развития Турецкой Республики стал тюркизм, когда шел процесс ассимиляции нетюркских народов. Если возвращаться к сегодняшнему дню, то ренессанс идей пантюркизма в Турции вывел вперед курдский вопрос, а неоосманизм придал ему новое геополитическое звучание на Ближнем Востоке. Началась очередная битва за османское наследие в ситуации, когда провалились и европейские амбиции Турции. В такой сложной геополитической ситуации у Анкары должна быть достаточно продуманная внешнеполитическая доктрина, которая помогла бы сохранить территориальную целостность страны, что предполагает взвешенность в принятии решений как во внутренней, так и во внешней политике. Турции ни в коем случае нельзя не выступать с империалистических позиций. Потому что идеями неопантюркизма могут воспользоваться внешние игроки, для которых они имеют серьезный потенциал, и не только идеологический. Пантюркизм можно использовать как удобную платформу для реализации планов на Ближнем Востоке.

Отсюда главные выводы. Первый: теория о возрождении Османской империи несостоятельна, так как серьезно задевает интересы соседних стран, с одной стороны, а, с другой, у самой Турции не хватает ресурсов для широкой экспансии. Второй: импортные для Турции идеологии неосманизма и неопантюркизма при использовании их в большой региональной игре Турцию же и расшатывают. И может случиться так, что в роли лидера общетюркского пространства будет выступать уже не Анкара. Возможно, поэтому именно сегодня актуально звучат слова идеолога светской Турции (национального государства в «анатолийских» границах) Кемаля Ататюрка: «Мы должны сейчас отступить, чтобы сохранить Турцию для будущего возрождения и наступления». В ближайшее время намечается выход из международной изоляции Ирана, геополитические интересы которого пересекается с турецкими, что существенно осложнит неоосманские и неопантюркистские планы Эрдогана и ослабит геополитическое значение Турции на Ближнем Востоке. Новая большая игра в регионе еще только начинается.