Выступление на прошедшем в ИА REGNUM круглом столе «Удастся ли спасти сербское Косово?»

Иван Шилов © ИА REGNUM

Рассматривая «косовский вопрос», прежде всего стоит обратить внимание на географическое положение юга Балканского полуострова: это уникальный сухопутный коридор, связывающий Европу с Ближним и Средним Востоком и Северной Африкой. Это субрегион, который омывают несколько теплых морей: Средиземное, Адриатическое, Ионическое, Эгейское, Мраморное и Черное. Важнейшими геостратегическими узлами является бассейн Дуная и Вардарско-Моравская долина. Косово и Метохия — это геополитический ключ к Балканам и одновременно их самая неприступная крепость. Не случайно именно здесь после военной агрессии против СРЮ в 1999 г. была построена крупнейшая за пределами США американская военная база «Бондстил», функционирующая в режиме наивысшей секретности, для строительства которой были отняты земли у сербов, а территория заселена самыми лояльными албанскими кланами.

В связи с этим именно внешний фактор стал решающим при формировании «албанской ирреденты». Первопроходцем в области этноинжиниринга традиционно был Ватикан, у истоков разработки специального албанского национального проекта стояли ватиканские и австро-венгерские круги. Он вступил в силу после Берлинского конгресса (1878), когда Австро-Венгрия получила важнейший балканский форпост — Боснию и Герцеговину, таким образом став ведущей державой на Балканах и хозяином главной экономической артерии стран Дунайского бассейна. Это позволило габсбургской монархии приступить к реализации своего экзистенциального геостратегического проекта — вытеснения России и подавления, раздробления и ослабления сербского национального корпуса. Так, в ходе Второй балканской войны именно венский двор потребовал от Сербии отступить с Адриатики с тем, чтобы могло быть сформировано албанское государство. Результатом Лондонской конференции великих держав (декабрь 1912 г. — август 1913 г.) стало создание Албании. Подчеркнем: тем самым албанский народ реализовал свое право на самоопределение. Сам по себе этот факт отсекает саму возможность выдвижения требований о создании второго (третьего, четвертого и т. д.) албанского государства. Албанский народ, проживающий в любых других государствах, является нацменьшинством (обладает всеми правами нацменьшинства, защищается соответствующим международным и национальным законодательством), но ни при каких условиях не может претендовать на статус конституционного народа.

Развитие системы национального просвещения для внутренней консолидации албанцев стало развивать австро-венгерское оккупационное управление (1916−1918), организовавшее массовое открытие школ, написание учебников и издательскую деятельность. Министр иностранных дел Австро-Венгрии граф Агенор Голуховски с министром финансов Беньямином Каллаем совместно разрабатывали планы создания албанской нации в противовес сербской. Однако главной военно-политической целью венского двора являлось удержание России от доступа не только к Балканам, но и ко всему средиземноморско-адриатическому региону.

Граф Агенор Голуховски
Беньямин Каллай
Граф Агенор Голуховски
Беньямин Каллай

Известны вехи формирования албанского движения в рамках Османской империи, также инициированного и поддерживаемого внешним фактором (католическая Австро-Венгрия и Османская империя): Первая Призренская лига (1978), Вторая (1889), движение «обновление». Однако на сербских территориях его генезис следует рассматривать исключительно как террористический, поскольку с начала переселения албанцев на территорию Косова и Метохии террор, развязанный по отношению к сербами, являлся политическим инструментом Порты и ее местью сербам за участие в освободительной войне 1876−1878 гг. После создания югославянского государства (1918) албанцы не приняли Сербию как свою страну. Исключительно бандитские движения качаков (1918−1924 гг.), террористические группы баллистов (период Второй мировой войны), Дреницкое восстание (декабрь 1944 — февраль 1945 гг.), вынудившее оттянуть до 40 тыс. военных на его подавление, являются значимыми аспектами истории сербско-албанских отношений.

Далее идеологическая догма определила политический и правовой статус Космета. Речь идет об идейном наследии сербских социал-демократов, продолжавших линию австромарксизма (со всей его имманентной культурной парадигмой отношения к славянскому, русскому и сербскому сегментам): борьба за освобождение сербов КиМ является прихотью сербской буржуазии, вовлекающей народ в империалистическую войну ради осуществления захватнических целей мировой реакции. Социалисты из Сербии использовали любую возможность для очернения не только «сербской буржуазии», но и сербской армии и самого сербского государства. Идеологическое наследие социал-демократов было включено в политическую программу Коммунистической партии Югославии. Самым значимым является IV Конгресс КПЮ, состоявшийся в Дрездене в 1928 г. Итоговые документы конгресса — «Резолюция об экономическом и политическом положении» и «Программа действий» — ставили целью создание независимых государств Хорватии, Словении, Черногории, Македонии и «Великого албанского государства», а также предоставление независимости Воеводине.

В коммунистической Югославии идеологема «братство-единство» на практике означала национальную мобилизацию хорватов, словенцев и албанцев и продолжение ватиканско-австрийских экспериментов по созданию искусственных наций. Сербский национальный вопрос если и упоминался, то исключительно в негативном аспекте, сербские национальные интересы «по дефолту» были делегитимированы и фактически объявлены противоречащими государственным. На основе этой идейной платформы были предприняты практические шаги в области внутреннего устройства государства: в сентябре 1945 г. Космет стал автономной областью (равно как и Воеводина). Несмотря на то, что албанцы составляли примерно 8−15% населения Сербии, они получили автономию, в то время как сербы, составлявшие более 14% населения Хорватии, автономию не получили. Печально известный указ Йосипа Броза Тито от 6 марта 1945 г. «О временном запрещении возвращения колонистов в места их прежнего проживания» не позволял сербам, заселившим КиМ после 1912 г. (т. е. вернувшимся к своим вековым очагам после освобождения края от османского ига в результате Первой балканской войны) и снова изгнанным в период фашистской оккупации, возвращаться домой.

Маршал Иосип Броз Тито в 1960 году
Маршал Иосип Броз Тито в 1960 году

Переломным моментом, передавшим стратегическую инициативу в руки албанских сепаратистов, стала конституция 1974 г. Союзная и республиканская конституция в качестве базового конституционного принципа провозглашала принцип договора всех субъектов федерации, в число которых на равноправной основе включались и соответствующие органы автономных краев — наряду, а не посредством республики. Тем самым автономные края обретали оригинальный источник власти и права вплоть до атрибутов государственности. Именно Конституция 1974 г. подготовила основу для расчленения Югославии. «Косовский вопрос» — это в первую очередь проблема конституирования края как модели албанской государственности с тенденцией к формированию самостоятельной республики в югославской федерации. Проблема враждебной, националистической, антисербской деятельности албанских сепаратистских кругов здесь носит второстепенный, подчиненный характер.

Примечательно, что в начале локальных войн на территории Югославии албанцам не была важна даже видимость борьбы за национальные права. Так, они не стремились к работе на перспективу в этом направлении, что включает в себя призывы к вмешательству ЕС и международных организаций по поводу нарушения прав человека: не Слободан Милошевич лишил албанцев возможности иметь свое представительство во власти, а они сами начиная с 1992 г. бойкотировали участие в выборах.

Такие документы, как Конституция Албании (1998), «Меморандум» Форума албанских интеллектуалов Косово от 26 октября 1996 г. и «Платформа решения албанского национального вопроса» Албанской академии наук от 1998 г. утверждают один весьма незатейливый тезис: поскольку албанцы оказались разделенными между пятью государствами, то единственным способом решения албанского вопроса является их объединение в одном государстве. Таким образом, отметим: во всей «великоалбанской истории» главным является то, что албанские лидеры просто и грубо подменяют суть: сепаратизм, направленный на разрушение территориальной целостности других государств, выдается за единственно возможный способ решения албанского национального вопроса (посредством объединения территорий, на которых проживают албанцы).

Албанские боевики. Косово. 1999
Албанские боевики. Косово. 1999
U.S. Marine Corps

Помимо того, что демографического права просто-напросто не существует, Устав ООН гарантирует государствам суверенитет внутри собственных границ. Самый полный и исчерпывающий документ о самоопределении — «Декларация о принципах международного права, касающихся дружественных отношений и сотрудничества между государствами в соответствии с Уставом Организации Объединенных Наций» (1970), утверждает преимущество территориальной целостности государства над правом на самоопределение. Резолюция Генеральной Ассамблеи ООН от 18 января 1992 г. («Декларация о правах лиц, принадлежащих к национальным или этническим, религиозным и языковым меньшинствам») также прямо указывает: «Ничто в настоящей Декларации не может быть истолковано как допускающее какую бы то ни было деятельность, противоречащую целям и принципам Организации Объединенных Наций, включая принципы уважения суверенного равенства, территориальной целостности и политической независимости государств». И, наконец, Рамочная конвенция Совета Европы о защите национальных меньшинств от 1 февраля 1995 г. (статья 22) предупреждает: «Ничто в настоящей рамочной Конвенции не может быть истолковано как подразумевающее какое-либо право любого лица заниматься какой-либо деятельностью или совершать какие-либо действия, противоречащие основополагающим принципам международного права, особенно принципам суверенного равенства, территориальной целостности и политической независимости государств».

Таким образом, современное международное право не знает способов решения национальных вопросов путем предоставления нацменьшинствам чужих территорий, на которых зафиксировано их проживание. В поле международного права, на международной повестке дня, в мировой политике, не может существовать никакого «албанского вопроса», это исключительно внутренний вопрос сербского государства, причем не вопрос обеспечения прав албанского нацменьшинства (они гарантированы сербским законодательством в полном соответствии с международными актами, нормами и стандартами), а проблема выработки и реализации методики выявления, пресечения и недопущения террористической и криминальной деятельности, при поддержке внешнего фактора охватившей край в последние десятилетия.